Ать-два!

Николас Фрилинг

Ать-два!

АТЬ-ДВА!

РОМАН

TSING-BOUM

Ать-два! Ать-два!

Солдаты — бравые ребята…

Альбан Берг[1]. Воццек

Предисловие

В январе 1968 года в числе новостей о землетрясениях, пожарах, снежных обвалах и пропавших субмаринах появилась информация о том, что вьетнамская народная армия окружила и подвергла осаде укрепленный лагерь с пятью тысячами морских пехотинцев Соединенных Штатов Америки. В воскресенье 28 января пресса сообщила, что количество защитников лагеря было спешно увеличено до десяти тысяч человек или даже больше, что в лагерь с огромными трудностями был переброшен вертолет и что ожидается высадка крупного десанта. Сообщение заканчивалось фразой: «Слово Дьенбьенфу остается значимым понятием для Вьетнама».

Вьетнамское командование, как предполагалось, возглавлял лично генерал Джиап. В далеком 1953 году в прессе слово «генерал», как правило, заключалось в кавычки.

Превосходство американских военно-воздушных сил и артиллерии, конечно, настолько несомненно, что все мы охотно верим американским властям, заявившим, по слухам: «Повторение Дьенбьенфу полностью исключено». Нелегко нам было усомниться во всеведении и всемогуществе генерала Наварра в январе 1954 года.

Поскольку все, кроме этого имени, давно уже забыто, уместно было бы слегка освежить память. Дьенбьенфу — это широкая неглубокая долина с размещенной в ней взлетно-посадочной полосой, которая давала возможность для маневров и представляла в то время важную стратегическую ценность. Долина эта находится на высокогорном плато в северо-западной части Вьетнама, вблизи границы с Лаосом.

Французские войска располагались в долине, предоставив вьетнамской армии свободу занять все окрестные холмы, что не создавало никаких неудобств, поскольку в распоряжении французов были артиллерия и авиация. Скорее наоборот: главная идея заключалась в том, чтобы привлечь как можно большее количество вьетнамских солдат туда, где их можно было уничтожить превосходящими силами огня.

Через долину прошло примерно четырнадцать тысяч солдат французских соединений. Армия Вьетнама насчитывала около тридцати тысяч.

Французские войска, подвергавшиеся бомбардировке, были неподготовленными и в основном незащищенными перед шквалом артиллерийского огня. Мало кто из солдат сохранил боевой дух для ответной атаки, и оборону лагеря, которая длилась с 13 марта до 8 мая 1954 года, держали примерно 2500 отборных солдат, главным образом десантников. Бытует мнение, что это были в основном германские легионеры. На самом же деле состав был смешанный: в большинстве вьетнамцы, под началом французских офицеров, частично легионеры, марокканцы и алжирцы из регулярной колониальной армии. Командовали этими разрозненными частями те, кого называли «парашютной мафией».

Эта группа довольно молодых офицеров во главе с подполковником Ланглэ и его заместителем, командиром Бижаром, с предельной твердостью руководила обороной, прорвали которую только тогда, когда у них кончились боеприпасы.

Основным источником для всех тех, кого интересует эта тема, по-прежнему может служить книга Жюля Роя «Битва при Дьенбьенфу». Другая книга с очень удачным названием «Ад в одной небольшой точке», написанная Бернардом Фоллом, содержит статистические данные и множество полезных деталей. Полковник Ланглэ, доктор Пол Гровэн и капитан Жан Пожэ описаны в ней с положительной стороны; генералу Наварру, командующему войсками при Сайгоне, генералу Коньи, командиру театра военных действий в Ханое, и многим другим лицам предъявлены длинные списки обвинений.

Даже кратчайший отчет об этой битве был бы слишком пространен и неуместен здесь, но приведенные ниже цитаты показывают, как энергичная уверенность французской стороны сменилась чувством полнейшей безысходности. Эти цитаты, приведенные в хронологической последовательности, взяты из сообщений прессы и свидетельств очевидцев.

2 января 1954 года: «Французское командование уверено в том, что вьетнамской армии будет нанесено серьезное поражение при Дьенбьенфу»

(генерал Коньи, на пресс-конференции).

5 января 1954 года: «Дьенбьенфу не является укрепленным лагерем. Это — база для наступательных операций»

(генерал Кастри, полевой командир, мистеру Грэму Грину).

11 марта 1954 года: «Пора переходить в наступление… преодолеть страх и страдание»

(приказ вьетнамской народной армии, за подписью Во Нгуен Джиапа).

14 марта 1954 года: «Мы идем к катастрофе, и это моя вина»

(полковник Пиро, однорукий командир лагерной артиллерии, Ланглэ. На следующий день Пиро покончил жизнь самоубийством).

