Дмитрий Мансуров

СТРАННЫЕ ФАНТАЗИИ — 3

Самый лучший писатель

Посвящается Григорию, который натолкнул меня на идею этого рассказа.

«Новый рассвет над нашим миром возвещает о том, что наступило 27 апреля две тысячи триста восьмого года!» — торжественно проговорило радио. «Московское время — шесть часов. Вы слушал последние известия!»

Заиграла неназойливая мелодия.

Григорий встал с самозаправляющейся кровати и потянулся.

«Сегодня должен быть отличный день!» — подумал он, наблюдая, как кровать сама собой экстренно выдувает из себя набранный вечером воздух и втягивается в узенький отдел стенного шкафа. Его взгляд упал на телеграмму, лежавшую на антигравитационном журнальном столике. Текст, набранный синим по белому, гласил:

«Ваш рассказ, высланный 12 апреля сего года, получил максимальные оценки у совета Издательского Дома „Звучание Слова“. Наш главный редактор посетит Вас 27 апреля, дабы заключить с Вами договор о совместном сотрудничестве».

Он выглянул в окно. День, действительно, точь-в-точь соответствовал его представлениям о Самом Лучшем Дне. Потому что впереди были большие перемены в его жизни. В начале двадцать четвертого века, когда человечество разбрелось по Солнечной Системе и притянуло на ближнюю орбиту несколько дальних планет, которые планировало разогреть вблизи от солнца и превратить их в цветущие оазисы ближнего космоса, на Земле осталось не так много людей, которые были готовы тратить годы жизни на обычное сочинительство разных историй. Романтика нового века переключилась на обустройство новых планет, и человечество покоряло и осваивало их, отдавая этому занятию все свои силы. И потому оно очень ценило тех, кто был способен своими литературными талантами поднять падавшее было настроение денно и нощно трудившихся романтиков, восстанавливая их силы и оптимизм своим талантом. Настоящие Поэты и Писатели стоили много дороже любых драгоценностей мира, потому что сами были редкими драгоценностями. И попасть в их число означало получить мировую известность и почет. Тем более, что Издательский Дом «Звучание Слова» был самым крупным поставщиком литературной продукции на межпланетном книжном рынке.

До встречи с главным редактором оставалось шесть часов, и потерявший от волнения всякий сон Гриша решил немного пройтись по улицам, в который раз мысленно подготавливаясь к Главной Встрече в своей жизни и просчитывая разные варианты вопросов и ответов.

На улице пахло послегрозовой свежестью, и на травинках еще виднелись капельки росы. Город медленно оживал, готовясь к трудовым будням, на речку спешили запоздавшие рыбаки. Он с уважением глядел им вслед: с тех пор, как на отлов рыбы была установлена жесточайшая квота, они ограничивались фоторыбалкой. Пойманная рыба фотографировалась на голографическим фотоаппаратом, после чего отпускалась обратно на волю. И дело было не в том, что рыбы стало слишком мало, наоборот, ее с каждым городом становилось все больше и больше, просто пришедшие к власти зеленые постановили, что ловить рыбу и есть ее имеют право те любители, кому не хватает денег на пропитание. Но таких счастливчиков на Земле не осталось, они давно разбрелись по новым планетам в поисках работы и заработка. Остальные могли покупать живую рыбу в специализированных магазинах.

В небе матово сияли две крохотные точки: планеты Уран и Нептун, притянутые на орбиту Земли, можно было различить невооруженным взглядом в любое время суток. Плутон, притянутый самым последним, находился на противоположной стороне от Земли и с нее не был виден. Но именно он таил в себе немало загадок. Оказалось, что он был, как когда-то предполагали астрономы, планетой из чужой звездной системы, и на тающей поверхности были обнаружены остатки городов исчезнувшей, или погибшей в немыслимо далекое время цивилизации. И он думал, что, не вышли ему издательство телеграмму, он мог бы с большим удовольствием отправиться на Плутон исследовать старинные развалины древней жизни. Какими они были, жители Плутона, ученые пока не определили, но по сходности с земными строениями могли предположить, что плутониты были отдаленно похожи на землян.

— Любуетесь? — услышал он вежливый голос.

— Любуюсь! — ответил он, поворачивая голову к неожиданному собеседнику. Невысокий человек в синей шляпе с серым дипломатом посмотрел на него довольно уважительно.

— Вас тоже манит романтика ближнего Внеземелья? — поинтересовался он, устанавливая дипломат на подлетевшую подставку. — Я и сам с детства мечтал о космосе, но оказалось, что полеты в космос мне противопоказаны. В невесомости голова кружится. Врачи говорили: вестибулярный аппарат слабый.

— В невесомости? — удивился Гриша. — Там же нет разницы, как передвигаться!

— Да, я тоже так думал, — согласно кивнул собеседник. — Но с врачами не поспоришь — у них дипломы, а у меня одни внутренние подозрения. Я против них при всем желании никак не выиграю. Не мой профиль, знаете ли.

