Девушки в розовом

Ирина Асаба

ДЕВУШКИ В РОЗОВОМ

Рассказы

Редкая порода[1]

Весна началась проливными дождями. Солнце так редко показывалось из-за облаков, что казалось это навечно. На подоконниках сидели мокрые голуби и зябко жались к стеклам. Отопление, слава Богу, не выключили. Казалось, что бушующее житейское море здесь тебя не достанет. Дом это твой оплот, твоя крепость. Но впечатление это было ложным. Даже дома не оставляло чувство бессилия и беззащитности. Марина зябко поежилась и передвинула на окне цветок. Это не помогло. Можно было до бесконечности перемывать блестевшую от чистоты посуду, стирать и наглаживать белье, чуть ли не зубной щеткой удалять пыль из углов. Ничего не помогало. Она была одна. Не кому ее было похвалить. Не для кого было ничего делать. Иногда становилось так страшно, что хотелось открыть ночью окно и завыть, словно брошенная на даче собака.

Погода сошла с ума! Было не понятно, что сейчас, утро или вечер. Все было серым. Депрессия навалилась, словно каменная глыба и, не смотря ни на какие усилия скатываться, не желала. Свиридова позвонила на работу и взяла отгул. Дом затих, все ушли на работу. Перестали хлопать двери лифта, не собралась пока ребятня на детской площадке, только дождь дробно стучал в окно, навевая сон. Марина разделась и забралась под одеяло. Через несколько мгновений она уже спала, пытаясь сном излечиться от тоски. На губах ее появилась детская улыбка. Она снова была маленькой девочкой и стояла на краю оврага. Только что прошел дождь и огромная, в пол неба, радуга встала перед ней, тревожа яркими краскам душу. Казалось, что еще мгновение и она вступит на эту дугу и пойдет словно по дороге, к чему-то новому, неизвестному и очень хорошему. Но сон Марине досмотреть не дали. Ниже этажом что-то загрохотало, послышались мужские через чур громкие голоса и сон как рукой сняло. — Да что они там, с ума посходили? — С раздражением подумала она, пытаясь уснуть снова. Но у нижних соседей продолжали шуметь. Часа через полтора до нее дошло, что внизу переезд. Квартира стояла после смерти старенькой бабули почти год и ее наконец-то, по-видимому, продали.

Нижняя квартира стала для Марины постоянным раздражителем. Там начался ремонт, и в течение двух месяцев по подъезду несло краской, и доносился строительный шум. Наконец в квартире наступила относительная тишина. Относительная потому что вечерами, оттуда доносилась музыка. Нет! Не реп или тяжелый рок. Вполне приличная музыка. Шуберт, например или Бах. И заканчивались концерты не позже одиннадцати. Все вполне пристойно. Но Свиридову стало раздирать любопытство. Кто же там поселился? — размышляла она, моя лестничную площадку. Словно отвечая на ее не заданный вслух вопрос, из нижней квартиры вышел мужчина средних лет с ведром и двинулся к мусоропроводу. Марине удалось его рассмотреть. Он же, занятый своими мыслями, ее не заметил.

Через месяц Свиридова знала о соседе многое. Знала, что он курит трубку, какую музыку предпочитает, во сколько приходит и уходит с работы, и самое главное, что он одинок. — Почему бы и нет… — мечтала она. — Он хорош собой, прилично одевается, у нас похожие вкусы. Лицо достаточно приятное и, похоже, не дурак. Только как мне с ним познакомиться?

Сосед кивал соседям при встрече, вежливо придерживал перед женщинами подъездную дверь, но не более. За несколько месяцев жизни в новой квартире он ни с кем не сошелся. Его мысли были где-то далеко и по большому счету ему, по-видимому, было все равно где жить, лишь бы его никто не беспокоил.

Свиридова стала плохо спать. Воображение рисовало приятные ее сердцу картины. — Перво-наперво я прорублю в коридоре пол и установлю лестницу с этажа на этаж. Была двухкомнатная квартира, станет пяти-комнатная. Из кухни я сделаю кабинет. — Далее все фантазии шли без прямой речи, а одними фресками в розовых тонах. Вот она встречает мужа-соседа с работы, вот она готовит ему ужин, вот заботливо поправляет сбившееся ночью одеяло. — Да как же мне с ним познакомиться? — снова и снова думала она, ворочаясь в кровати. — Пойти спички у него попросить, что ли? А может скандал закатить? Ваша музыка сводит меня с ума… Бред! Просто голову свернула! Ничего не придумывается.

Погода наконец стала налаживаться, а настроение у Свиридовой соответственно подниматься. Других причин способствующих повышению тонуса у нее пока не было. Так бы все и шло неизвестно сколько времени, только в одно солнечное воскресенье, возвращаясь из магазина с покупками, она снова в дверях столкнулась с соседом. У него на руках сидел крошечный щенок и скулил. Свиридова расцвела самой очаровательной улыбкой из своего арсенала обольщения и открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь банальное, типа: — Какая очаровательная собачка! — только сосед резко повернулся к ней спиной и редкая возможность для знакомства снова была упущена.

