Павшая империя

К. Н. Ли

Павшая империя

(Хроники империи драконов — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

1

Убивать человека — грязное дело. Мольбы, просьбы, а потом крики. И кровь.

Отец Мардук покинул комнату церемонии до конца заклинания. Его ладони покраснели от борьбы с духами и заблудшими душами. Но сегодня он лучше подождет снаружи. Хотя он приносил жертву. Он знал, что это не сработает.

Никогда не срабатывало.

Он стиснул зубы, толкнул наружу тяжелые деревянные двери и впустил яркий солнечный свет.

За дверьми тела висели вдоль мощеной дороги, что вела от храма Небесного братства. Они истекали кровью по старой традиции, брошенные стихиям. Но никто из них не оказался полезным.

Маги.

Последний источник истинной магии.

Кровь пятнала сотни ступенек, что вели в храм. Он был в пять этажей, построенный в начале времен рабами, захваченными при первом Правлении огня. Созданный из земли, дерева и камня, храм простоит до конца времен.

Впереди лежал Тир, пустошь, а с другой стороны и сзади было зачарованное море.

Отец Мардук стоял снаружи на вершине лестницы у храма. Он повернулся вправо к зеленым водам моря Тигири, таким чистым, что можно было увидеть белый нетронутый песок на дне. Бушующие волны успокаивали. Плавные. Они сильно контрастировали с мрачным, но необходимым видом.

Если они хотят спасти мир, им нужно жертвовать каждым найденным магом.

Пока они не найдут правильного.

— Отец Мардук, у меня есть просьба насчет следующей территории для поисков, — сказал брат Даган.

Мардук оглянулся на стареющего мужчину. Его длинные белые волосы почти доставали до колен, его хрупкое тело было укутано тяжелой лиловой мантией, еще тяжелее выглядел золотой символ их секты.

— И какой она будет? — спросил Мардук. — Еще раз скажешь Скал, и твоя голова будет на шесте.

Рот Дагана раскрылся и закрылся. Он сглотнул, румянец растекался по его впавшим щекам.

Мардук закатил глаза и посмотрел на темнеющее небо.

— Как я и ожидал. Как я и говорил каждый раз до этого, мы не будем рисковать разгневать богов вторжением на нейтральную территорию. Не думаешь, что мы потеряли достаточно их благосклонности? Нам стоит почитать их желания и оставить мирные земли в покое, — хоть он и говорил эти слова, он жаждал попасть в нетронутые земли, что хранила в безопасности старая сделка между мертвыми божествами и забытыми богами.

— Конечно, глава. Как пожелаете, — сказал Даган, и Мардук слушал, как он повернулся и пошел к двери.

— Но ты сказал не все.

Как всегда.

Не стоило потакать его идее вторгнуться в Скал. Не стоило позволять ему думать о таком. Мардук не стал бы главой секты, если бы рисковал зря. Для того нужны были приспешники.

Он призывал рунический дух, и голубая сфера зависла над его головой, озаряя его омолаживающим светом. Только так он мог не дать себе упасть от усталости. Мардук не спал.

Не мог.

Не после всего, что сделал.

Не до тех пор, пока не вернет все в мире на место.

— Боюсь, за это вы лишите меня головы.

Грудь Мардука задрожала от смеха.

— Давай. Говори вольно.

— Благодарю, отец, — сказал он, кланяясь. — Камни Тарта указывают на Скал. Камни не врут.

Мардук закрыл глаза.

— Если думаешь, что я послушаюсь каких-то камней, то ты не просто сошел с ума. Ты весь искажен.

— Но, отец, камни оставили в этом мире, чтобы направлять нас.

Мардук повернулся к нему.

— Их камни. Камни с резьбой, созданные слепыми детьми, когда мир был во тьме.

— Возможно, отец. Но у жрицы было видение.

Это было интересно. Мардук вскинул толстую черную бровь. Он сунул руки в рукава, скрестив их под грудью. А потом шагнул вперед.

— Продолжай.

Надежда заполнила глаза Дагана.

Да, им требовался весомый повод, чтобы сделать то, что Мардук хотел сделать все это время. Он знал, что его терпение будет вознаграждено.

— Она говорит, маг, что нам нужен, замечен меж двух красных рек. Истинный потомок клана Эрани.

«Продолжай».

— В Скале, отец. Уверен, если жрице снилось это место, то мы будем действовать не против воли богов. Вы не согласны?

Изобразив раздражение, Мардук тяжко вздохнул. Он тянул неудобную тишину достаточно долго, чтобы Даган сжался. Жрица была лишь девчонкой, темным эльфом, которая сказала бы что угодно, лишь бы ее не принесли в жертву. Он это допускал. Целомудренным монахам нравилось смотреть на нее, они верили ее пророческой болтовне.

Он пошел к двери, и дух в сфере следовал за ним над головой.

— Хорошо. Найдем этого мага.

2

Первый поцелуй должен быть особенным. Запоминающимся. Томас отодвинулся от Амалии, ее глаза открылись в смятении.

«И все?».

Ее серебристо-серые глаза заполнило разочарование.