8 мая 1954 года: «Нет, нет, mon vieux[2], никакого белого флага. Вы разбиты, а не капитулируете»

(генерал Коньи по радиотелефону из Ханоя Кастри).

Н. Ф.

Глава 1

Ван дер Вальк был недоволен. Неужели обязательно обнаруживать преступления во время обеда? И другим людям тоже пришлось бросить свой обед, а у кого-то, о ком он только что услышал, оборвалась жизнь, не только обед прервался… «Старый занудливый бедолага, занудливый старый бедолага», — повторял он про себя.

Прощайте баклажаны с хрустящей сырной корочкой, запеченные в духовке. Положив трубку, он все еще продолжал держать в руке вилку. Его жена, не сдержавшись, фыркнула. Ван дер Вальк раздраженно швырнул вилку, не усмотрев ничего смешного в своем поведении, и вышел на улицу, на ходу застегивая плащ. Был промозглый серый день с ледяным ветром и непрекращающимся ливнем — на самом деле ничего удивительного, потому что стояла поздняя осень. Но поскольку это была Голландия и поскольку он находился в отвратительном настроении из-за покинутых баклажан, он громко и сердито произнес: «Типичный август». Его никто не услышал, потому что вокруг никого не было.

Ван дер Вальк с минуту постоял на пороге своего дома, стараясь настроиться на работу. Кто-то умер — кто-то, кто так и не пообедал. Патологоанатом тоже, должно быть, с большим сожалением отложил в сторону свою вилку («Хотя, бьюсь об заклад, он не ел баклажаны»). А патрульная полиция?

Ван дер Вальк, полицейский комиссар, руководивший оперативно-разыскной группой, взглянул на свои часы — без двух минут час. Куда запропастилась эта машина? Без всякой видимой причины люди вдруг исчезают, напыщенно подумал он, снял шляпу и снова надел ее, но поглубже, чтобы ее не сорвало порывом ветра. Размокшая картонная коробка с яркой рекламой лакричных конфет неслась по тротуару, едва касаясь поверхности, и замерла в шаге от него. Микроавтобус «пежо» с мигающим маячком на крыше сделал то же самое, и едва Ван дер Вальк успел сесть, как снова полил дождь.

— Куда едем?

Ему сказали по телефону, но это не отложилось в его голове. Он становится глупым стариканом, не только брюзгливым.

— Ван-Леннепвег.

Ну конечно. Пыльный, широкий, скучный проспект на окраине города. Новый квартал, бесконечные ряды муниципальных домов — обиталищ людей. Муниципальное убийство.

Бесполезно расспрашивать шофера о каких-то деталях. Он тоже из числа тех, кому пришлось отложить вилку и нож и с набитым ртом отвечать на телефонный звонок. «Пежо» повернул на Ван-Леннепвег: отвратительно безжизненный, обветшавший, унылый… Продуваемые автобусные остановки на слишком широких, а потому загроможденных небрежно припаркованными машинами, металлическими стойками для велосипедов и рекламными щитами тротуарах. Надписи: «Лимонад «Хироу», «Сигареты «Кабальеро», «Газонокосилки «Вольф», «Штамповка — за час» мелькали перед его глазами, пока машина замедляла ход.

— Здесь.

Он увидел машину «Скорой помощи». Полицейские в форме едва сдерживали человек пятьдесят охотников до отвратительных зрелищ всех полов и возрастов. Увидев Ван дер Валька, зеваки стали перешептываться и подталкивать друг друга локтями. Он с отвращением взглянул на них. Когда, был помоложе, он приходил в такое возмущение, что часто разгонял ротозеев. Но это было довольно бессмысленным занятием, поскольку они тут же, как вода, просачивались обратно. Эти люди получали настоящее плотское удовольствие. Не от чужих страданий, надо отдать им справедливость, и даже не от того, как ловко они затрудняли профессионалам работу. А просто от того, что им случилось оказаться достаточно близко, чтобы не пропустить ни слова и наблюдать за происходящим не хуже, чем по телевизору. Он видел, как они стояли и следили за неподвижным, истекавшим кровью человеком. Он почти ничего не мог сделать. Все они умирали так легко…

Это приводило в неистовство Арлетт, его жену. Он вспомнил, как однажды она налетела на одного из их сынишек, которому не было и десяти, и трясла его так, что у того чуть не оторвалась голова. Она побелела от ярости и негодования и приговаривала шепотом: «Еще раз увижу, что ты глазеешь на попавших в беду людей, и я убью тебя, слышишь?» Ребенок смотрел на пожар…

Ван дер Вальк протиснулся сквозь толпу, люди отступили на шаг.

— Четвертый этаж, — произнес полицейский.

Лифта не было. Это был один из малоэтажных домов, и четвертый этаж был последним. На лестничных площадках и в дверях квартир толпилось еще больше народу, а из-за их спин доносились громкие звуки забытых телевизор ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→