Любовная история галлов

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Литературные Памятники

BUSSY-RABUTIN

HISTOIRE AMOUREUSE DES GAULES

БЮССИ-РАБЮТЕН

ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ ГАЛЛОВ

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России»

Издание осуществлено в рамках программы «Пушкин» при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России

Ouvrage realise dans le cadre du programme d'aide a la publication «Pouchkine» avec le soutien du ministere des Affaires Etrangeres frangais et de l'Ambassade de France en Russie

© Л.Г. Ларионова. Перевод, 2010.

© M.H. Морозова. Перевод, 2010.

© Т.О. Кожанова. Статья, перевод, примечания, указатель имен, генеалогическая таблица, 2010.

© Научно-издательский центр «Ладомир», 2010.

«Наука»

Москва

Роже де Рабютен, граф де Бюсси

(1618–1693)

ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ ГАЛЛОВ

ИСТОРИЯ АРДЕЛИЗЫ

*

Во времена царствования короля Теодата длившаяся уже двадцать лет война1никому не мешала предаваться порой любовным утехам. Но так как двор состоял по преимуществу из старых, разучившихся что-либо чувствовать кавалеров и родившихся среди грома оружия, огрубевших в занятиях военным ремеслом молодых людей, большинство дам поневоле утратили долю былой скромности. Видя, что им пришлось бы истомиться в праздности, не сделай они первого шага или хотя бы выкажи они суровость, многие стали отзывчивыми, а иные и бесстыдными.

К последним относилась и Арделиза — круглолицая, с тонкими чертами, изящным носом, маленьким ротиком, блестящими лукавыми глазами. Смех, украшающий каждого, ее портил. У нее были светло-каштановые волосы, восхитительный цвет лица, точеные шея и руки. Стройностью она похвастаться не могла, и, если бы не лицо, ей не простили бы изъянов внешности; когда она начала показываться в свете, льстецы заявляли, что стан ее великолепен: так говорят обычно защитники чрезмерно полных женщин. Однако та, о которой идет речь, была в этом отношении слишком чистосердечной, чтобы оставить людей в заблуждении; в истине удостоверялся каждый, кто пожелал, и, если бы это зависело только от нее, заблуждающихся не осталось бы вовсе. Покуда Арделиза была свободна, она пленяла живым и острым умом. Искренностью она не отличалась; нрав имела ветреный, непостоянный и нисколько не злой. Любовь к удовольствиям доходила у нее до невоздержности; в малейшую свою забаву она вносила страстную увлеченность.

Красота, в той же мере как и богатство Арделизы, хоть оно было не так уж и велико, побудила Леникса искать ее руки. Долго искать не пришлось. Будучи знатен и обладая большим состоянием, он встретил столь радушный прием у матери, что просто не успел побывать в воздыхателях у девушки, чьи прелести кружили головы всему двору в течение двух лет. Когда брак совершился, те из влюбленных, кто намеревался жениться, испарились и появились другие, желавшие только любить.

Всех опередил Ороондат. Благодаря соседству с Арделизой ему было удобно с ней видеться, и потому он любил ее довольно долго, не давая повода к подозрениям; думаю, что эта любовь навсегда осталась бы тайной, не имей Ороондат соперников. Но Кандоль, влюбившись в Арделизу, быстро открыл то, что, за неимением заинтересованных лиц, пребывало никому не ведомым. Нельзя сказать, чтобы Леникс не любил своей жены, но мужья приручаются, влюбленные же — никогда, и ревность влюбленных в тысячу раз прозорливее ревности мужей. Вот почему Кандоль увидел то, чего дотоле не замечал Леникс и чего так никогда и не увидел, ибо ему до сих пор неизвестно, что Ороондат любил его жену.

У Ороондата были черные глаза, правильной формы нос, небольшой рот, продолговатое лицо, очень темные длинные и густые волосы. Он был хорошо сложен и довольно умен; правда, не принадлежал к числу тех, кто блещет в разговоре, но обладал здравым смыслом. Он был человеком чести, хотя от природы питал отвращение к войне. Итак, влюбившись, он стал подыскивать способ открыть свою любовь. Парижское соседство предоставляло немало случаев для этого, однако заметное во всем легкомыслие дамы заставило Ороондата некоторое время колебаться, прежде чем связать себя с нею. Наконец однажды, оставшись с Арделизой наедине, он сказал:

— Если бы я хотел, сударыня, сообщить вам всего лишь, что люблю вас, то мои старания угодить вам и взгляд, который я не в силах от вас оторвать, уже достаточно поведали об испытываемых мною чувствах; но так как вы должны, сударыня, когда-нибудь ответить на мою страстную любовь, мне нужно открыть ее вам со всей прямотой и заверить вас в том, что, любите ли вы меня или нет, я полон решимости любить вас всю жизнь.

