Последним ударом сердца
<p>Последним ударом сердца</p> <empty-line/></empty-line><p>Розалинда Шторм</p>

Дизайнер обложки Ольга Кандела

© Розалинда Шторм, 2018

© Ольга Кандела, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4485-4527-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

<p>Пролог</p>

Белые бутоны, безжалостно оторванные от стеблей, тонули в луже. Рядом в грязи лежали обезглавленные колючие стебельки. Еще несколько секунд назад Слава Орлов бережно прижимал букет к груди, а теперь неверяще смотрел на мутную воду. Через мгновение он дернулся, приходя в себя, и с опаской повернулся к обидчикам.

– Ты представь, Димыч, этот чудик запал на нашу Леську, – хохотнул Глебка-каланча, пряча исколотые ладони в карманы новомодных дырявых джинсов.

Выдув жвачку, он нарочно громко лопнул зеленый пузырь, отчего Слава нервно вздрогнул.

Глебкин веснушчатый родственник злобно ухмыльнулся, глянул на стоящих рядом девчонок и скорчил противную рожу.

– Она такая красивая! – закривлялся паршивец. – Добрая… любимая!

Славка весь сжался. Неприличные слова так и рвались с языка, но он не позволял себе открыть рот. Лишь еще глубже вжимал голову в плечи и молчал. Не в его положении можно было безбоязненно вякать, глупо надеясь не получить слова обратно, для лучшего эффекта приправленные хорошей затрещиной.

Олеся – причина раздора и одновременно несбыточная Славкина мечта глубоко вздохнула и в раздражении подняла глаза к небу. Он невольно проследил за ее взглядом.

– Совсем страх потерял, что ли? – резко перестав паясничать, рявкнул любимец местной публики, «солнечный мальчик» Димка. – Забыл, эти телки – наши!

Он толкнул опешившего от неожиданности Славу к обшарканной стене пятиэтажки и щелкнул пальцами по его носу. Не больно, но очень оскорбительно. Вячеслав дернулся, не выдержав встряски, очки спали и рухнули прямо под ноги обидчику. Спустя миг послышался жалобный хруст стекла.

Галка – подруга Олеси, в глазах Славки самая настоящая телка и вредина, громко хрюкнула, даже не пытаясь сдержать смех.

– Упс! Я случайно, – хмыкнул старший из братьев-погодок Смирновых и отодвинулся от враз ослепшего Вячеслава. – Ну, почти.

– Пошли уже отсюда, Глеб, – приказал он родственнику, но услышав тихий Славкин всхлип, остановился и язвительно процедил:

– Слизень.

Слава дернулся как от удара.

– Урод и слизень, да, Олеська?

Девочка молчала.

– Ну, – поторопил ее с ответом недруг. – Скажи ему. Че молчишь?

Вячеслав повернул голову к Олесе и весь превратился в слух. Слабая надежда, что она не захочет его оскорблять, промолчит, ослепила всего на миг.

– Урод, – едва слышно произнесла девочка.

Слава почувствовал, что умирает.

– Э нет, так не пойдет! – возмутился Димка. – Говори громче, хочу, чтобы услышали все.

Олеся помолчала, а потом повторила обидные слова уже гораздо громче:

– Урод и слизень.

– Еще громче, дружка! – хохотала Галка. – Я ничего не слышу!!!

Слава все сильнее скукоживался, горбился, больше всего на свете желая раствориться в воздухе, стать невидимым, перестать существовать.

– Урод и слизень! – закричала Олеся.

– Громче!!! – вторил Глеб.

– Урод и слизень!!! – заорала во все горло девочка.

Дальнейшее Слава понимал плохо. Со всех сторон его окружили смешки и ржание, его обзывали, тыкали пальцами, презрительно хмыкали и называли мерзким уродом, страшилищем.

– Ты иди домой, Шнурок, – сквозь вопли он услышал голос Олеси. – И не приходи сюда больше. Ладно?

Слава, не поднимая глаз, кивнул. Предательски затряслись плечи, он уже не мог сдерживать плач.

Вскоре мучители ушли, только Олеся зачем-то продолжала стоять рядом.

– Шнурок, ты…, – начала девочка, но так и не закончила фразу. Развернулась и, громко топая ботинками, понеслась следом за друзьями.

Славка бессильно стек по стене, марая сырой известкой идеально выглаженный матерью костюм. Обида душила, вырывалась из груди хриплыми рыданиями. Слезы щипали изрытое прыщами лицо. Пальцы сжимались, вдавливая осколки в ладонь. Только он почти не ощущал боли, все глубже загоняя стекло в рану.

Урод! Страшилище! Слизень!

Может, прав ненавистный Димка, и Славка настоящий слизняк? Растекся зловонной лужей у ног соперника и даже не смог слова сказать против. А так хотелось стереть кулаком презрительную насмешку с лица Смирнова, вколотить обратно те обидные слова, которые исторгал поганый рот.

А она! Леся… Да она его имени даже не помнит! Только дурацкую кличку.

Внезапно из самого Славкиного сердца стала рваться необъяснимая сила. Черными щупальцами она опутывала сознание, потоками лавы смывала и жалость к себе, и страх, и неуверенность. А затем сеяла росточки злобы, всходившие с невероятной быстротой. Вячеслав незримо для остальных менялся, становился другим. Дурные мысли исчезали, оставляя только одно желание – отомстить.

