Бонус. Когда ты снимешь маску

Когда ты снимешь маску

Миа Тавор

Часть 1. Меня собирают на бал

Это немыслимо. Я получила эту новость только утром, и меня до сих пор колотит. От возмущения или ужаса — еще не знаю. Учитывая, что там будут они оба… Наверное, все-таки второе.

— Смотри на меня, дорогуша, — недовольно восклицает Клэр, чуть не угодив щипчиками мне в глаз.

Я так погрузилась в свои мрачные мысли, что совершенно забыла, что в этот самый момент она колдует над моими бровями. И вправду небезопасное занятие.

— Вот еще не хватало перед балом выколоть тебе что-нибудь, — хмурится она. И небрежно-грациозным движением откидывает назад челку.

Я не сомневаюсь, что она провела перед зеркалом часы, отрабатывая этот жест снова и снова.

— Тебе не кажется, что это кошмарная идея?

— Что? — мычит она, потому что зажимает щипчики идеально накрашенными губами и теперь орудует ниткой.

— Маскарад, — почти кричу я.

Как она не понимает, что это сводит меня с ума?

Она энергично кивает, и я уже радуюсь, что нашла того, кто меня хоть чуточку пожалеет.

— Определенно кошмарная… — соглашается Клэр. — Сообщить об этом в тот же день. Как они думают, я успею тебя подготовить? Я что, волшебница? Да они вообще понимают, сколько здесь работы?

Я сникаю. Ну вот, в этом вся Клэр. А я-то понадеялась, что увижу в ней сочувствующую душу.

— Я не об этом, — отзываюсь я, с облегчением ощущая, что с бровями наконец-то покончено. Даже под умелыми пальчиками Клэр это все равно пытка. — Я не понимаю… Зачем им это?

Она бросает на меня быстрый взгляд. И принимается молча замешивать что-то в новой лиловой баночке, которую вытащила из своей необъятной сумки.

— С какой стати устраивать бал-маскарад на Новый Год? Да еще и для всех? — угрюмо спрашиваю я в потолок, потому что она не разрешает мне подняться — видите ли, "еще не окончено." Поэтому я так и остаюсь лежать на диванчике возле камина, который служит нам вместо профессионально кресла. Конечно, по этому поводу Клэр не перестает горестно причитать.

— Ведь красные никогда не оставались на рождественские праздники? НИКОГДА. А тут. Маскарад? И приглашение, больше похожее на приказ?

Я поворачиваю голову и смотрю на красный конверт с изображением черной, отделанной атласным кружевом маски на столе. От него веет чем-то зловещим. Опасным. И даже… Мое сердце бьется вдвое сильнее… Волнующим.

Клэр вдруг занята своей баночкой, будто это стало самым важным на свете. Но я так взбудоражена новой школьной прихотью, что не обращаю внимания, что обычно разговорчивая сплетница Клэр вдруг подозрительно воды в рот набрала.

— Это наверняка она вновь что-то задумала, — хмуро заключаю я, не в силах отвести взгляд от конверта. И послушно выпрямляю ногу, когда Клэр деловито об этом просит. Даже не подумав спросить — зачем. Настолько я погружена в судорожную попытку раскрыть коварный замысел миссис Джеймс. — Она и директор. Им явно что-то нужно.

Учитывая, что соревнование не принесло миссис Джеймс того, чего она хотела им добиться, а именно: сгладить споры между красными, и лишь усилило внутреннюю вражду, этот бал-маскарад явно предназначен для какой-то цели. Вот только я никак не могу понять — какой. Если помирить красных, то зачем звать всех? Тех, к кому они относятся хуже, чем к насекомым?

— Может, это просто бал? — невинно замечает Клэр. Она намазывает мне ногу до колена чем-то приятно теплым.

— Эта ведьма ничего не делает "просто" так, — я качаю головой и перебираю пальцами растрепанную косу. Затем добавляю расстроенно: — Нет, в этом просто нет никакой логики.

Я думала, что уже хорошо узнала свою могущественную соперницу — грозу всей школы. Но ее очередной ход ставит меня в тупик.

Ну зачем? Зачем? Чего еще от нее ждать?

— Ай-ай, — кричу я, потому что кожу на ноге резко обжигает. Это Клэр рванула вверх белую полоску. — Что ты делаешь? — возмущаюсь я, подтягивая к себе колено и потирая больное место.

— Эпиляцию, глупая, — насмешливо заявляет она, поднимая бровь и профессионально осматривая то, что осталось на полоске. Кажется, она удовлетворена. — А ну, дай сюда.

— Это еще зачем? — возмущаюсь я, борясь с ней за свою пострадавшую от такого жесткого обращения собственность.

— Надо.

— На мне длинное платье, — пытаюсь возразить я. — Никто все равно не заметит.

Клэр щурится. Как-то подозрительно. Будто знает что-то, чего не знаю я. Но затем снова становится прежней. Непревзойденным мастером самого престижного салона красных — "У Ванессы".

— Дорогуша, — говорит она лилейным голосом. И склоняет голову набок, — я не делаю полработы. ЭТО НОВОГОДНИЙ БАЛ. И ты у меня будешь выглядеть на все сто. Иначе конец моей репутации. Я и так занимаюсь тобой совершенно бесплатно. Так будь так добра — поработай хотя бы на рекламу.

