Карлус Ламарка

Военно-политическая работа с массами

От редакции «Пунто финаль»: Карлус Ламарка, 31 год, рост 170 сантиметров, глаза карие, руководитель «Революционного авангарда народа» и один из самых смелых лидеров освободительного движения в Бразилии. В интервью журналу «Пунто финаль», взятому в Рио-де-Жанейро, Ламарка предельно ясно объясняет причины, по которым он покинул бразильскую армию, где служил в звании капитана, и вместе со своей организацией, в настоящее время объединяющейся с КоЛиНа («Коммандос национального освобождения»), обратился к политической борьбе. Кроме того, капитан рассказывает о таких действиях, как экспроприации, предпринимаемые для финансирования революционеров, и других адекватных ответах на реакционное насилие.

* * *

Что вас заставило порвать с бразильской армией?

Я один из немногих бразильских офицеров — выходцев из рабочего класса. Моим родителям стоило многих сил дать мне образование, и я выбрал свой путь, убежденный в том, что вооружённые силы могут внести вклад в освобождение и развитие моей страны. Позже я распрощался с иллюзиями. Армия (в своих верхних эшелонах) оказалась авангардом реакции в Бразилии. Её основная функция — полицейская. Она служит инструментом сохранения привилегированного положения правящего класса, который держит подавляющее большинство населения Бразилии в ужасных условиях эксплуатации, нищеты, неграмотности и антисанитарии. Молодые офицеры и солдаты ежедневно выслушивают проповеди о «внутреннем враге бразильской демократии». И кто этот внутренний враг? Это рабочие, требующие увеличения ничтожных зарплат и легализации своих классовых организаций[1]; это студенты, борющиеся за повышение стипендий, продление каникул, бесплатное образование, свободу собраний; это интеллектуалы и художники, кинематографисты и журналисты, борющиеся за свободу творчества; и, наконец, это весь бразильский народ, который требует проведения свободных выборов и улучшения жизни. Каждый, кто стремится к переменам, кто борется с существующей системой социальной несправедливости, попадает в число «подрывных элементов, находящихся на содержании у международного коммунизма».

В вооружённых силах процветают чинопочитание и презрение к трудящимся, там прибегают к невообразимым пытками. После 1964 года[2] я понял, что возможность мирного решения проблем Бразилии исчерпана. В те годы я стал искать контакты с революционными организациями, сделавшими аналогичные выводы и предлагавшими соответствующий путь бразильской революции. Для этого в нашем гарнизоне было создано небольшое объединение из моих армейских товарищей, думавших так же, как и я.

В середине 1968 года некая группа напала на военный госпиталь и экспроприировала 9 автоматов FAL. Сразу же мы приступили к её поискам, так как считали, что интерес этой организации к оружию свидетельствовал о стремлении начать партизанскую борьбу в Бразилии.

Этой группой оказался «Революционный авангард народа» (РАН), осуществивший, кроме этого нападения, казнь в Сан-Паулу капитана Чендлера — североамериканца, запятнавшего себя военными преступлениями во Вьетнаме[3]. В результате последовавшей за знакомством политической дискуссией мои товарищи и я стали ячейкой РАН.

Основной задачей нашей ячейки (это был разработанный нами план, командование РАН его утвердило) стало проведение крупной экспроприации оружия и боеприпасов из казарм Китауна в Сан-Паулу, где мы проходили службу. После этой операции мы порвали с армией и полностью посвятили себя делу революции.

Эта акция была успешной?

Нет. Успех был лишь частичным. За два дня до запланированной даты, 26 января 1969 года, в Итапесерика-да-Серра, Сан-Паулу, были арестованы четыре наших товарища. Это произошло, когда они красили грузовик, необходимый нам для вывоза оружия из казарм, в цвета бразильской армии. На грузовике можно было бы вывезти около 400 автоматов FAL, пулеметы, минометы, боеприпасы. Всё, что вместилось бы. Мы — «Революционный авангард народа» — не собирались оставлять всё это только себе. Определённое количество оружия мы хотели передать другим организациям, которые также участвовали в вооружённой борьбе. Так как попавшие в плен товарищи были в курсе нашего плана, мы — ячейка в казармах — на следующий же день перешли на нелегальное положение, забрав с собой максимум того, что смогли унести в этой чрезвычайной ситуации: 63 автомата FAL, пулеметы INA, боеприпасы и так далее.

Бразильские власти говорят, что уничтожили «Революционный авангард народа». В том числе благодаря этим арестам. Это так?

Нет. Им не удалось разгромить «Революционный авангард народа» посредством репрессий. В первую очередь потому, что в полном соответствии со своими программными заявлениями группа была хорошо организована.