— А кто Вы? — полюбопытствовал Гриша. — Судя по Вашему сияющему виду, Вы добились определенного успеха в жизни.

— Вы наблюдательны! — кивнул собеседник, уверенно садясь на воздух. Откуда-то из кустов вылетел стул, и собеседник приземлился точно в его центр. Григорий восхищенно хмыкнул: сам он на такие опыты не решился бы, поскольку знал, что иногда автоматика дает сбои, а после ночного дождя земля была сыровата. — Я представляю фирму «Земная Антология», она специализируется на издании малоформатных книг специально для Внеземелья. Нам стало известно, что Вы решили заключить договор с Издательским Домом «Звучание слова», и меня отправили к Вам для консультации и предупреждения. «Звучание Слова» занимается подозрительными делами, и на Вашем месте я не стал бы заключать с ними договор.

Григорий сразу посерьезнел и нахмурился.

— Это мое личное дело, Вам не кажется? — сухо поинтересовался он. Собеседник сразу же после последних слов стал вызывать в нем резкую антипатию. — Я, между прочим, посылал Вам свой рассказ, а Вы его отвергли. А теперь, когда меня приглашают ваши конкуренты, Вы пытаетесь им помешать?

Собеседник, неожиданно для Григория, совершенно не обиделся. Напротив, он весело улыбнулся в ответ и раскрыл свой дипломат.

— Посмотрите сюда! — сказал он, показывая рукой на небольшую черную коробочку с двумя проводками. — Этот прибор называется мыслезахватом. «Звучание слова» использует именно такие для работы с начинающими авторами. Запомните, мой друг, ни в коем случае не поддавайтесь на попытки редактора приложить к Вашему лбу эту штуку.

— Это еще почему?

— А потому, что…

— Так, так, так… — прервал его другой человек, с похожим дипломатом. — Андрокл Витарович собственной персоной!

Собеседник недовольно поморщился. Григорий помотал головой.

— Господи, Боже… Так вот, почему Вы не представились… — догадался он.

— Он самый, уважаемый Горажемвес, — отозвался собеседник, пристально глядя на новоприбывшего. — Вот, рассказываю о ваших опытах и пытаюсь предотвратить неминуемые неприятности, грозящие этому молодому человеку.

— Не запугивайте мне автора своими гнусными обвинениями!!! — взвился Горажемвес, — я не потерплю, чтобы разные конкуренты вставали на пути чужого счастья! Не сумели разглядеть в нем истинного гения — время ушло, антигравицапа укатилась! После драки кулаками не машут!

Горажемвес тоже привычно сел на воздух, и новый стул стремительно вылетел из-за кустов, чтобы не дать редактору упасть в грязь… э-э-э… и так понятно, чем.

— После драки размахивают судебными исками, — вставил Григорий. Он мысленно пожелал себе удачи и сам сел на воздух. Стул вылетел. И даже не промахнулся, но Григорий самостоятельно притормозил на половине пути: нервы не выдержали. Стул недоуменно задвигался влево — вправо, пытаясь угадать: сядет ли на него человек, или все-таки передумает? И, в итоге, отскочил в сторону, когда Григорий все же решился сесть.

Увлеченные спором редакторы этого даже не заметили. Редкие утренние прохожие с интересом глядели на отчаянно жестикулирующих редакторов и стряхивающего неподалеку от них с костюма налипшие на него мокрые тополиные пушинки смущенного человека.

— Вы лишаете человека последнего удовольствия в этой жизни!!! — уже на повышенных тонах говорил Андрокл Витарович, указывая на Григория. — Вы гонитесь за наживой и не хотите понять, что самым важным для человека является его внутренняя сущность, а не то, что Вы ему хотите предложить!

— Много Вы понимаете! — парировал Горажемвес, — Если Вы настолько придерживаетесь озвученных Вами норм морали, то почему носите с собой мыслезахват, о котором распускаете просто-напросто необоснованные гнусные сплетни?!

— Я предупреждаю авторов об опасности!

— Вы отбиваете у нас молодых авторов, влекомые эгоистичными желаниями: сами проморгали, так пусть и другим не достанется! — Горажемвес приподнялся со стула, явно намереваясь вцепиться в глотку конкуренту, умело используя популярный психологический ход, направленный на подавление противника. Однако, противник оказался не лыком шит, и тоже привстал…

Взаимные обвинения продолжались до тех пор, пока спорщики не увидели, что Григорий удобно уселся на стуле, рядом поставил передвижную мини-кухню, и неторопливо пьет утренний чай, в упор рассматривая редакторов, как на героев реал-шоу. Цвидев, что на него обратили внимание, он решил не дожидаться момента, когда спор двух интеллектов перейдет в спор двух силачей, и встал:

— Господа, господа!! — он утихомиривающе вытянул руки в сторону медленно, но неумолимо звереющих редакторов. Ему было лестно, что его рассказ оценили настолько высоко, что за заключение договора с автором разгорелась нешуточная борьба двух ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→