Наступление Ночи
Софи Фостер старается изо всех сил. Скорбит. Борется. Но она знает одно: ее не победят.
У Неви
3%
... алась. Олден сидел напротив нее в мягком серебряном кресле, и его волосы и одежда были нехарактерно растрепаны.

— Где моя сестра? — Голова чувствовалась такой, будто ее пожевал Ти-Рекс, а рот с тем же успехом мог быть покрыт мехом.

— Спокойно спит в соседней комнате, — пообещал Олден. — Гризель вернула Фитца и Кифа в Эверглен. А Сандор, конечно, настоял на том, что останется рядом.

Сандор кивнул из тени в углу.

— Что касается домашних животных твоей сестры, — добавил Олден, подняв руки, чтобы показать ей порванные рукава своей туники, — мы привезли их с собой… хотя они не были довольны этим.

— По крайней мере, они смогли подраться, — пробормотала Софи.

— Я думал, что это может быть твоим ответом. Позволь заверить тебя, что воспоминания твоей сестры не изменились.

Она ждала, когда он произнесет слово «пока». Когда он этого не сделал, она расслабила хватку, понимая, что сжимала бархатную подушку, лежащую на длинном черном диване, на котором находилась сама Софи.

Олден вручил ей бутылку Молодости — особую воду с уникальными ферментами, которую пили эльфы.

— Ты, должно быть, хочешь пить.

— Да, это случается, когда кто-то тебя накачивает.

Ее одолевало искушение бросить бутылку ему в голову. Но горло, казалось, было покрыто наждаком, поэтому она сидела и делала огромные глотки, позволяя прохладной сладости очищать ее затуманенный разум.

— Я знаю, что ты злишься, — сказал Олден, — и у тебя есть на это полное право. Но твоя сестра была в считанных секундах от срыва, и было бы невозможно совершить с ней световой прыжок в таком безумном состоянии. Фитц не преувеличивал, когда говорил, что прыгать с людьми рискованно… даже при идеальных условиях. Не только их концентрация слаба, но они, как правило, паникуют, когда их тела распадаются, их инстинкты говорят им бороться с нашей помощью. Итак, учитывая ее истерию, единственный способ благополучно перенести ее — это отключить ее сознание.

— Это не объясняет, почему ты отключил меня, — поспорила она.

Олден откинулся на спинку стула.

— Скажи мне вот что: думаешь, твоя сестра когда-нибудь охотно приняла бы успокоительное?

— Наверное, нет.

— Согласен. И кого, по-твоему, она вероятнее простит после отключки? Сестру, которую вырубили вместе с ней? Или сестру, которая стояла рядом и позволила этому случиться?

Софи действительно ненавидела, что он был прав.

— И что дальше? — спросила она, снова изучая тусклую комнату. Большинство эльфийских домов, которые она видела, были светлыми и просторными, с огромными окнами и люстрами. Но единственный свет шел от одного бра на стены, кристалл в нем мерцал маленьким синим огоньком бейлфаера.

— Теперь мы ждем, пока твоя сестра проснется… что должно быть скоро… и тогда ты объяснишь ей все, что я сделал. Мне потребовалась большая часть ночи, чтобы все уладить.

— Погоди… как долго я была без сознания?

— Чуть больше четырнадцати часов.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЧАСОВ?!

— Не беспокойся, — произнес Сандор из своего угла. — Я дал Грэйди и Эделайн знать, что ты в безопасности, и что я доставлю тебя домой позже.

— Спасибо, — сказала Софи, радуясь слышать, что ее приемные родители не беспокоились. — Но почему никто не разбудил меня раньше? Я могла бы…

— Что именно? — прервал Олден. — Связаться с матерью Кифа?

Софи заставила себя не вздрогнуть, удивившись, что он угадал ее план.

— Леди Гизела единственная, кто знает, где находится Наступление Ночи.

— Действительно. И я думаю, она предупредила, что в следующий раз, когда ты будешь с ней связываться, тебе нужно будет использовать кровь ее сына.

Мама Кифа изменила его Импартер, добавив прослушивающее устройство и специальный датчик, который открывал доступ к секретному каналу при мазке крови Кифа. Декс обошел датчик крови один раз, но мама Кифа ясно дала понять во время их краткой беседы, что она больше не ответит, если они не пойдут по жуткому пути.

— Не сомневаюсь, что Киф сделает все, чтобы помочь, — продолжил Олден. — Но эта просьба не оправдывает того, чего будет стоить ее помощь. Давай также не будем забывать, что существует хороший шанс, что похищение твоей семьи было частью ее первоначального плана.

— Знаю, — пробормотала Софи, сглатывая ком в горле. — Я до сих пор выясняю, что делать со всем этим. Может, я бы добилась большего прогресса, если бы смогла поговорить со своими друзьями, вместо того, чтобы валяться в отлючке в течение последних четырнадцати часов!

Олден завозился с его разодранными рукавами.

— Мне действительно жаль потерянное время. Но я не хотел будить тебя, пока твоя сестра не успокоится. Знаю, ты хотела скрыть ее у Черного Лебедя, так как ты стала полагаться на их орден…

— Я часть их ордена, — поправила Софи, держа в руках монокль в виде лебедя, который она получила несколько месяцев назад, когда поклялась в верности. — Как и твой сын, и дочь. И твоя жена.