Январские аресты — отчасти из-за предательства одного из пленённых товарищей (остальные продемонстрировали исключительную выдержку), отчасти из-за недостатков в нашей организационной структуре — привели к цепи новых задержаний, которые прекратились лишь в марте. Важно отметить, что репрессивный аппарат определил нас в качестве главной цели, и из-за этого обращение с заключенными приобрело вид настоящего варварства. Применение электрогенераторов, «жердь для попугая»[4], прижигания, изнасилования соратниц. Некоторые из наших товарищей не выдержали таких пыток.

Но те, кто остался на свободе, поистине нечеловеческими усилиями восстановили организацию и подняли её на качественно новый уровень. В апреле 1969 года мы созвали конгресс, на котором дали критическую оценку нашей прошлой деятельности, пересмотрели политическую линию и, после широкого обсуждения во всех низовых структурах, избрали новое командование.

Но объявлялось, что тогда «Революционный авангард народа» был распущен...

Верно. Однако он был распущен только чтобы объединиться с КоЛиНа («Коммандос национального освобождения») и создать новую национальную организацию, лучше подготовленную для ведения революционной борьбы в Бразилии. Эта новая организация получила название «Вооружённый революционный авангард — Палмарес».

Тем не менее, объединение не было скоропалительным. Мы в течение почти двух лет вели переговоры с КоЛиНа — одной из групп, вышедших из «Полоп» («Рабочая политика», в настоящее время — Рабочая коммунистическая партия)[5]. Часть из нас, теперь уже бывших членов РАН, также когда-то состояла в «Полоп». Экс-КоЛиНа прошла через серьезный кризис, потеряла кадры, материальные и финансовые ресурсы и оказалась перед лицом необходимости полного обновления.

Слияние двух организаций отвечает задачам нового этапа, который переживает сейчас левое движение в Бразилии. Начавшийся в 1960 году непрерывный процесс обособления различных фракций в настоящее время сменил вектор на обратный. Теперь различные группы объединяются вокруг выбора того или иного политического пути, выбора, к которому принуждает нас революционный процесс.

Почему «Палмарес»?

В память о героической борьбе бразильских негров против рабства. До того, как рабство было отменено, бежавшие с плантаций чёрные бразильцы организовывали так называемые киломбу[6], самой известной из которых была Палмарес[7]. В этой киломбу негры Северо-Востока Бразилии сражались до последнего человека. В борьбе, организованной этими комбатантами и их семьями в деревнях, проявился коллективизм довольно высокого уровня. Преследуемые крестьяне — преступники для колониального правосудия — находили убежище в Палмаресе. Киломбу сражались почти сто лет. Это была подлинная борьба угнетённых против угнетателей и первый опыт партизанской войны в Бразилии.

Какой видит «Вооружённый революционный авангард — Палмарес» революцию в Бразилии?

Ответ на этот вопрос должен содержать в себе и ответы на весьма непростые теоретические и политические вопросы, что несколько проблематично из-за ограничений, наложенных рамками этого интервью. В самом общем виде наша точка зрения такова:

Сельские районы представляют собой «слабое звено» в цепи империализма. В них наиболее остро проявляются противоречия, порождаемые бразильским капитализмом. В них живёт бóльшая часть населения Бразилии и подавляющее большинство эксплуатируемых. Чтобы изменить ситуацию в сельском хозяйстве страны, нужно сломать всю систему, основанную и построенную именно на отсталости и нищете наших сельских районов.

В этих районах мы создаём первую партизанскую колонну — альтернативу власти господствующих классов, зародыш будущей Народной армии. Строительство подобной армии в Бразилии означает не только формирование партизанских колонн, но и организацию нерегулярных партизанских отрядов во всех жизненно важных точках страны. Это предполагает расширение военно-политической работы с массами, в первую очередь — с рабочим классом.

Рабочий класс, несмотря на длительный период зависимости от реформистов, несмотря на заткнутый кляпом рот и жестокое подавление со стороны бразильской диктатуры, играет крайне важную роль в революционном процессе в стране.

Но разве капитан Ламарка не «хладнокровный убийца»?

Это диктатура хладнокровно убивает наших товарищей. С января по август были убиты пятеро из нас: Жуан Лукас Алвес — замучен до смерти полицейскими в штате Минас-Жерайс; Севериану Виана Колон — погиб под пытками полицейских палачей штата Гуанабара; Рамилтон Кунья — застрелен, когда шел с работы; Карлус Роберту Занирату — подвергнут столь жестоким пыткам, что предпочёл в наручниках броситься под автобус; Фернанду Боржес де Паула Феррейра — застрелен полицией в Сан-Паулу.

Жестокость бразильской диктатуры ужасает. Десятки наших товарищей подвергаются таким пыткам, что на всю жизнь ост ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→