Пушкинский век

Аркадий Моисеевич Гордин

Михаил Аркадьевич Гордин

Пушкинский век

Панорама столичной жизни

Памяти нашей дорогой Марианны Яковлевны Басиной, без деятельного участия которой не было бы этой книги

Парад на Царицыном лугу. Картина Г. Чернецова. 1831–1837 гг.

В 30-х годах прошлого века художник Г. Г. Чернецов написал картину «Парад на Царицыном лугу». На первом плане живописец изобразил толпу зрителей. Он собрал здесь множество примечательных петербуржцев — своих современников. Их более двухсот. В этой толпе не сразу находишь скромную фигуру Пушкина. В пестрой толчее парадного Петербурга поэт нередко бывал заслонен людьми в блестящих мундирах, пышных нарядах. Но в исторической перспективе невысокая фигура поэта заслонила собою все прочее. И вся эпоха с середины 1810-х до середины 1830-х годов нередко именуется пушкинской эпохой, а город с полумиллионным населением — с императорским двором, чиновными особами, обывателями и крепостным людом — мы называем городом Пушкина, пушкинским Петербургом.

Исторический пушкинский Петербург в нашем сознании занимает почти такое же место, какое мифический новозаветный Иерусалим некогда занимал в умах наших предков. Это место, где завершилась старая, ветхая и началась современная русская культура. Здесь действовали ее легендарные персонажи и произошли заветные события. Здесь русская жизнь достигла таких духовных высот и вместе такой душевной ясности, каких никогда не знала ни прежде ни потом.

Сделавшись частью пушкинского поэтического мира, город Петербург продолжал свое существование благодаря поэту, через поэта. Тишина ночной Невы и барабанный бой казарм, феерические балеты Большого театра и шумные сходки гвардейской молодежи, смиренные лачужки и гордые громады дворцов — все это увековечено дивной новизной оборотов, интонаций, форм нарождавшегося тогда современного русского литературного языка, нынешнего языка.

На Стрелке Васильевского острова. Литография. 1820-е гг.

Вникая в жизнь далекого давнего города, мы явственно различаем в его чужом облике приметы пушкинского стиля. Внешность площадей и улиц, наряды горожан, убранство бальных залов, внутренность ремесленных мастерских и мелочных лавочек, обиход дипломатических приемов и учебных заведений, все особенности петербургского уклада, даже рядовые и на первый взгляд малозначащие детали городского быта приобретают для нас серьезный смысл именно потому, что они помогают ощутить душевный стиль, поэтическую суть позабытых нами обычаев и нравов наших предков.

Старинные описания города, давнишние газетные новости, переписка, воспоминания жителей столицы и заезжих наблюдателей позволяют сегодняшнему историку иными средствами и по-своему попытаться повторить предприятие художника Чернецова, который, гордый собственной причастностью великому поколению петербуржцев, употребил многолетний труд на создание любовно и пристально выписанного портрета эпохи, единственной в своем роде панорамы Петербурга пушкинских лет.

30 июля 1814 года.

Возвращение гвардии из Парижа

Славный период в жизни Петербурга, современником которого был Пушкин, открывается роковыми событиями, связанными с наполеоновским нашествием на Россию.

Победа России в этой войне неожиданно превратила глухое европейское захолустье в центр мировой политики. И в результате северная российская столица вдруг оказалась в ряду великих мировых столиц.

Петербуржцы смогли наглядно убедиться в своей сугубой причастности большой Истории летним днем 1814 года.

Это был один из самых ярких и значительных дней в жизни пушкинского Петербурга.

Утро выдалось ветреное и пасмурное. Однако уже с рассвета весь народ высыпал на улицы. Толпы народа тянулись к южной окраине столицы, на Петергофскую дорогу. Туда же направлялись коляски и кареты знати, туда же везли седоков извозчики, скакали всадники — военные и штатские. На Петергофской дороге, за Нарвской заставой, выстроились гвардейские полки — Преображенский, Семеновский, Измайловский, Егерский, Гвардейский экипаж.

Еще четыре месяца назад эти полки стояли лагерем под Парижем. Пройдя с боями тысячи верст, освободив Европу от наполеоновского господства, они завершили свой поход во французской столице. Несколько недель отдыха — и в июне 1814 года первая гвардейская пехотная дивизия через Нормандию направилась к Шербуру и здесь погрузилась на корабли. Плыли пять недель. Несколько дней гостили в Англии. И вот наконец увидели родные берега.