— Но это же больно.

— Потерпишь, — она снова тянется ко мне с палочкой, намазанной какой-то смесью. — К тому же так всегда приятнее — поверь мне. Но вообще, — нагло добавляет она, не переставая ни на секунду ловко меня обмазывать, — потом, конечно, лучше начать процедуры, чтобы навсегда избавиться от такого (морщится) неслыханного покрова… После праздников запишу тебя к нам без очереди. Как же тебе повезло, что ты знаешь меня — прямо не перестаю изумляться…

Она увлекается и продолжает что-то щебетать про салон, будто рада смене темы.

Я смотрю на нее. Идеальный макияж, шикарная прическа, королевские повадки — Клэр ничуточку не изменилась с того дня, когда она ни с того ни с сего впервые заявилась в мою комнату. Меня почему-то заполняет прилив нежности.

— Клэр, — говорю я, положив подбородок на второе колено и наблюдая за ней, — а если честно, зачем ты здесь?

— В каком смысле? — спрашивает она, орудуя то палочкой, то белыми полосками. Оказалось, что потом уже не так больно, и я покорно сношу ее издевательства над своим телом. По крайней мере, жалуюсь не так громко, как прежде.

— Ну, я же не из тех, кого ты привыкла у себя принимать. И никогда ей не буду. Так что ты просто тратишь свое время.

— Реклама, детка, — равнодушно отзывается она.

— Вряд ли она тебе нужна, — парирую я, не задетая ее прямолинейным ответом.

— Тогда что, по-твоему? — она сдирает последнюю полоску. Будто нарочно больно.

— Это ты мне скажи, — я ойкаю и чешу покрасневшую кожу.

— Не трогай. Это мы сейчас смажем, чтобы не было раздражения, — она снова копается в своей сумке.

Нежный, похожий на лимонный сорбет крем тает на коже с приятным холодком. Я не узнаю свои ноги — глянцевый блеск и шелковистость, будто самая настоящая модель с обложки.

— Ну, я же говорила, что так лучше, — едко улыбается Клэр, наблюдая за моим лицом. Кажется, мой восторг ей по душе.

— Ничего себе… — Я провожу по ноге и ощущаю подушечками настоящий бархат.

— Детка, это только маленькая часть того, что я могу с тобой сделать, — лукаво ухмыляется она. — Вот если бы ты мне позволила…

— Так ты не ответила, — перебиваю я, потому что не хочу вновь выслушивать длиннющий список того, что во мне нужно срочно улучшить.

Клэр обиженно надувает губы. Она спит и видит, как бы превратить меня в идеальную куклу Барби. На ее вкус, конечно.

— Очень даже ответила. Добавить нечего, — отрезает она. И опять берет в руки лиловую баночку.

Палочка со смесью в который раз опасно приближается ко мне. Я наблюдаю за ней с тревогой. Мне кажется, невыносимая Клэр задумала что-то особенно нехорошее.

В ее глазах задорный блеск, и от ужаса я еще больше поджимаю к себе коленки.

— А теперь, дорогуша, — коварно улыбается она. — Снимай-ка шортики и раздвинь пошире эти прелестные ножки…

Часть 2. Мне завязывают глаза

По дороге к старой калитке я все еще вне себя. Не помогли ни слезные просьбы пощадить, ни громкие крики о помощи. Клэр оказалась глуха к моим мольбам.

Не обращая внимания на надутые от обиды щеки, она ловко облачила меня во все остальное. Не забыла даже белоснежные подвязки из тончайшего кружева, украшенного крохотными жемчужинками. Такими нежными, что воздушный узор казался сплетенным из морской пены.

— И самое главное, — невозмутимо заявила она, сунув мне что-то холодное в руку. — Наденешь перед самым входом, поняла? Не раньше и не позже.

Я отдернула широкое бальное парчовое платье хищного бордового окраса (опять идея Клэр) и вышла, громко хлопнув напоследок дверью. Больше никогда не буду с ней разговаривать.

Внизу тетя Беатрис и Марджи еще хлопотали возле расфуфыренной и раздраженной всем Николь, которую, пользуясь полным отсутствием мужчин, собирали в гостиной. К этому времени, вопреки сыпавшимся на нее лестным комплиментам, моя и без того некрасивая и нескладная кузина походила на неудачно украшенную елку.

Перехватив злобные взгляды этой троицы, я отвернулась и поспешила пересечь коридор.

"За каждым пришлют отдельную машину", — говорилось в приглашении, которое я нервно сжимала перчаткой. Моя сейчас ждала у входа, и, приподняв вверх платье, в свете единственного фонаря я направилась по хрусткой от снега дорожке. Туда, где шикарный черный Мерседес выхватил фарами подъездную аллею.

— Мэм, — останавливает меня водитель, когда я второпях берусь за натертую до блеска ручку.

Он выступил из чернильной тени позади меня, и от неожиданности я вздрагиваю и отдергиваю пальцы от машины.

— Простите, не хотел вас напугать, — улыбается он, обнажая ряд белых зубов. Его глаза закрывает элегантная маскарадная маска.

— Ни… ничего, — я бросаю на него настороженный взгляд и запахиваю поплотнее накидку.

...
Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→