— Признаюсь вам, сударь, — ответила Арделиза, как только Ороондат умолк, — я не сию минуту узнала, что вы меня любите. Хотя вы не говорили этого прежде, я замечала все, что вы делали для меня с первого дня нашего знакомства, и это послужит мне извинением, когда я откровенно скажу, что люблю вас. Тем не менее не лишайте меня за это вашего уважения: ведь я уже так давно слышу, как вы вздыхаете; даже если и можно осудить мою слабость, то она должна быть отнесена на счет ваших достоинств, а не моей уступчивости.

Нетрудно понять, что вслед за этим дама не замедлила дать кавалеру высшие свидетельства своей благосклонности; в течение четырех или пяти месяцев их близость продолжалась вполне безмятежно. Однако красота Арделизы наделала столько шума и успех у этой дамы сулил победителю такую славу, что Ороондат не мог долго почивать на лаврах. Кандоль, красивейший мужчина при дворе, счел, что для его репутации недостает лишь этой победы. И вот три месяца спустя по окончании кампании2 он решил влюбиться в Арделизу, как только ее увидит. Великая страсть, какой он затем к ней воспылал, показала, что это чувство не всегда вспыхивает внезапно по велению неба или судьбы.

У Кандоля были прекрасные голубые глаза, неправильные черты лица, большой, неприятной формы рот, но ровные белые зубы; его украшали необычайно густые золотисто-белокурые волосы. Сложен он был на диво, хорошо одевался, и самые элегантные старались подражать ему. В нем виден был человек высокого происхождения, и он занимал одно из первых мест во Франции, как сказали бы ныне о герцоге или пэре. Он был правителем Герговии3и, совместно со своим отцом Бернардом Английским, — Бургундии, а также начальником галльской пехоты4. Таланты его были невелики, но в пору своих первых любовных увлечений он попал в руки к даме величайшего ума5. Они горячо полюбили друг друга, поэтому она много сделала для его воспитания, а он так старался угодить красавице, что искусство восторжествовало над природой и он превзошел достоинствами тысячу других, более одаренных, молодых людей.

Итак, вернувшись от испанской границы6, где он предводительствовал войском под началом принца, близкого родственника Короля7, Кандоль принялся своей пылкой предупредительностью выказывать любовь к Арделизе; при этом он полагал, что она никогда еще никого не любила. Видя, что дама не отвечает на его страстное чувство, он решился наконец объявить о нем таким способом, чтобы она не смогла притвориться, будто ничего не замечает. Испытывая, однако, ко всем женщинам почтение, отчасти порожденное застенчивостью, он предпочел не говорить с Арделизой, а написать ей:

Я в отчаянии, сударыня, оттого что все объяснения в любви похожи одно на другое, меж тем как сами чувства столь различны. Я глубоко чувствую, что люблю Вас сильнее, нежели обычно любят люди, но сказать Вам об этом могу только так, как говорят все. Посему не обращайте внимания на слова — они бессильны и могут быть лживы, — а задумайтесь над моим поведением в отношении Вас. Если оно подскажет Вам, что человек, постоянно озабоченный тем, чтобы Вам угодить, несомненно поражен в самое сердце, поверьте этому свидетельству. Верьте, что если я люблю Вас безгранично, не будучи любим, то стану просто обожать Вас, когда у меня появится причина быть благодарным.

Получив это послание, Арделиза тотчас ответила:

Что-то мешает поверить в Вашу любовь: дело не в том, что она мне досаждает, — но Вы говорите о ней чересчур красиво. Большое чувство изъясняется по обыкновению косноязычно; Вы же пишете как весьма умный человек, который нимало не влюблен, но хочет уверить в своей любви. Если это почудилось мне, умирающей от желания, чтобы сказанное Вами оказалось правдой, то подумайте, что показалось бы другим, для кого Ваша страсть безразлична. Они ни за что не поверили бы, что Вы говорите всерьез. Мне, однако, не свойственно судить так опрометчиво. Принимаю вызов: я составлю мнение о Ваших чувствах смотря по Вашему поведению в отношении меня.

Это письмо, которое знатоки нашли бы многообещающим, Кандолю таким не показалось, ибо тщеславный молодой человек ожидал менее завуалированных нежных признаний. Разочарование помешало ему быть столь настойчивым, как того хотелось бы Арделизе. Кандоль воображал ее гораздо менее доступной, чем она была на самом деле; его колебани ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→