Расщепление. Беда

Фэй Уэлдон

Расщепление. Беда

РАСЩЕПЛЕНИЕ

Часть первая

ДОМ РАЗДЕЛЕННЫЙ

(1)

Прошение о разводе сэра Эдвина

Сэр Эдвин Райс разводился с леди Анджеликой Райс. Сэр Эдвин в своем прошении в суд (документе, который адвокат Брайан Мосс в эту минуту диктовал своей секретарше Джелли Уайт) заявлял, что леди Анджелика вела себя нестерпимо. Так не разлучит ли суд эту пару?

Рука Джелли Уайт дрожала — хорошенькая, матовая, деловитая рука. Эта рука нравилась Брайану Моссу.

Анджелика Райс, утверждалось в документе, неоднократно совершала адюльтер с неким Ламбертом Плейди. Леди Райс была застигнута in flagrante delicto[1] сэром Эдвином, и более того, в фамильной антикварной кровати рода Райсов. Что может засвидетельствовать экономка миссис Макартур. Подобное поведение, типичное для подобного же поведения Анджелики Райс, ничем не оправдано и нестерпимо для сэра Эдвина.

Джелли Райт сглотнула. Горло у нее было нежное и гладкое. Оно тоже нравилось Брайану Моссу, и ему очень нравилось, как Джелли Уайт одевается: обычно скромная юбка чуть ниже колен, светлый каштановый свитер, нитка жемчуга на шее. Он видел, что она старомодна, но ему и это нравилось. Жемчужины были настолько прозрачными и неровными, что, вполне возможно, могли оказаться настоящими.

Да, Эдвину Райсу нестерпимо было жить с Анджеликой Райс — под угрозой находились его здоровье, его душевный покой.

Джелли Уайт облизнула розовые, безупречные, неброские губы очень красным материальным языком. Брайан Мосс решил не связываться с ней. Дома у него была жена, хорошая во всех отношениях. Джелли Уайт — всего лишь смазливая блондиночка два пенса за дюжину и слишком компетентная секретарша, чтобы рисковать ее потерять.

Истец, Эдвард Райс, утверждал, что его супруга и в других отношениях вела себя совершенно для него неприемлемо: допускала уничижительные выражения и насильственные действия, щипала его, когда он чистил зубы, и досаждала ему всяческими иными способами; он утверждал, что поцелуи, которыми она осыпала их собаку, равносильны скотоложству, а то, как она обнимала гостей женского пола, — лесбиянству. Он просил суд освободить его от нее.

Брайан Мосс услышал, как Джелли Уайт возмущенно присвистнула сквозь свои безупречные зубки, но ее лицо осталось безмятежным, а рука все так же уверенно и стремительно двигалась по бумаге; он продолжал диктовать.

Истец утверждал, что леди Анджелика предъявляла к нему непомерные сексуальные требования; что она отказывалась иметь детей; что у нее были грязные привычки; что она пьянствовала и употребляла наркотики; что она не заботилась о надлежащем угощении для его гостей, чем ставила сэра Эдварда в унизительное положение. И что в целом ее поведение было неоправданным и нестерпимым, и он хочет развода. Немедленно.

— Господи помилуй! — сказала Джелли Уайт, поднимая глаза от блокнота для стенографических записей. — Я мало соприкасалась с разводными делами, но, по-моему, это перегиб.

— Как точно вы это выразили, — сказал Брайан Мосс. — Но мы опираемся на перегибы. В «Кэттеруолл и Мосс» мы предпочитаем представлять суду убедительные примеры всех категорий неоправданного матримониального поведения. Удовольствуйтесь минимумом, как поступают многие фирмы, чтобы избежать ненужного травмирования сторон, и вы рискуете, что суд отклонит прошение. Какие у вас миленькие беленькие пальчики! — И его сильные загорелые пальцы (во всяком случае, такими они ему виделись) скользнули на ее матовые и тоненькие, и Джелли Уайт позволила им остаться. Тем более что Брайан Мосс не посягнул на ее правую руку, довольствуясь левой, которая не была занята зарабатыванием денег для него.

Брайан Мосс был невысоким коренастым красивым быстрым мужчиной с сильно развитым подбородком и порывистой натурой.

— Леди Райс, видимо, была просто жуткой женой, — заметила Джелли. — Если верить прошению.

— О, суд ему поверит, — сказал Брайан Мосс. — Правда, найти пример рукоприкладства оказалось непросто. Пришлось ограничиться щипком за ягодицу.

— Но сэр Эдвин был рад указать на щипок, — осведомилась Джелли, — зная, что это ложь?

— Согласно моему опыту, — сказал Брайан Мосс, — человек очень быстро начинает верить собственной лжи, а особенно в разводных делах и если в его жизни имеется новая женщина.

— А в его жизни имеется новая женщина? — спросила Джелли Уайт.

— Вопрос непрофессиональный и вторгающийся в конфиденциальную область, — сказал Брайан Мосс. — Но раз ваши новые обязанности откроют вам доступ ко всем документам, связанным с этим делом, полагаю, это значения не имеет. На нашу последнюю встречу сэр Эдвин приходил с леди Антеей Бокс.