– Я отомщу, – вдруг не понятно кому крикнул парень. – Отомщу!

Он зашевелился с трудом, словно пьяный, поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел домой.

<p>Глава первая</p>

Отступление первое. Шестнадцать лет спустя

Уже несколько ночей, ровно столько, сколько отсутствовала дома дорогая супруга, Глеб Смирнов не мог нормально заснуть. Каждый раз, как только голова находила подушку, глаза слипались, а сознание медленно, но верно отключалось, начинали происходить странности. Да что там странности, настоящая чертовщина. И если бы все складывалось в точности так, как-то описывали разнообразные источники околонаучной тематики, он, может, воспользовался советами и вызвал домой священника или, на худой конец, экстрасенса и перестал волноваться. Однако, как оказалось, физически не мог отказаться от такого проявления паранормальной активности.

Вот и сейчас, едва дремота начала затуманивать восприятие, а мышцы расслабились, появилась она, его персональная барабашка. Ночник мгновенно погас, шторы сами собой задвинулись, а дверь в спальню захлопнулась. Комната погрузилась во мрак и тишину. Остался один источник света – мерцающее тело обнаженной женщины.

Она призывно улыбнулась и замурлыкала что-то невероятно возбуждающее. Грудной бархатный голос, будто шелковое покрывало обволакивал Глеба. Он судорожно задышал, стремясь выровнять дыхание. Но воздух, словно нарочно стал плотным, тягучим, не способным полностью насытить легкие кислородом. Волоски на теле встали как наэлектризованные. Появились мурашки, понесшиеся в одном направлении.

Незнакомка двигалась медленно, позволяя себя рассматривать. Вскоре женщина перестала петь. Остановилась возле постели и призывно улыбнулась.

Мысли у Глеба путались, голова не работала, уступив центр управления другому месту. Возможно, завтра он вспомнит о чувственных губах, мягких волосах и длинных ногах барабашки, сейчас это волновало его мало, как и то, что жена обещала вернуться рано утром.

Мышцы быстро наливались силой, готовясь поднять его с кровати, чтобы Глеб смог сграбастать податливое тело, бросить на пол, навалится сверху и, наконец, удовлетворить свою жажду. Пальцы сжимались, практически ощущая прохладную кожу незнакомки, но действительность оказалась суровей. Он был не в состоянии шевелиться.

Женщина наклонилась, с легкой улыбкой взялась за плед и потянула на себя. Глеб резко вздохнул – миллиарды ворсинок оголенными проводами пронеслись по телу. Матрас не прогибался, пока она, покачивая грудью, вползала на постель. Устроившись между ног, окинула взглядом главную его гордость, воинственно выпирающую из трусов. Облизнулась, протянула руку и ногтем вспорола ткань. Острый кончик поранил кожу, оставляя на ноге длинную саднящую царапину, но Смирнову было уже все равно.

Тонкие пальцы дотронулись до головки, играючи пробежались по всей длине, заставив Глеба судорожно сглотнуть. Затем женщина наклонилась и обхватила плоть губами. Он протяжно выдохнул и зажмурился – перед глазами полетели черные точки, голова кружилась. Через секунду все его существо сосредоточилось в том месте, которое ласкал опытный рот. Умелая флейтистка тонко чувствовала нюансы. Раз за разом Глеб подходил к вершине, так и не сумев преодолеть черту.

Сердце гулко ударялось о грудную клетку, липкий пот выступил на коже, дыхание вырывалось с хрипом, перемежаясь с рычанием и стонами. Где-то под левой лопаткой зарождалась боль. Вначале едва ощущаемая, постепенно она становилась жгучей, давящей. Боль смешивалась с наслаждением, грозя лишить сознания.

Незнакомка не останавливалась, лишь усилила напор, ее движения стали резче, яростнее, быстрее. Глеб захлебнулся криком, сжался как пружина и излился ей в рот.

Тут же накатила слабость, мелькнул запоздалый страх. Смирнов широко открыл глаза, успев увидеть мерзкие жгуты, выходящие из спины женщины, затем его сознание погрузилось во тьму.

Вскоре жилка на шее мужчины в последний раз дернулась и перестала биться. Алая царапина затянулась. Таинственная незнакомка нехотя отстранилась. Критически осмотрела результат своих трудов, и удовлетворенно усмехнувшись, растворилась в воздухе.

***

Телефонный звонок прозвучал рано утром в пятницу.

Олеся только-только выбралась из-под одеяла и жаждала одного – чашку крепкого кофе. И особо страстно, чтобы сделал ее кто-нибудь другой, например, муж. Но Дмитрий продолжал дрыхнуть и категорически отказывался вылезать из постели без веской на то причины.

Повздыхав, Смирнова поставила ступни на пол, поискала ногой тапки и чертыхнулась. Обожаемых пушистых зайчиков, героически спасающих от холода ее вечно мерзнущие лапки, не было на месте. Скорей всего дражайший супруг опять пнул их под кровать, когда в темноте шастал по комнате.

Олеся п ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→

По решению правообладателя книга «Последним ударом сердца» представлена в виде фрагмента