Последние из Валуа

Анри де Кок

Последние из Валуа

© Самуйлов Л. С., перевод на русский язык, 2014

© ООО «Издательство «Вече», 2014

* * *

Об авторе

Говорят, на детях гениев природа отдыхает. В случае с Анри де Коком природу заменили литературоведы. В энциклопедиях и справочниках есть лишь общие слова о его творчестве, и ни слова о жизни.

Анри де Кок родился 25 апреля 1819 года в Париже в семье популярного французского романиста Шарля Поля де Кока. Того самого, о котором один из героев Теккерея заявил, что «читать знаменитого Поль де Кока для него столь же непременная обязанность, как изучать Свифта или Мольера». В свое время имя этого французского «увеселителя гризеток и коммивояжеров» знала вся Европа. Его читали и запрещали, ругали и хвалили. «Что Поль де Кок не только часто шалун, но часто и циник, – это дело известное; что чтение его романов для детей и слишком молодых людей никуда не годится – против этого также никто спорить не станет. Но кто же будет спорить против того, что у Поль де Кока есть и свои хорошие стороны: доброта сердечная, теплота души, мастерской рассказ, удачные очерки характеров, оригинальность, веселость? Есть люди, которые, ровно ничего не видя поэтического в Расине, тем не менее признают его истинным и великим потому только, говорят они, что целый народ признавал и признает его таким; а народ ошибаться не может: спрашивается теперь, как же могут ошибаться народы всей Европы, на языки которых Поль де Кок с жадностию переводится?..» Так считал «неистовый Виссарион» Белинский в августе 1839 года. Много воды утекло с тех пор. Кто сейчас помнит Поля де Кока? И если его имя еще нет-нет да и мелькнет где-то на страницах романов Достоевского, то творчество его сына вообще поросло быльем.

В семье Анри всегда царила атмосфера доброты и веселья. И это несмотря на то что дед его, голландский банкир-эмигрант, безвинно погиб на эшафоте во время якобинского террора, когда его сыну Полю едва исполнился год. Парижский дом романиста-отца всегда был полон гостей и кошек. Когда Анри исполнилось тринадцать, семья перебралась в пригород, в Роменвиль. Местные жители, прознав о кошачьих симпатиях папаши де Кока, стали беззастенчиво пользоваться его добротой – прямо через забор подбрасывали к нему на грядки своих новорожденных котят. Любовь к животным передалась и детям писателя, Анри и Амели-Каролине. Увлекшись творчеством и следуя примеру отца, в прошлом банковского клерка, Анри тоже не сразу начал зарабатывать на жизнь литературным трудом. Когда молодому человеку понадобились деньги, он поступил на службу в парижскую таможню. Работа была необременительной и довольно приятной – вести учет марочных иностранных вин, а между делом оттачивать перо начинающего романиста. Наставник-отец регулярно проведывал сына. Он приходил к нему прямо на службу вместе с приятелями-литераторами. Естественно, разговоры шли о писательском мастерстве, что отнюдь не мешало снятию проб с того или иного напитка. Свой первый роман, «Влюбленная Берта» (1843), Анри посвятил отцу. Издатель хотел поставить на обложке пометку «Поль де Кок-сын», предложив за это лишнюю тысячу франков, но молодой человек наотрез отказался: «Я не буду въезжать в уже готовый дом, а попытаюсь выстроить свой». Книгу он подписал просто «Анри де Кок». Обожая и уважая отца, Анри всегда отличался независимостью. Задумав выпускать газету «Благёр» («Насмешник»), придумал себе соответствующий псевдоним – Благински. Первый номер был напечатан, но так и не поступил в продажу. В тот день, 24 июня 1848 года, грянула революция. С царствованием Луи-Филиппа, как и с карьерой главного редактора, было покончено. Анри де Кок писал драмы, водевили, стихи, даже песни и романсы. В престижных «Патри», «Фигаро» и «Мушкетере» (газета Дюма) публиковал рассказы. Но особую популярность снискали его романы. Сначала любовные, с изрядной долей раблезианского юмора («Королева гризеток», «Лоретки и джентльмены», «Мадемуазель Пугало»), а затем исторические, с довольно оригинальными сюжетами и персонажами. Из них особо выделяют: «Врач воров, или Париж в 1780 году» – одна из редких в литературе попыток всесторонне показать столичные нравы при Людовике XVI, «Гостиница тринадцати повешенных» – история заговора графа Шале против кардинала Ришелье, «Последние из Валуа» («Великая отравительница») – роман из эпохи Екатерины Медичи и ее сыновей, «Маркиза де Ганж» – трагическое происшествие времен Людовика XIV.