Два раза в день сосед выводил гулять своего песика, а Свиридова с цейсовским биноклем, доставшемся ей от дедушки, наблюдала за ним в окно. — Что за чудная порода у этого пса?.. — уже с раздражением думала она, с завистью наблюдая за сладкой парочкой. — Ведь кучу пород знаю. Доберманы там разные, доги, колли, боксеры, немецкие овчарки, наконец. А ведь верно! Этот пес напоминает мне немецкую овчарку. Но все-таки что-то не то. Цвета он какого-то серого и мелковат для щенка немецкой овчарки. Очень милая собачка! Я тоже такую хочу! Слушай Свиридова, — обратилась она сама к себе, — а ведь это идея! Я куплю себе собаку такой же породы, мы начнем выгуливать наших псов вместе … Так и познакомимся. У него вроде мальчик, а я, значит, куплю себе девочку… И у нас будет большая дружная семья. Вот здорово! Я знала Свиридова, что у тебя котелок, когда надо варит!

Спустившись во двор и присев на скамейку, Марина подозвала десятилетнего Пашку с третьего этажа и, сунув ему в руку яблоко, умолила узнать породу щенка. Пашка, отвлекся от созерцания раздавленного жука, откусил яблоко и пошел к мужчине. Без всякого интереса в голосе и мечтая поскорее вернуться к прерванному занятию, спросил:

— Дядь, а дядь! Ваша собака, какой породы?

— А? Что? Порода. У-у-у. Это редкая в России порода. Австралийский келпи называется. Пастушечья собака. Ты что, тоже такую хочешь?

— Не-а, — все также равнодушно ответил Пашка. Меня Свиридова, с седьмого, просила спросить. Вот даже яблоко дала. — И Пашка пошел обратно к лавочке, чтобы отчитаться о проделанной работе.

Мужчина окинул взглядом бедную Свиридову, но также как и Пашка без всякого интереса. — Посмотрим, что ты скажешь, равнодушный чурбан, когда и у меня такая редкая порода будет! — злорадно прошептала она, возвращаясь в свою квартиру.

Искать такого элитного щенка, кроме как в Российской кинологической федерации было негде. Купив две коробки конфет, Марина туда и отправилась. Рабочий день был в разгаре и дела до Свиридовой никому никакого не было. Дойдя, наконец, чуть ли не до зам. председателя федерации она умолила дать необходимую ей информацию. Милый дядька, похожий скорее на повара чем на кинолога, с трудом выкроил для нее время и прояснил ситуацию. Выяснилось следующее. Австралия в свое время ввела эмбарго на вывоз из страны этой породы собак. Вывозились только кастрированные особи и то не более четырех, пяти штук. Вот поэтому-то у нас в стране эта порода столь малочисленна. Собаки эти действительно похожи на немецких овчарок, только в миниатюре и окрас часто не совпадает. Келпи-пастушечья порода. Вес ее не должен превышать двадцати килограмм. Из-за плотности стада она бегает по спинам овец. Келпи обладает гипнотизирующим взглядом и таким образом помогает пастухам пасти овец. Во время стрижки они гипнотизируют животных, поэтому овцы мирно стоят под ножницами. Обладая таким уникальным даром, келпи живя в городе все время ищет жертву для своего таланта. Она гипнотизирует кошек, птиц, хомяков. Бывают келпи чепрачные, шоколадные и голубые с желтыми глазами. Голубые, на самом деле серые, то есть мышиного цвета. Шерсть у них короткая. Уши как у овчарки, но из-за миниатюрности животного они выглядят лопоухими. Характер скверный, в содержании очень капризные. С ярко выраженным характером и своего Эго. При всем при том послушные, очень умные, прекрасно идут на задержание. Эта собака в трудную минуту не бросит. В Москве их не более тридцати особей. Средняя цена триста, пятьсот долларов. Щенков после рождения продают через тридцать, сорок дней. Рождаемость небольшая два, три щенка. При рождении им выписывают щенячью карточку, а в шесть месяцев собака идет на выставку и подвергается оценке эксперта как перспективная или неперспективная. Затем им выдают родословную.

Вот такую информацию получила Марина. Поймав ее умоляющий взгляд, хозяин кабинета просмотрел несколько казенных журналов, ящиков с карточками и дал ей список из пяти имен хозяев, у которых должны были появиться щенки. Один адрес был без телефона, где-то в Волоколамском районе. Там жил какой-то фермер — Михаил Бражников. Вернувшись домой Свиридова повисла на телефоне и стала прояснять ситуацию дальше. В двух семьях щенков уже продали, в третьей родилось два мальчика, а в четвертой не было необходимого ей мышиного окраса. Оставалось последнее — нужно было ехать в Волоколамск.

Прождав на станции больше часа Волоколамскую электричку, Марина уютно устроилась в теплом вагоне и снова предалась размышлениям. — Куда меня черт несет? Я же совсем не умею обращаться с собаками. У меня даже в детстве кроме хомяка и канарейки никого не было. А собака серьезное животное. Его, по всей видимости, воспитывать надо, а у меня, честно говоря, не так много времени. Все работа треклятая. Совсем загрузили. Уже на дом переводы стали давать. Правда, платят прилично и на том спасибо. Какая же ты Сви ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→