– Скажите-ка, – благодушно попросил старик, – что вас заставило подать рапорт о переводе из авиации в космонавтику?
Молодой офицер был готов к этому стандартному вопросу, но в тоне маршала не было ничего стандартного, и под его задумчивым взором Маятник не решился ответить сухой казенной фразой. Он слегка наморщил лоб и произнес не совсем твердо:
– Сэр, это не очень легко объяснить. Честно говоря, я и сам не уверен, что понимаю. Видите ли… сказать «что-то заставило» будет не вполне правильно. Но мной все время владело такое чувство, что рано или поздно обязательно придется это сделать. Разумеется, следующим моим шагом…
– Следующим шагом?! – перебил маршал ВВС. – Значит, это еще не предел мечтаний? Следующий шаг – куда?
– Я и сам еще не разобрался, сэр. В открытый космос, наверное. Не могу объяснить это ощущение… Какая-то тяга туда, наверх, за пределы. И ведь не с бухты-барахты, сэр. Похоже, она всегда во мне жила, эта тяга, где-то на задворках ума. Боюсь, это немного сумбурно… – Маятник умолк, сообразив, что его признание весьма напоминает бред.
Но старикан не нашел в его словах ничего бредового. Еще разок-другой неторопливо кивнув, он откинулся на спинку кресла и несколько секунд созерцал потолок – должно быть, рылся в памяти. И вдруг продекламировал:
Его взгляд опустился на удивленное лицо Маятника.
– Знакомое чувство?
Маятник ответил не сразу:
– Думаю, да, сэр. Это откуда?
– Говорят, из Руперта Брука, хотя мне так и не довелось узнать контекст. Однако впервые я это услышал от вашего деда.
– От… моего деда? – у Маятника брови полезли на лоб.
– Да. От другого Джорджа Монтгомери Труна.
Возможно, вы удивитесь – его тоже звали Маятник Трун. Дед!. . – Маршал грустно покачал головой. – Для старых пней вроде меня это, должно быть, самое подходящее слово. А вот Маятник… да-а, не сподобился. Погиб, не дожив до ваших лет… Впрочем, вы сами знаете.– Да, сэр. А вы с ним были хорошо знакомы?
– Еще бы. В одной эскадрилье служили… Тогда это и случилось. Надо же, как вы на него похожи! Я, конечно, ожидал чего-то подобного и все-таки глазам своим не поверил, когда вы вошли. – Маршал авиации дал паузе затянуться, а затем произнес: – И у него была эта «тяга за пределы». Он пошел в летчики, потому что в ту пору выше атмосферы мы подняться не могли, многие даже и не мечтали… Но Маятник был из немногих. Я по сей день помню его привычку глядеть в ночное небо, на луну и звезды, и рассуждать с таким видом, словно он знает наверняка: когда-нибудь мы к ним наведаемся. Правда, была в его словах и печаль – ведь он понимал, что сам туда отправиться не сможет. Мы-то над ним посмеивались, считали: чепуха, это все для комиксов, а он только улыбался и в споры не ввязывался, как будто и в самом деле знал. – Маршал снова надолго умолк и наконец добавил: – Его бы порадовало известие, что внуку тоже хочется «за пределы».
– Спасибо, сэр. Приятно это слышать. – Сообразив, что мяч отпасован ему, Маятник спросил: – Он ведь погиб над Германией, верно, сэр?