Став популярным романистом, Анри вместе с семьей – женой, дочерью и кошками (часть отцовской колонии?) – перебрался в городок Лиме. Вдали от суетной столичной жизни он продолжал сочинять книги, наезжая в Париж исключительно по делу, предпочитая приглашать друзей к себе, чтобы «повспоминать, – как он писал одному из них, Николя Мартену, – те прекрасные дни юности, когда еще были иллюзии и волосы на голове, когда казалось, что Бальзак скоро всем надоест, а мы и думать не смели ни о какой подагре». Здесь он прожил более четверти века, до самой своей смерти – 14 апреля 1892 года. Один из главных бульваров, пересекающих Лиме сверху донизу, бульвар Аристида Бриана, смешно подбоченился довольно длинной загогулиной. Этот асфальтовый крендель носит скромное название «улица Анри Поля де Кока». Отцу повезло чуть больше (две улицы в Париже и Роменвиле). Имена на дорожных указателях – вот и все, что осталось современным читателям.

В. Матющенко

Часть первая. Тигр Грезиводана

Глава I. О свадьбе, где говорят о змее, тигре и сове

В четверг, 17 мая 1571 года, в замке Ла Мюр, в десяти льё от Гренобля, что в Дофине, был большой пир. Барон Робер де Ла Мюр выдавал свою дочь Бланш за графа Филиппа де Гастина.

До чего ж прелестная то была пара: двадцатипятилетний Филипп – хорош собой, честен и отважен; восемнадцатилетняя Бланш – красива, добра и любезна. А как они были влюблены друг в друга!

Десять лет назад их отцы, старые и отважные капитаны королей Франциска I и Генриха II, во имя вечной дружбы решили обручить своих детей. Но, увы, один из стариков – граф Сигизмунд де Гастин, – так и не дождавшись сего счастливого дня, переселился в лучший мир в 1566 году. Старый граф последовал за своей обожаемой супругой Элеонорой, потерю которой так и не смог перенести.

В этот вечер Филипп де Гастин еще острее почувствовал боль утраты своих дорогих родителей, которых он хотел бы поблагодарить за уготованное ему счастье. Юноша вдруг сделался печальным и на его глазах выступили слезы. Ведь он – сирота.

Впрочем, разве барон де Ла Мюр, его супруга Шарлотта, наконец, братья его избранницы, Этьен и Поль, не могли заменить ему родных? Филипп старался казаться веселым, но сердце его время от времени щемило какое-то тяжелое, непонятное чувство. Разум отрицает предчувствия, но и в его отрицании бывает не меньше погрешностей, чем в доказательствах.

Дальнейшие события покажут, что Филипп де Гастин не ошибался, когда под лазурью чистого неба инстинктивно уловил приближающуюся бурю.

Пир проходил в большой парадной зале. Гости – а их собралось человек шестьдесят – по большей части были родственниками хозяев замка, проехавшими ради такого случая десять, двадцать, а то и тридцать льё.

И, дабы оказать честь барону и баронессе, все – и дамы, и господа – явились на свадьбу в лучших своих нарядах и украшениях. Повсюду виднелись бархат и шелк; алмазы, рубины, изумруды, драгоценные камни всех видов сверкали на корсажах и головных уборах. Двадцать лакеев и столько же пажей, под руководством мажордома, мэтра Клода Тиру, старого слуги барона, разносили кушанья и вино.

Все ели и пили тогда от души – в этом я вам ручаюсь! Не в обиду сегодняшним балам-фуршетам будет сказано, но наши предки держались за столом куда более браво! Куски говядины, баранины, птица, рыба, пирожные исчезали, как по волшебству, и тотчас же заменялись другими, которым предстояло исчезнуть не менее быстро. Громадный стол, за которым легко могло бы поместиться и двести человек, был уставлен старинным серебром и хрусталем; посередине возвышалось великолепное чучело павы – необходимая принадлежность всех брачных пиров.

Пробило семь часов вечера, а начатый в полдень – сразу же после брачной церемонии в часовне – пир, казалось, еще и не начинался – с таким аппетитом штурмовали столы гости. Дважды уже, украдкой покидая свое место, Филипп де Гастин подбегал к своей супруге, Бланш, чтобы шепнуть ей три слова. Три слова – полагаю, не нужно быть колдуном, чтобы догадаться, что это были за слова, на которые Бланш, еще более тихо, отвечала тремя такими же. До чего ж восхитителен язык любви, когда, не опасаясь обвинений в однообразии, и напротив, чтобы понравиться собеседнику, вам достаточно лишь повторить его же слова!

Итак, пробило семь, когда, встреченный ворчанием дюжины собак, фамильярно разделявших всеобщее веселье, в зал вошел капитан стражи Гийом Барре.

Прикрикнув на псов, барон де Ла Мюр обратился к капитану:

– В чем дело, Барре? Быть может, вам и вашим людям недостает вина?

Капитан весело покрутил усы.

– Нет, монсеньор, мы ни в чем не нуждаемся. О, господин Клод Тиру не поскупился для нас ни на вино, ни на закуску!

– В таком случае он только исполнил мое приказание: этот день должен быть праздником для всех!

– Но вот почему, монсеньор, я осмелился вас побеспокоить: сюда прибыла одна путешественница, в сопровождении своего оруженосца и, ссылаясь на усталость от дороги, просит вашего гостеприимства.

– Моего гостеприимства!.. Приведи ее сюда сию же мин ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→