Поначалу полки разместили в Петергофе и Ораниенбауме. 27 июля гвардейцы выступили к Екатерингофу и стали лагерем на окраине столицы. В тот же день в Павловске был устроен придворный праздник, на который пригласили гвардейских офицеров.

Поглядеть на праздник привели из соседнего Царского Села воспитанников Лицея. Среди них был и пятнадцатилетний Александр Пушкин.

За два года перед тем — летом 1812 года — юные лицеисты прощались с уходившими в поход воинами. «Мы провожали все гвардейские полки, потому что они проходили мимо самого Лицея, — рассказывал И. И. Пущин, — мы всегда были тут, при их появлении, выходили даже во время классов, напутствовали воинов сердечною молитвой, обнимались с родными и знакомыми: усатые гренадеры из рядов благословляли нас крестами. Не одна слеза тут пролита».

Возвращение гвардейских полков в Петербург 30 июля 1814 года. Рисунок неизв. художника. 1810-е гг.

Пушкин позже писал об этом:

Вы помните: текла за ратью рать,

Со старшими мы братьями прощались

И в сень наук с досадой возвращались,

Завидуя тому, кто умирать

Шел мимо нас…

(«Была пора: наш праздник молодой…»)

Многие месяцы Петербург, как и вся страна, жил ожиданием очередных военных реляций. «Через несколько часов окажется, что Россия спасена или что она пала», — писал Карамзин брату в день Бородинского сражения. Многие месяцы отделяли страшную и горестную весть об оставлении Москвы от радостного известия о взятии Парижа. И, разумеется, победоносное возвращение полков, счастливое окончание долгой и опасной войны касалось всех от мала до велика, стало праздником всех сословий.

Торжественное вступление гвардии в столицу назначено было на 30 июля.

Возле Нарвской заставы поставили триумфальные ворота в классическом стиле: деревянные, но богато украшенные изображениями доспехов, фигурами воинов. Венчала триумфальную арку колесница Славы с шестеркой вздыбленных коней. К четырем часам дня войска выстроены были на второй версте от города и торжественным маршем направились в город, в свои казармы. По всей дороге их встречали радостными криками, из окон летели цветы. Порой солдаты выбегали из рядов, чтобы обнять родных. В толпе смеялись, плакали, пели. Вечером город был иллюминирован. «Нынешний день принадлежит к числу прекраснейших, усладительных дней, которыми одарил нас мир; оный останется навсегда незабвенным в сердцах наших!» — писала петербургская газета «Русский инвалид».

Возвращение Петербургского ополчения. Торжественная встреча на Исаакиевской площади 12 июня 1814 года. Гравюра И. Иванова. 1816 г.

На фоне этой единодушной радости, этого всеобщего торжества резко и зловеще обозначалась непереходимая черта, разделявшая господ и простонародье. Будущий декабрист Иван Якушкин, тоже встречавший 30 июля 1814 года гвардейские полки, рассказывал об этом дне: «Наконец показался император, но в самую эту минуту, почти перед его лошадью, перебежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнаженной шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя…»

Многие молодые офицеры вернулись из заграничных походов с твердым убеждением: Россия, даровавшая независимость другим странам, сама должна быть избавлена от рабства.

«Еще война длилась, — писал декабрист Александр Бестужев, — когда ратники, возвратясь в домы, первые разнесли ропот в классе народа. Мы проливали кровь, говорили они, а нас опять заставляют потеть на барщине. Мы избавили Родину от тирана, а нас опять тиранят господа».

В огне освободительных войн рождались и зрели новые понятия. Ощутив меру своих сил, народ осознал и свое право на свободу. И 30 июля 1814 года в столицу вернулись уже не те воины, которые покидали ее два года назад.

Начиналось десятилетие жизни Петербурга, которое сегодня именуется декабристским.

Первая Адмиралтейская часть

1. Главное Адмиралтейство.

2. Зимний дворец.

3. Шепелевский дом, где жил В. А. Жуковский.

4. Экзерциргауз.

5. Министерство иностранных дел, министерство финансов, архивы.

...
Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→