Нефрит для Евы: В сердце джунглей

Амели Адамс

Нефрит для Евы

Глава 1

— У меня получится!.. Получится!

Ева Лессинг, задыхаясь, проснулась от собственного крика. В груди сдавило так, будто кто-то только что душил ее. Не в силах пошевелиться, она, оцепенев, всматривалась в темный полог палатки, сквозь который проникал слабый свет зарождающегося дня. По натянутому брезенту монотонно барабанил дождь, и его уютное, мирное бормотание успокаивало ее напряженные нервы. Ева сделала глубокий вдох. За исключением обезьян-крикунов, чей пронзительный крик доносился откуда-то из зарослей, и птиц, весело щебетавших в своем гнезде, все в лагере еще спали. После ночного кошмара звуки дикой природы подействовали на Еву ободряюще.

«Всегда один и тот же сон!» — подумала она.

Когда Ева в последний раз видела его? В Мексике, а может быть, в Перу?.. Ах да! В родном Берлине! Старый кошмар преследует ее везде и всегда. Лицо кошмара — лицо ее собственного отца — всемирно известного археолога, профессора Джонатана Лессинга.

Он считался настоящим светилом в области археологии и, конечно, был гордостью родного Института изучения Америки в Берлине. В университете однокашники Евы завидовали тому, что она его дочь. Вероятно, они представляли себе жизнь такой семьи как беспрерывное оживленное обсуждение загадок истории и увлекательные путешествия в новые места. Если бы они знали, как заблуждаются! За стенами института идол студентов профессор Джонатан Лессинг был совсем другим человеком — замкнутым, честолюбивым и абсолютно безразличным к судьбе собственной дочери.

«Я не смогла заставить уважать себя как дочь, — в сотый или тысячный раз сказала себе Ева. — Но у меня остается археология! Я добьюсь признания! Журналы расскажут ему, что у него есть дочь! У меня получится!» Слова, преследовавшие ее во сне, невольно вырвались наружу, но сейчас уже не пугали. Ева знала: как только она вернется в Берлин и опубликует сенсационные результаты своих последних исследований, ей удастся выйти из могущественной тени отца.

— Он должен признать меня! — повторила она уже спокойнее. — Я сделаю для этого все! Все!

Ева надеялась, что материалы, собранные ею в бразильской экспедиции, не только принесут ей славу как исследователю, но и изменят учебники истории. Весь мир наконец узнает о том, что еще задолго до Христофора Колумба так называемый Новый Свет был развитым многолюдным поселением с оживленными улицами, площадями, каналами и мостами, а вовсе не густым девственным лесом. В Центральной Бразилии Ева отыскала первые реальные доказательства доколумбова заселения берегов Амазонки. Все эти доказательства помещались теперь в одном рюкзаке, который вместе с Евой ждал своего часа перед отправкой в Берлин.

В радостном предвкушении уже близкого триумфа Ева вскочила с кровати, оделась и, приподняв полог, ступила на мокрую траву.

Воздух был наполнен приятной утренней прохладой, а над лагерем висел густой туман. И хотя из соседних палаток еще доносился храп, на кухне уже вовсю суетился повар Пинто, стуча сковородками и горшками. Ева особенно любила это время суток, когда солнце только поднималось из-за горизонта и еще не успевало превратить лес в душную сауну.

Почти одновременно с Евой из своей палатки вышла Лина Смит. Американская гражданка немецкого происхождения, она вместе с Евой вела археологические исследования в этом регионе. Они были единственными женщинами в лагере.

В отличие от Евы Лина просто наслаждалась самим процессом работы и никогда не ставила перед собой грандиозных целей. Перевернуть мир или прославиться? Зачем? Спроси ее об этом — она просто пожала бы плечами. Пусть открытиями занимаются мужчины! Она просто получала удовольствие от каждого дня, проведенного в экспедиции, и даже в джунглях умудрялась выглядеть отлично. Привычные брюки цвета хаки и футболка без рукавов, которые в лагере носили все, и те смотрелись на Лине как-то по-особенному. Рядом с ней Ева, которая была ниже ростом и чуть полнее, чувствовала себя толстой и неуклюжей коротышкой.

— Собираешься уезжать? — спросила Лина.

— Мне надо вернуться в Берлин. Там я смогу еще раз оценить свои находки, проверить, не было ли это уже сделано кем-то другим…

— И предъявить их обалдевшему от восторга миру, — добавила посвященная подруга.

— Ты же знаешь, что в моем случае речь не идет о славе.

— Да, да, есть ведь еще великий профессор Лессинг! И он нуждается в доказательствах того, что его дочь серьезный ученый, а не просто…

— Его дочь. — Ева состроила легкую гримасу.

Они и раньше поднимали эту тему. Но Лина разделяла всеобщее восхищение Джонатаном Лессингом и не совсем понимала подругу.

— Я знаю, это звучит немного по-детски, но… только что я снова видела этот кошмар. Кто-то сидел на моей груди и душил меня.