— Что заставляет меня гордиться своей семьей, — сказал Олден. — Но это не меняет того факта, что Черный Лебедь в смятении. После потери мистера Форкла, — он замолчал, словно упоминание имени заслуживало минуты молчания, — оставшимся членам Коллектива нужно время, чтобы воплотить в жизнь любой план действий на случай непредвиденных обстоятельств, о котором он упомянул. Сегодня вечером я связался с Тиерганом, и он заверил меня, что Черный Лебедь будет неустанно работать, чтобы помочь тебе найти твоих человеческих родителей. Но он также согласился, что в настоящее время орден не в состоянии обеспечить любой вид надежного дома.

— Если Тиерган думает, что моей сестре не безопасно находиться с Черным Лебедем, я спорить не буду.

— А как насчет того, что я скажу тебе, что единственная разумная альтернатива — это разместить ее где-то, где тебе будет очень трудно побывать?

Он указал на кристалл, устроенный в серебряной петле в колье Софи… эльфийский кулон регистрации, который отслеживал и записывал каждый ее шаг.

— Технопат Черного Лебедя в течение нескольких часов подхватывал наши сигналы. Но мы не можем постоянно это делать, и это место — невероятно ценный секрет. Огромные действия были приняты для того, чтобы сохранить этот пятьдесят первый этаж скрытым… и как думаешь, сколько времени потребуется, прежде чем Совет выяснит, почему ты часто посещаешь этот дом?

— Если ты думаешь, что я собираюсь оставить мою сестру одну…

— Конечно, нет, — перебил Олден. — Я организовал для нее опекунов… временных опекунов, — уточнил он, когда Софи насторожилась. — Ни одна из этих договоренностей не должна быть постоянной. Я просто пытаюсь создать безопасную, стабильную среду для твоей сестры, пока мы не воссоединим ее с родителями.

— А потом что будет? — Софи должна была спросить. — Ты снова промоешь им мозги?

— Так далеко я не планировал. И ты не должна, — он протянул ей руку, — знаю, как больно тебе было, когда тебя стирали, поэтому я понимаю, почему ты не хочешь пережить это снова. Но…

— Дело не только во мне, — выпалила она, останавливаясь, чтобы угнать за словами и объяснить то, что она понемногу начинала понимать. — Моя семья — часть этого… хотим мы или нет. И я думаю, они должны это знать. Может быть, они бы сделали что-то по-другому, когда услышали Невидимок в доме, если бы они знали, что кто-то может прийти за ними. Подумай об этом. Моя сестра нашла способ сохранить свои мысли достаточно тихими, что Гезен не смог найти ее… и единственная причина, по которой она смогла это сделать, потому что ты дал ей способ понять, что они говорят.

— Да, но позволить им обладать подсознательным знанием нашего языка — это совсем другое дело, чем осознавать наш мир. Ты правда думаешь, что они смогли бы сохранить такую тайну и жить как обычно? Или что они были бы не против того, что кто-то удочерил их дочь?

— Не знаю, — призналась Софи, ненавидя, как сложна была вся эта неразбериха. — Но стирать их разум — больше не чувствуется правильным вариантом.

Олден откинулся на спинку стула.

— Нет. Полагаю, нет. Но сейчас не время выяснять все это. Прямо сейчас в соседней комнате находится одиннадцатилетняя девочка, которая только что обнаружила, что все, что она знала о мире, неправильно. Ты помнишь, каково это… и у тебя не было дополнительной травмы наблюдать, как похищают твоих родителей. Ей нужен кто-то, кто поможет ей понять, что происходит. И мне нужно, чтобы ты убедила ее, что это место — идеальное место для нее, потому что это так. Скажи ей, что ты будешь навещать ее, когда сможешь, но что ты также будешь занята работой по поиску ее родителей и возвращению их.

— Ты, правда, думаешь, что она согласится сидеть на месте, пока я буду охотиться за моей семьей?

— У нее не будет выбора, учитывая ограничения ее вида. И ты честно хочешь, чтобы она была в такой опасности?

Нет.

Особенно если в этом замешана мама Кифа.

— Возможно, если ты поможешь сестре понять, насколько злыми могут быть Невидимки, она будет благодарна за безопасное укрытие, — предложил Олден.

— Верно, потому что, услышав, что люди, которых ты любишь, находятся в опасности, ты всегда хочешь ничего не делать.

Олден вздохнул.

— Я никогда не говорил, что будет легко. Но уверен, что ты найдешь способ убедить ее. Пожалуйста, Софи, — добавил он, когда она открыла рот, чтобы поспорить. — Знаю, что ты больше не обращаешься ко мне за помощью, но ты доверяла мне в таких делах. Я много думал о лучшем решении, как для тебя, так и для твоей сестры. Она не может безопасно перемещаться по свету. Не может защитить себя. Не может даже полностью понять тонкости нашей повседневной жизни… не говоря уже о том, что само ее присутствие в нашем мире является незаконным. Все, что она сделает, это замедлит тебя, ограничит, куда ты можешь пойти, и как можешь путешествовать, и даст тебе еще одного — очень

Софи Фостер старается изо всех сил. Скорбит. Борется. Но она знает одно: ее не победят.
У Неви
3%
Софи Фостер старается изо всех сил. Скорбит. Борется. Но она знает одно: ее не победят.
У Неви
3%