Джек Уильямсон

Терраформируя Терру

1

Мы — клоны, последние, пережившие великое столкновение. Тела наших родителей сотни лет лежат на кладбище на каменистом склоне под кромкой кратера. Я запомнил день, когда мой робот-отец повел на с пятерых посмотреть на Землю — туманный, покрытый красными пятнами шар в черном лунном небе.

— Она… как будто больная. — Дайна, поднявшая к ней лицо, и сама выглядела нездоровой. — У нее кровь идет?

— Кровь раскаленной докрасна лавы по всей Земле, — сказал он. — И ржаво-красные дожди крови реками текут в море.

— Мертвая, — поморщился Арне. — Она выглядит мертвой.

— Столкновение убило ее, — кивнула пластиковая голова. — Вы рождены, чтобы вернуть ее к жизни.

— Мы, дети?

— Вы повзрослеете.

— Только не я, — буркнул Арне. — Что, обязательно надо взрослеть?

— А ты что, — поддразнила его Таня, — хотел бы на всю жизнь остаться курносым сопляком?

— Прошу вас… — Мой робот-отец механически пожал жесткими плечами и обвел линзами нас, стоявших вокруг него под куполом. — Ваша миссия — снова заселить Землю. Эта работа, возможно, займет много времени, но вы будете рождаться снова и снова, пока не выполните ее.

Мы знали своих природных родителей по оставленным нам письмам и изображениям в голографических баках и еще по роботам, которых они запрограммировали воспитывать нас. Моего отца звали Дункан Яр: худощавый человек с добрыми серыми глазами и аккуратной черной бородкой — таким я видел его на голограмме. Голос его я любил, даже когда он звучал в роботе.

Купол был для нас внове, большой и странный, полный странных машин, удивительно увлекательных. Прозрачные кварцевые стены позволяли видеть жесткий лунный ландшафт, освещенный Землей. У нас были клоны домашних животных. Моего звали Космонавт. Он рычал и щетинился на чудовищные, испещренные черными тенями скалы вокруг и прижимался к моей ноге. Кошка Тани тоже увязалась за нами.

— Ладно, Клео, — сказала Таня в ответ на ее мяуканье. — Давай выглянем наружу.

Клео взлетела к ней на руки. Прыгать при слабой лунной гравитации было легко. Мой робот-отец указал тонкой рукой из голубого пластика на изрезанную горную стену, огибавшую с обеих сторон купол:

— Станция погружена в грунт у кромки Тихо…

— Кратер, — перебил Арне. — Знаем по глобусу.

— Какой большой, — робко шепнула Таня. Она была долговязой девчонкой с прямыми черными волосами. Мать заставляла ее коротко стричься, и челка падала ей на брови. Забытая Клео повисла у нее на руке. — Он… он гомогромадный!

Она глазела на зазубренный пик посреди огромной черной ямы, освещенный сиянием Земли. Дайна смотрела в другую сторону, на яркие белые лучи, веером расходившиеся от покрытого валунами склона внизу, освещая склады и ангары с космическими кораблями, и на тянувшиеся много выше через серо-зеленые с черными рябинами скалы к черному беззвездному небу.

— Гомогромадный? — передразнила ее Дайна. — Я бы сказала — фрактированный!

— Гомофракта — что? — хихикнул Пепе. Он был маленький и шустрый, такой же тощий, как Таня, и такой же смуглый. Он любил играть и никогда не причесывался. — Вы по-английски говорить не умеете?

— Получше тебя. — Дайна была высокой, светловолосой и не заводила питомцев. Роботы сделали для нее очки в темной оправе, потому что она обожала сидеть в библиотеке над старыми бумажными книгами. — Я учу латынь.

— Кому нужна латынь? — Нас клонировали одновременно, и мы были одного возраста, но Арне вырос самым большим. У него были светлые волосы и бледно-голубые глаза, и он любил задавать вопросы. — Она мертва, как Земля.

— Ее мы тоже должны спасти. — Тихая, застенчивая Дайна всегда оставалась серьезной. — Вдруг новым людям она понадобится?

— Каким новым людям? — Он махнул рукой в сторону Земли. — Если там все мертвые…

— У нас есть замороженные клетки, — возразила Таня. — Мы сможем вырастить новых.

Ее никто не слушал. Мы все уставились на мертвую лунную поверхность. Купол высоко поднимался над каменистой пустыней и словно залитой чернилами ямой кратера. Когда я глянул вниз, голова вдруг закружилась, а Арне попятился.

— Трусишка! — выкрикнула Таня. — Ты серый, как привидение.

Отступив подальше, он залился краской и задрал голову к Земле. Она висела в вышине, огромная, с белыми шапками полюсов и белыми вихрями бурь. Под облаками в морях расходились бурые, желтые и красные разводы от рек, стекающих с темных материков.

— А была такой красивой, — прошептала Дайна. — На старых картинках она голубая, белая и зеленая!

— Была до столкновения, — подтвердил мой робот-отец. — Ваша работа — снова сделать ее красивой.

Арне прищурился на него и замотал головой:

— Не понимаю как…

— Ты бы послушал, — сказала Таня.