— Тяжкое бремя — быть ребенком известных родителей, — многозначительно заключила Лина. — Почему бы тебе не успокоиться и не забыть на время о своем тщеславии? Живи и работай для себя, а не для него! Для себя!

При этих словах Лина не удержалась и окинула подругу критическим взглядом. Ева выглядела измученной и уставшей, а ее одежда была такой мятой, что казалось, будто девушка спала прямо в ней. Лина искренне огорчилась за подругу. Красавица Ева совершенно не умела следить за собой.

— Но знаешь, — внезапно сказала Лина, когда они уже зашли в столовую, — может, тебе действительно лучше вернуться в Берлин. Отдохнешь от этого безумного климата, снимешь напряжение, опубликуешь наконец свою статью…

— Хочешь сказать, что я плохо выгляжу?

Лина зачерпнула половником черный кофе и разлила по чашкам. Она надеялась, что варево Пинто, как всегда, пробудит ее к жизни.

— Если я кое-что скажу, ты не обидишься? Так вот. Когда приедешь в Берлин, первым делом отправляйся на Курфюрстендам, к хорошему парикмахеру, который сделает тебе приличную прическу!

Ева постаралась не показать обиды и даже улыбнулась.

— Волосы я стригла сама.

— Это заметно, — холодно кивнула головой Лина, не желая сводить все к шутке. — А после парикмахерской прямиком мчись в магазин за какой-нибудь приличной одеждой. Ведь у тебя потрясающая фигура! Зачем ты ее прячешь?

— Я ученый, а не фотомодель! — вспылила Ева.

— Ну, все-таки иногда нам приходится вспоминать, что мы еще и женщины. — В голосе Лины звучал уже неприкрытый сарказм. — Раз в месяц.

— Лина!

— А что?! — Лина изящно взяла чашку с горячим кофе. — В лагере полно мужчин, а у тебя — ни одного романа.

— Как, впрочем, и у тебя.

Лина смущенно опустила глаза и слегка покраснела. Воцарилось молчание.

— Постой! Когда ты успела?! Я ничего не заметила, — недоверчиво пробормотала Ева.

— Черт! Не будь ханжой! Ты рассуждаешь как девственница… Ты девственница? — Лина задала этот вопрос так непринужденно, как будто спросила у прохожего, который час.

— Вздор! — возмутилась Ева.

Она с облегчением вздохнула, когда на завтрак пришли еще несколько человек. «Как она посмела задать мне такой вопрос!» До сих пор Ева считала Лину серьезным ученым и даже не подозревала, что та завела с кем-то в лагере роман. А теперь она, словно впервые, наблюдала за тем, как подруга легко кокетничает с мужчинами за соседним столом. «Может быть, шум, который я иногда слышу по ночам, — это вовсе не рев диких животных?» Неожиданно для себя она засмеялась.

Ева Лессинг не была ни ханжой, ни девственницей. Она была одержимой. Полностью поглощенная идеей найти доказательства существования древнейшей цивилизации, Ева с самого начала пребывания в лагере не замечала никого и ничего вокруг себя. И теперь, когда ее работа была завершена, она хотела только одного: как можно скорее уехать из лагеря.

— Сегодня я уезжаю, — обратилась Ева к мужчинам, которые уже заканчивали свой завтрак. — Кто-нибудь из вас согласится отвезти меня в город?

В лагере было всего две машины, и обычно мужчины радовались, когда после утомительных раскопок им предоставлялась возможность съездить в Акамир. Однако теперь они медлили с ответом. Никого не вдохновляла мысль провести наедине с этой неприветливой, странноватой девушкой целый час.

— Я отвезу тебя, — прервала Лина затянувшееся молчание.

Но Ева уже решила, что лучше заплатит деньги за услугу чужому человеку, чем попросит еще кого-то из лагеря о бесплатном одолжении.

Этим «чужим человеком» мог быть только пилот Стив Форстер, который порой появлялся в их лагере и иногда, в виде исключения, соглашался перевозить на своем самолете членов научных экспедиций.

Глава 2

— Стив Форстер! — Потратив некоторое время на расспросы и поиски, Ева обнаружила пилота лежащим на полу одного из баров в соседней деревне. Казалось, он был мертвецки пьян еще со вчерашнего вечера. Некоторое время Ева молча разглядывала обветренное лицо мужчины и наконец легонько толкнула его в бок.

— Кто вы? — Лежащий очнулся.

В голове у него мутилось, но он понял, что перед ним женщина, и сумел даже, приоткрыв глаза, откровенно уставиться на ее пышные формы. Если бы не Белем, в который ей нужно было непременно попасть сегодня, Ева послала бы этого пьяницу с его припухшей физиономией и бесстыдными глазами ко всем чертям. Но больше ей обратиться не к кому. — Меня зовут доктор Ева Лессинг. И мне нужно, чтобы вы доставили меня в Белем.

Стив, не двигаясь, снова нахально осмотрел собеседницу.

— Вы врач?

— Нет. Я археолог. — Она поняла, что ей следует запастись терпением. — Я работала здесь, в бассейне Амазонки — вы бывали у нас в лагере. А ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→