Читать онлайн "«Прямая линия» в «Комсомольской правде»"

Автор Солженицын Александр Исаевич

Александр Солженицын. «Прямая линия» в «Комсомольской правде»

Телефонный разговор с читателями

15 апреля 1996

Телефонный разговор с читателями происходил в редакции «Комсомольской правды», длился более двух часов. За это время писатель принял 93 звонка и ответил на почти две сотни вопросов. Здесь воспроизведен сокращённый текст стенограммы, напечатанной в «Комсомольской правде» 23 апреля 1996, под заголовком «Разговоры с Александром Солженицыным».

Александр Исаевич, из Прибалтики, из Калининграда Виктор Мезенцев. Ваши книги являются настольными для меня. Примите бесконечную признательность за ваш труд. Я хочу задать вам два вопроса. Моя мама из семьи раскулаченного мельника. Бежала из сталинского концлагеря на строительство Магнитогорска и поймана никогда не была. Я подробно записал её рассказ. Этот документ можно куда-то отослать? Кто-нибудь собирает такие факты?

Очень даже собираем. Москва, Тверская 12, квартира 169. Мы собрали больше тысячи воспоминаний. Некоторые по сто страниц, а некоторые и больше тысячи. Сколько архивов уничтожено — вот восполняем, собираем народную память. Мы откроем в ближайшем будущем Всероссийскую Мемуарную Библиотеку, куда люди будут приходить, приезжать и всем нашим собранием пользоваться.

* * *

А.И., здравствуйте. Вас беспокоит Сергей Николаевич Иванов со станции Узловой Тульской области. Вы не скажете, каким Вы видите будущее России после президентских выборов?

Будущее России после президентских выборов — при любом исходе, кого бы ни выбрали, — я вижу тяжёлым. Не рассчитывайте, что произойдёт какое-то чудо от внезапной удачи в выборе. Нет. Мы сейчас находимся в такой глубине экономической, экологической, социальной, культурной и нравственной пропасти, что выбираться нам очень и очень долго. И многое будет зависеть от того, сумеем ли мы наши, всё ещё большие, силы, по всей России рассеянные, привлечь к народному самоуправлению. И откроют ли нам законодательный путь к самоуправлению. Если не откроют, то перспектива нашего выздоровления растягивается и растягивается.

* * *

Уважаемый A.И., здравствуйте! Савенко Николай, город Азов Ростовской области. У вас в «Раковом корпусе» один герой говорит другому, что капитализм историей отвергнут. И прежде чем он будет обречён экономически, он уже обречён нравственно. И что только социализм возможен для человечества. Как сейчас вы считаете, после того, что происходит в нашей стране на протяжении пяти лет?

Там говорит персонаж, а за персонажа автор не отвечает. Там говорит человек, Шулубин, который всю жизнь лгал и склонялся, а напоследок, перед смертью, ищет оправдание. Я отвечу так. Да, от социализма мы пока ничего хорошего не видели. А капитализм — надо понять это слово. У нас сегодня даже не «рынок» так называемый, даже не рынок, у нас сегодня перехвачена только Рыночная Идеология, самая страшная. Рыночная Идеология — это значит: деньги выше всего! Ради денег — топчи соседей, заталкивай родителей в смерть, можешь продать своих детей. Только бы деньги. И когда капитализм построен на этом и к этому сводится — это нравственно ужасно. Современные западные общества давно научились регулировать и укрощать свой капитализм. Да и в старой России было свободное предпринимательство, свободная экономическая инициатива — и вместе с тем была нормальная жизнь без этих диких крайностей. И какое же сильное производство. А то, что происходит у нас сейчас, — нравственно растленно. Самое страшное, что у нас подавлено производство. Капитализм-то предполагает что-то производить — и даже много, и даже плодотворно. А мы ничего не производим. И сельское хозяйство у нас подавлено. Все силы брошены в коммерцию и в обман. Можно ли это назвать капитализмом? Вряд ли.

* * *

Добрый день, А.И. Это Волгоград, Емельянов. Как вы относитесь к такому мнению, что президентская республика не в российских традициях, а сам пост президентавообще инородное тело в нашей жизни?

Отвечаю. Вопрос ваш серьёзный. У нас в России, при её географических размерах, разности климатических условий, при её многонациональности и многоверности, непременно нужна сильная центральная власть. Однако эта сильная центральная власть только тогда будет давать нам жить и развиваться, если она будет сочетаться с сильным же народным самоуправлением, которое контролировало бы всю правительственную вертикаль на всех уровнях. В России это было — земство, оно было даже при Иоанне Грозном, потом подавлено в петровский, екатерининский период, потом возобновлено при Александре Втором. Сегодня у нас президент имеет, по сути дела, права царские. Даже обладает силой и властью выше, чем Николай Второй по конституции 1906 года. У нас не монархия, но вот такой строй. Это был бы нормальный строй, если бы действовало и народное самоуправление. Но нам десять лет его не дают. Нас, как слабоумных, десять лет морочат, Нам говорят: «Перестройка!», но неизвестно — из чего, во что. Нам говорят: «Реформа!» — но по какой программе реформа? Никто не знает этой программы, а только разорение, разграбление России. И всё время говорят: «Демократия!» — а демократия не начиналась, нет народной власти, потому что нет народного самоуправления. Да, это в наших российских традициях — и сильная центральная власть, и земство, народное самоуправление. А нам его не дают.