Джелли Уайт как будто икнула и торопливо извинилась. Брайан Мосс отнес это на счет какой-то сугубо женской причины, которой лучше не касаться. Джелли Уайт работала в фирме «Кэттеруолл и Мосс» ровно неделю — сначала на подхвате, но теперь, по его просьбе, исключительно как секретарша Брайана Мосса. Ее прислало агентство «Акме» с великолепными рекомендациями. Уже взвешивалось, не взять ли ее в штат. Она была компетентна, находчива и интересовалась своей работой. Джелли Уайт вернулась из туалета минуты через полторы, такая же спокойная и деловитая, как всегда. В чем бы ни заключалась причина, она с ней справилась эффективно и быстро. Ему это понравилось.

— Скотоложство все еще остается среди главных нарушений брачных обязательств, — сказал Брайан Мосс, — хотя им редко пользуются. И поцелуи собаки включены в прошение по настоянию леди Антеи.

— Но разве леди Райс не будет этого отрицать, и все? — спросила Джелли Уайт.

— У леди Райс адвокат — Барни Ивенс, — сказал Брайан Мосс, — поэтому она может делать или не делать что ей угодно, он обязательно все испортит. А если что-то сказано, оно сохраняется в памяти, как бы оно ни дезавуировалось. Леди Антея кажется мне куда более умной, чем ее новый дружок, хотя и менее приятной.

— Ах так, — сказала Джелли Уайт, а потом спросила: — А правда и справедливость тут ни при чем?

Но Брайан Мосс только засмеялся, пощекотал ее под безупречным подбородком и сказал:

— Надеюсь, меня не обвинят в сексуальном домогательстве?

А Джелли Уайт сказала:

— Я не создана быть феминисткой, не беспокойтесь, мистер Мосс.

— Здесь называйте меня Брайаном, — сказал Брайан Мосс, — но мистером Моссом где-либо еще.

— Хорошо, Брайан, — сказала Джелли Уайт.

Брайан Мосс пригласил Джелли Уайт выпить с ним рюмочку хереса.

— Вполне возможно, — сказал Брайан Мосс, — что леди Антея находилась за кулисами дольше, чем готов признаться сэр Эдвин. Он заехал сюда примерно год назад, расспрашивал меня об условиях развода, нарушениях брачных обязательств, разделе имущества и так далее. Он не допустил ни единого неверного шага. Не думаю, что его жена получит хоть пенни. Это она ушла от него, покинула брачный дом; он даже умудрился первым поймать ее in flagrante. Богатые умеют о себе позаботиться.

— Наверное, потому они и остаются богатыми, — вставила Джелли Уайт, но она стала бледной: очень бледной. — Вы хотите сказать, что подлец просто ее подставил?

— Согласно моему опыту, — сказал Брайан Мосс, — мужчины предпочитают запастись следующей женой, прежде чем избавиться от предыдущей. Но, без сомнения, нынешняя жена сумеет неплохо продолжить свою жизнь с того места, где она прервалась. И возможно даже, для нее это — самое лучшее. Судя по всему, это был крайне неудачный брак. Леди Анджелика мне кажется женщиной, лишенной какой бы то ни было глубины или сложности. Просто, пожалуй, пассивна и очень глупа, раз не заметила, что происходит. Надеюсь, вы успеете сдать документ на почту сегодня же?

— Конечно, — ответила Джелли Уайт, однако сдала она его только через два дня, да и тогда поставила в адресе неверный индекс, так что документ попал к Барни Ивенсу только через четыре дня. Эти четыре дня обеспечили леди Райс достаточно времени, чтобы подать собственное прошение, обеспечив себе таким образом определенное преимущество в игре под названием «развод». Брайан Мосс, когда узнал об этом, выругался и во всем обвинил почту. Райсы, понял он, оказались не из тех, кто мирно ждет договоренности «ни вины, ни обвинения». Вина имелась, обвинения имелись, так они получат и то и другое. Что же, тем больше денег получит он.

Леди Анджелика Райс лежала нагая в своей мягкой кровати в «Клэрмоне», отеле всего в двух шагах от «Клэриджса», где она поселилась, и словно бы разговаривала сама с собой, как с ней часто бывало в эти дни.

— Мне кажется, мы страдаем перфорацией личности, — сказала Анджелика. — И неизбежна путаница, пока мы не рассортируемся.

— Я чувствую себя абсолютно цельной и уравновешенной, — сказала Джелли. — У меня все в порядке. И что ты подразумеваешь под «перфорацией»?

— Я подразумеваю, что мы не до конца расщепились, — сказала Анджелика, — но еще одна травма, и, черт возьми, мы расщепимся. И не будем больше знать, что затевают остальные; не будем действовать по общему согласию; а просто будем владеть телом по очереди. Или жульнически его захватывать, чуть остальные зазеваются. Вот что происходит, когда личности расщепляются. И как бы нам не впутаться в неприятности похлеще.

— У меня больше прав на это тело, чем у любой из вас, — сказала Джелли.

— Бульшую часть времени я все равно тебя не слышу.

— Как ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→