Двойная игра

Владислав Русанов

ДВОЙНАЯ ИГРА

Вслед за повелительным окриком на тропу из придорожных кустов вышли четверо. По двое — справа и слева. Колесница Громодержца недавно скрылась за небокраем, но зеленоватый свет похожей на круг подцветшего сыра Старшей Сестры дал возможность Виллиму четко рассмотреть арбалет, направленный ему в пупок.

— Держи руки на виду и лучше не дергайся! — приказал главарь, пришепетывая.

От своих подельников он отличался не только отсутствием передних зубов, но и клепаным шлемом со стрелкой-переносьем. Остальные обходились войлочными подшлемниками.

Виллим медленно развел руки в стороны. Ладонями вперед. Он хотел верить, что пальцы не дрожат. По крайней мере не так, как поджилки.

— Отпустили б вы меня, добрые люди, — молодой человек поразился, как жалко звучал его голос. Голос, которым он по праву гордился.

— Заткнись, — оборвал его нытье главарь, подходя поближе и поправляя крашеный кожаный плащ так, чтобы прикрыть металлически поблескивавшую бляху на груди.

— На что я вам? Одежка худая, денег нет почти… Только цитра. Так вам она без надо…

— Заткни пасть, я сказал!

Хлесткий удар по лицу заставил Виллима согнуться, пряча в ладонях разбитые губы.

— Лапы!

От жестокого тычка под дых воздух в легких мгновенно превратился в огненное алхимическое зелье, но руки вернулись в прежнее положение.

— Не нужно нам ни твое шмотье, ни твои медяки, — процедил шепелявый.

Стоящий по правую руку от него крепыш, бровь которого удивленно приподнималась от перечеркнувшего ее шрама, басовито хохотнул.

И тут Виллим понял, почему люди, принятые им попервам за обычных разбойников, не прятали лиц. Они не собирались его грабить. Они хотели его убить.

«Бежать, — молнией пронеслось в голове. — Кулаком шепелявого в наглую морду и в кусты…»

— И не вздумай. Болт догонит, — словно прочитал его мысли убийца.

Молодой человек затравленно оглядел кусты по обочь дороги. Нет, он не был принцессой из сказки. И храбрый герой в кованном нагруднике с каленым копьем в руке не примчит к нему на помощь на рыжем коне.

— Что, поняла кошка, чье мясо съела? — главарь подошел совсем вплотную, дыша застарелым перегаром. — Тише жить надо, сопляк. Дольше проживешь. Ты не дергайся, нам еще поболтать надо перед смертью. Так что, больше расскажешь — оттянешь смерть. Не надолго, но оттянешь.

Меченый опять хохотнул. Гулко, как в пустой бочонок.

— О… О… О чем рассказать? — язык с трудом повиновался Виллиму.

— Обо всем, о чем спрошу, говорливый ты мой. Только вначале Зыркун тебе пальчики попереломает…

Внезапный громкий шорох в кустах слева от дороги заставил всех, включая Виллима, повернуться. Медленно, как в кошмарном сне, позади арбалетчика соткалась из лесной темени крылатая тень. Правое крыло гигантского нетопыря лишь слегка коснулось незадачливого стрелка, но этого хватило, чтобы человек рухнул ничком в папоротник, не издав ни звука. Болт с мерзким чавканьем глубоко ушел в мягкую землю.

Виллим, повинуясь заячьему инстинкту, развернулся и бросился наутек, но врезавшийся в крестец тяжелый сапог шепелявого бросил его на дорогу. Прижимая к груди драгоценную цитру, молодой человек ударился локтями так, что из глаз брызнули слезы. Сквозь их мутную завесу он с трудом разглядел, как черный нетопырь превратился в человека. Точнее в юную тоненькую девушку, которая чудно присела на одну ногу, сжимая в руках дорожный посох.

Коротко кивнув Зыркуну на Виллима (мол, наблюдай) главарь пошел навстречу незнакомке. Клинок, словно по волшебству появившийся в его руке плясал, как жало ехидны. Третий убийца выхватил из-под плаща два кистеня и пошел полукругом, отрезая девушке путь к отступлению.

— Ты встряла не в свое дело, сестричка, — медленно, выплевывая каждое слово, проговорил шепелявый. — Ты сдохнешь вместе с ним.

Девушка не ответила, но пристальный взгляд, брошенный на убийц, сказал: «Это вряд ли…»

Кратким движением коснувшись уложенной вокруг головы косы, она вдруг стукнула посохом о землю и буквально взлетела в воздух, раскручиваясь вокруг собственной оси. Выпад предводителя убийц пропал втуне, а кончик развевающейся косы только слегка мазанул его по виску. Шепелявый еще не коснулся земли, когда конец посоха с хрустом врезался в кадык Зыркуна. И снова прыжок. Взмах посоха и треск ломаемых позвонков.

Три тела рухнули одно за другим. Над местом побоища воцарилась тишина, прерываемая только хриплым дыханием Виллима.

— Так и будешь лежать? — поинтересовалась девушка с лукавой улыбкой, подходя к нему и оборачивая косу вокруг головы. — Не притворяйся — я все видела. Ты успел получить только под зад, а от этого никто еще не умер.

