Читать онлайн "«Аргар» или Самая желанная"

Автор Риналия Солар

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Алина Углицкая

Риналией Солар

«Аргар» или Самая желанная

1

Земля 2052 год.

— Внимание! Говорит глава Координационного центра Славянской Независимой Республики.

Механических голос, прозвучавший в динамиках, заставил меня оторвать голову от окуляра электронного микроскопа и расстроено вздохнуть. Сколько пафоса! Какая республика? Так, жалкая горсточка бывших политиков, олигархов и случайно затесавшиеся между ними ученые и работяги, которым эти политики и олигархи обязаны собственной жизнью.

Динамик захрипел, запищал, как будто к нему поднесли микрофон, потом звук выровнялся, и я услышала густой бас главы:

— Дорогие сограждане, сегодня двадцатая годовщина со дня страшной трагедии, изгнавшей человечество с лица Земли. Ровно два десятилетия назад наша голубая планета подверглась жестокой атаке из космоса. Целые континенты и океаны были сметены с лица Земли, а все живое буквально испепелила смертельная радиация…

— Интересно, кто ему речи пишет, — пробормотала я, протирая запотевший экран защитного костюма.

— Тише, Карина, — шикнул отец, бросив быстрый взгляд в сторону динамика, — тут везде камеры понатыканы. Хочешь, чтобы тебя признали разлагающим элементом?

Я резко передернула плечами, но промолчала, ведь отец был прав.

Наша лаборатория занималась изучением астероида, упавшего на Землю в 2032 году, и за ходом исследований велся тщательный надзор свыше. Образцом служил крошечный серо-зеленый камешек с разноцветными металлическими вкраплениями и огромным радиационным фоном. Это был единственный экземпляр небесного тела, погубившего человеческую цивилизацию, который достался Славянской республике. Его держали в специальном свинцовом сейфе, но даже через стенки толщиной в две мои руки просачивалось излучение. Правда, как выяснилось в ходе экспериментов, в малых дозах эта радиация не останавливала, а ускоряла деление живых клеток, и потому монстера, случайно затесавшаяся между колб и реторт, буквально за месяц из хиленького росточка превратилась в гигантскую лиану, листья которой достигали метра в поперечнике. Страшно даже подумать, что было бы с нами, если б мы зашли в лабораторию без защитных костюмов!

Глава правительства продолжал толкать речь, к которой я почти не прислушивалась. Мне гораздо интереснее было то, что лежало на предметном стекле. Только услышав«…почтим же память погибших минутой молчания», я выпрямилась. На мой взгляд, минута молчания была слабым утешением для тех, кто погиб из-за халатности своего правительства.

Запищал коммуникатор, я нажала кнопку громкой связи.

— Всему ученому составу лаборатории «С» срочно пройти в отсек для заседаний, — прозвучал манерный женский голос.

— Что на этот раз от нас понадобилось? Не хочу идти, я как раз только что-то новое обнаружила! — на предметном стекле моего микроскопа лежали крошечные кубические кристаллы черного цвета, не дающие мне покоя. — Пап, мы с тобой уже полтаблицы Менделеева нашли в нашем образце, но это нечто совершенно иное. Вещество неорганического происхождения… Я бы сказала, что это теллурид ртути, вот только…

— Колорадоит? Это невозможно, — отец заглянул в мой микроскоп. Он был отличным радиобиологом, можно сказать лучшим из оставшихся в живых, вот только слишком дотошным и недоверчивым. — Идем, нельзя заставлять себя ждать.

— А моя работа?

— Она не убежит. Нам обоим не мешает прогуляться. Была бы мама, она б сказала, что мы здесь уже мхом поросли.

— Мамы здесь нет! — жестко ответила я. — Зато у этих тугодумов из совета очередная заморочка, а нам с тобой — очередная головная боль.

— Такова наша участь!

Отец нажал красную кнопку на панели управления, и лабораторный стол мягко въехал в предназначенную для него нишу. Бесшумно опустился защитный экран из матового кварца, армированного тончайшими свинцовыми нитями. На магнитном замке вспыхнул и погас огонек.

— Иногда я думаю о том, что лучше бы тогда, когда все случилось, мы остались бы на поверхности, — пробормотала я, наблюдая за отцом.

— Не говори глупостей! — он повысил голос. — Давай, пошли уже, а то пришлют кого-нибудь за тобой, например Акихито.

— Нет, только не его!

Тяжелые двери лаборатории медленно разошлись, утопая в стенах. Отец снял защитную перчатку и приложил ладонь к экрану сенсорного замка. Тихо щелкнул зуммер — все, дверь в лабораторию была надежно заблокирована. Теперь следовало позаботиться о себе.

Мы сняли ядовито-желтые костюмы радиационной защиты и сбросили их в специальный коллектор для обеззараживания, а сами в обтягивающих синтетических трико разошлись по боксам с инфракрасным душем. Не знаю как у других, а в Славянском корпусе вода подавалась только два раза в сутки и строго пятнадцать литров на человека. Этого мало, чтобы принять ванну, но вот на душ вполне хватало. У нас же в лаборатории всегда был запас обеззараживающей жидкости, которой мы щедро поливали себя после работы.