— Прошу вас. — Мой робот-отец не мог улыбаться, но голосом умел выражать снисходительную усмешку. — Позвольте мне рассказать, кто вы такие.

— Я знаю, — перебил Арне. — Клоны…

— Заткнись, — одернула его Таня.

— Клоны, — кивнул мой робот-отец. — Генетические копии людей, выживших после столкновения.

— Все это я знаю, — сказал Арне. — Видел на мониторе. Мы родились в родовой лаборатории из замороженных клеток наших настоящих родителей. И как астероид убил Землю, знаю. Прогонял симуляцию на мониторе.

— А я нет, — отрезала Таня. — И хочу знать.

— Начнем с Кальвина Дефалько.

Наши робородители выглядели одинаково, но нагрудные пластины у всех были разных цветов. У моего — ярко-синяя. Он заботился обо мне, сколько я себя помнил, и я любил его не меньше, чем своего бигля.

— Кэл построил станцию и доставил нас сюда. Он погиб, чтобы дать вам шанс вернуться.

Упрямец Арне выпятил толстую нижнюю губу:

— Мне здесь лучше.

— Ты болванчик, — сообщила ему Таня. — Болванчики не разговаривают.

Он показал ей язык, но все мы тесно обступили моего робота-отца и стали слушать.

— Кальвин Дефалько родился в старом городе под названием Чикаго. Он был не старше вас, когда тетя повела его в музей, где стояли скелеты огромных динозавров, некогда владычествовавших на Земле. Гигантские кости напугали его. Он спросил, не могут ли они вернуться.

Тетя хотела успокоить его. Они совсем мертвые, сказала она, убиты гигантским астероидом, упавшим на побережье Мексики. Это напугало его еще больше. Она посоветовала ему не волноваться. Крупные столкновения случаются раз в миллионы лет. Но он все же продолжал обдумывать, как можно пережить столкновение.

Первой ему пришла мысль о колонии на Марсе. Он выучился на астронавта и возглавил единственную экспедицию, которой удалось туда добраться. Планета оказалась враждебной, неподходящей для самостоятельной колонии. Почти все члены команды погибли, зато вернувшийся Кэл так прославился, что сумел убедить мировое правительство основать станцию Тихо.

Ее строили живые мужчины и женщины, но они вернулись домой, когда появились усовершенствованные человекообразные роботы. Роботы остались работать в обсерватории и вести наблюдения. Заметив приближение беды, они должны были предупредить Землю.

— Но убийца все равно нанес удар, — вставил Арне. — Почему его не остановили?

— Ш-ш-ш! — одернула его Таня. — Слушай!

Он закатил глаза.

— Все сложилось ужасно неудачно. — Голос моего робота-отца проникся настоящей отцовской печалью. — Астероид состоял в основном из железа и был больше того, который погубил динозавров. И двигался он быстро, по орбите вблизи Солнца, которое скрыло его от телескопов. Когда его увидели, уже было поздно менять орбиту. Но кое-кому все же повезло…

— Повезло?' — насупился Арне. — Когда весь мир погиб?

— Тебе повезло, — обратился прямо к нему мой робот-отец. — Твой отец не входил в группу, которую Кэл называл «командой сохранения вида». Это была горстка людей, владеющих полезными навыками и избранных по принципу составления устойчивого генетического фонда. Твой отец, Арне Линдер, был геолог, он написал книгу о терраформировании Марса — приспособлении его для существования людей. Кэл приглашал его участвовать в марсианской экспедиции, но тот не рискнул. Если бы не счастливая случайность, что привела его на Луну, тебя бы не было на свете.

Арне сглотнул и заморгал.

— Кэл каждые три месяца летал на станцию на грузовом корабле. Столкновение застало его в Нью-Мексико, где корабль загружался для следующего рейса, но еще не был заправлен горючим. Команда оказалась разбросанной по всей Земле. Линдер находился в Исландии, в тысячах миль оттуда. А — твоя мать… — Его линзы обратились на Таню, и голос потеплел. — Таня By была в команде биологом. Это она устанавливала родовую лабораторию. Предупреждение настигло ее в Массачусетсе, на другом краю континента, где она сюбирала клетки и эмбрионы для криоуста-новки. Она едва успела добраться сюда со своей кошкой. Твоя Клеопатра — ее второй клон.

Клео мурлыкала на руках у Тани, сонно щурясь на сияющую Землю.

— А ты, Пете… — Линзы развернулись к нему. — Твой отец, Пепе Наварро, был пилотом авиалиний. В последний день он оказался в Исландии с Линдером, проводившим сейсмическую разведку. Они чуть не опоздали в Белые Пески. — Линзы блеснули в сторону Арне. — Вот почему ты здесь.

— А я? — взмолилась Дайна. — Я кто?

— Ты? — Лмцо моего робота-отца не изменилось, но в голосе зазвучал: смех, ласково поддразнивавший нетерпеливую девочку. — Твоей клон-матерью была Дайна Лаард, куратор Зала человечества в Большом музее. Кэл пригласил ее помочь в отборе всего, что необходимо спасти. Наш музейный уровень полон собранными ею книгами и изделиями. Сейчас он закрыт, но вы все будете изучать его, когда подрастете.

— Теперь очередь Данк ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→