Виллим с трудом поднялся. Это было нелегко, но еще труднее было устоять на трясущихся ногах.

— Спасибо, — проговорил он, как только смог вытолкнуть из себя членораздельный звук.

— Сочтемся, — беззаботно откликнулась незнакомка.

— Ты их убила?

— Нет, приспала маленько, — девушка с любопытством глянула на него, как на загорскую зверушку. — За что это они на тебя взъелись?

— Эх, кабы я знал, — сокрушенно покачал головой молодой человек. — Я думал, это обычные грабители.

— Наверное, ты редко это делаешь, — девушка поочередно оглядывала неподвижные тела.

— Что «делаешь»?

— Думаешь, конечно же. Иначе сразу узнал бы наемных убийц.

Взгляд ее остановился на видневшейся из-под плаща шепелявого бляхе.

— Ты знаешь, что это? — спросил Виллим осторожно.

— Дрянная безделушка, — похоже, его чудесная избавительница привыкла решать все вопросы коротко и однозначно. — Меди гораздо больше, чем серебра. Не стоит и полукроны.

Тем не менее, бляха отправилась в ее маленький дорожный мешок.

— В Дар-Кхосис идешь?

Виллим замялся.

— Ну, давай, соври мне, что по этой дороге можно идти в другое место, — улыбнулась девушка, ее серые глаза задорно блеснули.

— Меня зовут — Виллим, — ни к селу, ни к городу ляпнул молодой человек.

— Стемнело. Скоро взойдет Младшая Сестра. Давай уберемся отсюда как можно дальше. И подыщем спокойное местечко для ночлега.

— А тебе тоже в Дар-Кхосис?

— Не задавай глупых вопросов и пошевеливайся. Здешние края не место для прогулок по ночам.

И уже отойдя на несколько шагов вперед, бросила через плечо.

— Можешь звать меня Лаской.

Догнав спасительницу и приспосабливаясь постепенно под ее размеренный упругий шаг, шаг охотника и воина, Виллим подумал про себя:

«Что ни делается, все к лучшему. Не напади на меня эти ублюдки, может и не привелось бы встретиться с нею. Имечко чудное. Ласка. Такая приласкает, жди. Посохом по черепу. Но с такой как раз надежнее, чем с придворной потаскушкой.»

Место для ночевки выбрала Ласка. Она же развела маленький костерок, в свете которого Виллим принялся осматривать корпус и струны цитры. Хвала Хорталу Молниеметателю, все оказалось в целости. Одна-две глубоких царапины — не в счет. Его инструмент терпел и худшие лишения.

— А скажи-ка мне, знакомец дорожный, — девушка раскладывала на аккуратно свернутом плаще нехитрую снедь. — Как же ж ты до сих пор обходился без огня ночью — кремня-то с огнивом у тебя нет?

Чуть-чуть сморщенный носик ее выражал странную смесь презрения и любопытства.

— Да вот так и обходился, — не вдаваясь в подробности, отозвался Виллим. — Я человек привычный. «Правое крыло на землю постелю, левым — накроюсь.» А вообще-то, меня Виллимом зовут.

— Ишь ты, сказочник… Больше седьмицы на земле спал, говоришь?

— Не веришь, не надо…

— Ладно, не обижайся, Виллим. Нам с тобой еще два дня вместе топать.

Молодой человек не сумел сдержать довольную улыбку. Все-таки с такой спутницей можно было путешествовать и подольше. И безо всякой опаски. Слегка тронув струны цитры, он проверил настройку.

— А ты, никак, за трувера себя выдаешь? — Ласка поправила выбившуюся прядь русых волос.

— Что значит «выдаю»? — возмутился Виллим.

— Молод ты еще для настоящего мастерства. Разве что так — подпасок…

— Да что ты знаешь о настоящем мастерстве? Я, если хочешь знать, при дворе самого герцога Ландорского… — он замолчал, понимая, что сболтнул лишнее.

— Герцога Ландорского, говоришь?

— Ну, герцога или не совсем… И вообще не при дворе…

— Спой, трувер, — с лукавой улыбкой попросила вдруг девушка. — Или при дворе герцога ты тоже только объяснял всем, какой ты знаменитый?

— Изволь, — Виллим так и не сообразил — смеется над ним Ласка или серьезно говорит.

Тонкие длинные пальцы привычно коснулись струн и цитра отозвалась вкрадчивым, слегка шелестящим звуком. Виллим откашлялся, голос уже не звучал так унизительно-противно, как в разговоре с шепелявым.

Где ты? В какой дали

Клубок тот путеводный?

Он на краю земли

Или в тиши подводной?

Всю буду жизнь искать,

Хоть тороплюсь я очень.

И не устану ждать

В пустые дни и ночи.

Мелькнет шальным огнем

Час долгожданной встречи

И станет ярким днем

Дождливый серый вечер…

— Умеешь, трувер… — проговорила девушка после недолгого молчания.

— Виллим, — напомнил молодой человек, подсаживаясь поближе.

— Умеешь, Виллим, — машинально повторила она и вдруг спохватилась. — А ну, на место, шустрик! Ишь, герой-любовник выискался.

— И в мыслях не было, — Виллим в мгновение ока оказался на своем месте — слишком ярко в его памяти запечатлелись недвижные тела л ...