То есть в каком-то виде президентский пост может быть, но только при условии народного самоуправления?

Именно. Должна быть обязательно сильная центральная власть. Но полномочия её должны сужаться, чем ближе к местам, книзу А народное самоуправление, широкое, мощное на местах, постепенно сужается кверху. Только так мы сможем жить нормально и к чему-то здоровому придём.

И при этом возвращение монархии практически невозможно?

Видите, что такое монархия? Монархия — это такой строй, когда монарх абсолютно уверен, что он помазанник Божий, а не ставленник группы или партии. И когда подданные в массе тоже уверены, что Государь — помазанник Божий. Такое психологическое состояние народа сегодня не встречается нигде на земле.

И хотя монархия ещё существует формально в некоторых европейских странах, но это уже декоративная монархия. Психология XX и, очевидно, XXI века такова, что о прежней монархии не приходится говорить. Сегодня нет такого народа и таких монархов.

* * *

Здравствуйте, А.И.! Меня зовут Вадим Авилов, я научный сотрудник из Москвы, гистолог. Разрешите поблагодарить вас за ваши великие книги, за ваши мысли. Когда я ложусь спать, прохожу мимо полки, иногда беру книгу почитать, она мне даёт силы, в частности — «Один день Ивана Денисовича». У меня такой вопрос простой. Вот мастерок, о котором вы так бережно и любовно писали, он где-нибудь у вас сохранился?

Нет, я его из лагеря не вывез, но на стройке я его прятал. Это я Ивану Денисовичу приписал свою собственную хитрость. Я всегда прятал мастерок под камень.

Я так и понял… Надо было его где-нибудь всё-таки дома положить.

Ну знаете, я и так с трудом свои лагерные номера вывез, это не так легко было, там шмонали, а я их тайно вывез, спрятал. А то и их бы не было. А так хоть лагерные номера остались.

* * *

Здравствуйте, А.И., это Николай Гашев из Перми. Приближаются выборы. Судя по всему, у Зюганова очень большие шансы победить. Что будете делать вы, если коммунисты придут к власти?

Отвечаю. Я не боялся коммунистов тогда, когда они были в необычайной, тоталитарной силе. Может быть, вы знаете, что я выступал против них абсолютно открыто. И сегодняшнюю нашу власть я обличаю во многих и пороках, и ошибках, а порой и преступлениях. И говорю, что как проведена приватизация — это колоссальное государственное преступление. И тоже не боюсь. И придут коммунисты, я их буду так же не бояться, как не боялся и раньше

В Вермонт не вернётесь обратно?

Нет, не уеду никуда и никогда. Тут и умру.

* * *

(Владимир Николаев, 40 лет, строитель, Москва:) А.И., у меня такой вопрос: ещё два-три года назад любому лицу, имеющему деньги, независимо от гражданства, можно было поучаствовать в так называемых конкурсах в кавычках, чтобы приобрести торговую площадь. Результатом всего этого сегодня: почти вся торговля от Москвы до Владивостока в руках азербайджанцев. Наверное, здесь дело не только в продажности наших чиновников, но и в том, что мы, русские, не умеем хитрить и ловчить, как другие.

Я знаю, что розничная и рыночная торговля находится в руках сплочённых мафий. И мафии эти действительно не из России. Они нахлынули к нам, не только азербайджанцы, есть и другие кавказцы, есть и среднеазиаты. Это потому, что десятилетиями нам запрещалось отстаивать русские интересы, даже говорить о них, даже иметь представление, что такое на самом деле Россия, — это считалось преступным национализмом. И мы — разучились, не смеем себя защищать. А сегодня, наоборот, во всех отделившихся республиках резчайший национализм, резчайший шовинизм. И никто его не порицает, даже все его приветствуют. А у нас малейшая защита русских интересов считается уже возмутительным поступком.

Конечно, мы, русские, сами во многом виноваты, потому что мы друг друга не поддерживаем, у нас нет такой спайки, у нас нет такой настойчивости, мы во многом упали духом.

* * *

Здравствуйте, A.И., Это Самулевич Александр Григорьевич из Санкт-Петербурга. Почему именно сейчас вы предложили создать международный трибунал над коммунистами?

Именно сейчас? Я не предлагал ни в этом году, ни в предыдущие, это газетная утка. Я много говорил и о коммунистической идеологии, и о коммунистической революции, и о преступлениях коммунистического режима, — я думаю, больше, чем вся наша общественность вместе взятая. От меня не требуется это повторять. Но — судить? Куда уж там. Насчёт судить давным-давно выяснилось, когда меня выслали на Запад, в 1974. Ко мне тогда многие обращались: нужно устроить международный трибунал. Но я уже ощутил ветер эпохи, как он дует на Западе, и сказал: никогда, ни в XX, ни в XXI веке никто коммунистов судить не будет, сколько б они не убили. Потому что коммунизм — двоюродный брат радикал-либерального гуманизма Запада. Они из одного безбожного Просвещения XVIII века истекли. Поэтому Запад и стоял перед коммунизмом в трусливой позе всё время. Судить? — отпало давно. Но о чём я всегда говорю: о раскаянии, постоянно. Потому что одно ...

1 стр.
1 стр.