Этого она ждала всю жизнь?

Вкус лука был на его языке, и его сухие потрескавшиеся губы не делали опыт лучше.

Он улыбнулся ей с брешью между зубов, которую она надеялась однажды полюбить.

Амалия не могла перебирать. Томас был не самым красивым, не самым умным в деревне, но он говорил о любви к ней. Он умел торговать и был добрым.

Она облизнула губы и выдавила улыбку.

Ему не повезло.

Редкие подумали бы жениться на маге. Особенно на таком, как Амалия, отмеченном богами. Не в то время, когда на магов охотились Волки или, что хуже, Братство.

Скал была нейтральной территорией. Но невидимые границы не спасали, ведь у людей на территории были такие же предрассудки, как и у тех, что снаружи.

— Итак, — сказал он, его щеки покраснели. — Что ты думаешь?

— Это было мило, — сорвала она, моргая.

Облегчение на его лице успокаивало. Через месяц Амалии будет пятнадцать. Пора будет стать женой Томаса.

— Хорошо, — сказал он. — Не скажу даже, как долго я ждал этого момента. Кажется, всю жизнь. Сколько себя помню. По ночам я могу думать только о том, как твои глаза похожи на ночное небо. Я все отдал бы, чтобы смотреть в твои глаза до конца своих дней.

Ее улыбка стала искренней. Ей стоило отогнать эгоизм и желание красивого юноши, из-за которого ее сердце пело бы. Пора было покончить с детскими глупыми мечтами о жизни. Пора было принять судьбу и подготовиться к простой жизни с простым мужчиной.

— Я не знала, — сказала она и коснулась его ладони.

— Конечно. Ты едва смотрела на меня, пока наши родители не договорились о помолвке.

Она провела пальцами по своим спутанным волосам. Почему-то длинные черные пряди всегда спутывались.

— Это не так. Ты очень хороший юноша. Любая девушка была бы рада получить тебя.

— Приятно слышать от тебя. Но я не рыцарь и не всадник. Во мне нет ничего особенного.

— Это так. Но добрее тебя в деревне не найти, — сказала она и посмотрела на бледное небо. Запах дождя слабо ощущался в воздухе, облака постепенно темнели. — Может, нам вернуться в деревню? Похоже, сюда движется буря.

Он проследил за ее взглядом, убрал длинные темные волосы со своих глаз цвета красного дерева.

— Думаю, ты права, — он потянулся к ее руке. Она обхватила его ладонь, и он поднял ее на ноги.

Она стряхнула траву с выгоревшего голубого платья и серого плаща и потянула руки над головой. У ручья у подножия Рыдающей горы они до этого ели спелый манго и теплый медовый хлеб, приготовленный ее матерью для их первой прогулки наедине, как будущей пары.

Этой ночью будет пир. Их семьи поужинают вместе, их отцы будут обсуждать, как объединить их ресурсы.

Так было в Скале.

От этого Амалия хотела бы освободиться.

Они вместе собрали одеяло и корзинку, до них донесся запах горящего дерева.

Она нахмурилась и выпрямилась во весь рост, почти не уступая в этом Томасу.

— Что такое?

Она понюхала воздух.

— Ничем не пахнет?

— Пахнет, — он нахмурился. — Что это?

Воздух пах углем и серой. Осознание охватило Амалию, и ее лицо побелело. Она знала этот запах.

Ее сердце сжалось, она бросила корзинку и побежала к деревне. Это не могло происходить. Это должен быть кошмар.

— Что такое? — спросил Томас, побежав за ней.

— Драконы!

3

Небо пылало красным и оранжевым от огней драконов, летящих с Рыдающей горы к городу Скал. Амалия и Томас бежали по полю пшеницы, отчаянно пытаясь предупредить остальных. Они размахивали руками, легкие пылали, они бежали на полной скорости, изо всех сил.

Скал не видел драконов веками. Почему они вернулись?

Ее сердце подпрыгнуло к горлу, дракон пролетел и пронзил когтями плечи Томаса. Юноша закричал. С дикими глазами он тянулся к ней, пока дракон нес его в небо.

— Амалия!

Она споткнулась и упала лицом в траву, расцарапала переносицу.

Она охнула:

— Боги, помогите нам.

«Беги», — приказал незнакомый женский голос.

Амалия в смятении поступила наоборот. Онемев от страха, она перекатилась на спину. У нее была половина секунды, чтобы решить, использовать силу или скрыться.

Эта секунда пролетела быстрее, чем она ожидала, и она с ужасом смотрела, как дракон потянул Томаса за голову и бедра, разрывая надвое.

Она побелела. Его крик будет терзать ее до конца дней.

Вина охватила ее. Она могла спасти его. Хотя бы попытаться. Зачем магия, если она слишком боялась использовать ее? Сколько раз ее отец просил не использовать магию? Магия была грязной. Злой. Ее использование только навлекло бы гнев богов на их мирное королевство.

Но зачем давать магию, а потом запрещать ее использовать?

Теплые слезы лились из уголков ее глаз.

«Вставай и ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→