Вымывшись и переодевшись в свою одежду, мы с отцом вышли в отделанный пластиком коридор, под низким потолком которого тянулись километры кабелей и коммуникационных труб. Под ногами мягко пружинило виниловое покрытие.

— Пап, а как ты думаешь, мы вообще когда-нибудь выберемся отсюда? — озвучила я свою самую сокровенную мечту. — Я уже не помню, как выглядит небо. Это меня пугает.

— Не думай об этом. Если на поверхности радиация такая же, как у нашего образца, то там и думать нечего — в таких условиях не выживет ни одно живое существо.

— А как же монстера?

— Исключение из правил только подтверждает правила.

Слайдер у меня на запястье завибрировал, привлекая внимание. На крошечном, размером со спичечную коробку, экране появилась ухмыляющаяся физиономия Акихито.

— Карина! Ты обещать позвонить и, видимо, забыть? — произнес он с неприятным акцентом, от которого мне захотелось скривиться. — Я приглашать тебя на свидание. Ты это помнить?

— Помнить, — нехотя ответила я.

— Наш группа вызывать в совет. Ваш тоже?

— Наш тоже.

— О-о! Это замечательный новость! Я быть радостный, когда увидеть тебя!

Я отключила слайдер и только сейчас обнаружила, что мой отец тихо давиться от смеха.

— Что?! — я с вызовом уставилась на него. — Достал он меня!

— Не нервничай, ты же знаешь, такие правила. Месяц как-нибудь переживешь, а с первого числа компьютер подберет тебе нового кандидата. Вдруг, он будет посимпатичнее.

— И поумнее!

Акихито мой ровесник, подданный бывшего Евросоюза со сложной японской родословной, присланный в Славянский корпус в рамках обмена опытом. И надо же было такому случиться, чтобы банк генетических карт именно его подсунул мне в качестве идеального спутника жизни! Вот уже неделю этот так называемый жених мне проходу не дает. Не подумайте, я не расистка, но при виде его тщедушной фигурки с круглой головой и застывшей на лице лягушачьей улыбки, мне так и хочется поднять лозунг: «Славянские женщины только для славян!» Странный тип, а от его масленого взгляда у меня каждый раз озноб по всему телу. Но что поделать?

За двадцать лет в нашем Муравейнике, как народ прозвал подземный ковчег, население существенно поуменьшилось: старшее поколение потихоньку вымирало, а вот молодежь отказывалась заводить детей. Да и какие дети в таких условиях, когда вместо неба над головой пятикилометровый пласт земли и потолок из титанового сплава, прикрытый пластиком? К тому же свободных девушек теперь в пять раз меньше чем мужчин, но обзаводиться семьей они не спешат. Вот и придумал наш Координационный центр программу по стимулированию семейных отношений, если можно так сказать.

Первого числа каждого месяца компьютер подбирает так называемую «идеальную пару». Определения «муж» и «жена», «институт брака» давно ушли в прошлое. Сейчас это называется взаимовыгодное партнерство: двое получают письма из генетического центра, встречаются на собеседовании и договариваются, как проведут ближайшие тридцать дней. По прошествии месяца они либо заключают договор о взаимном зачатии и воспитании детей, либо компьютер предлагает каждому из них новую «идеальную пару». Главное условие для брачного партнерства — рождение ребенка, хотя бы одного, но даже на это почти никто не решается. Меня с шестнадцати лет атакуют такие «партнеры», но хуже всего то, что если в ближайшее время я не определюсь, то спутника жизни (и отца будущих детей) мне назначат в судебном порядке!

Говорят, у американцев ситуация еще хуже. Если до двадцати лет не вступила в партнерство и не родила — переходишь в разряд суррогатных матерей. Женщин-одиночек просто оплодотворяют по решению суда. Что ж, и дураку ясно, что все это делается ради выживания человеческой расы. Вот только методы вызывают неприязнь.

— Ты так похожа на свою мать, — голос отца вывел меня из глубокой задумчивости. — Такие же темно-рыжие волосы, голубые глаза и упрямый подбородок. Ты даже фигурой пошла в нее, а она была настоящая красавица.

Я натянуто улыбнулась. Что скрывать, я очень даже симпатичная. Природа наградила меня тонкой костью, изящной фигурой и вторым размером груди. А учитывая высокие скулы, пухлые губки бантиком и копну рыжих волос до пояса — мне на рынке невест цены нет, такой генотип пропадает! Единственный недостаток — ершистый характер и скверная привычка не отступать и не сдаваться. Многих это отпугивает, но есть и такие, что считают мой маленький недостаток изюминкой.

Вот только красивая внешность и популярность среди мужчин что-то совсем не радуют. Мне уже двадцать пять, а я так и не определилась с выбором, потому что выбирать не из чего.

Почти в ...