Без индекса. Книга стихов

Диана Коденко

Без индекса. Книга стихов

От издателя

Диана Коденко известна в первую очередь как автор-исполнитель. Однако — нечастый случай среди бардов — её стихи совершенно органично воспринимаются не только на слух, но и на бумаге. Даже в отрыве от музыки, от энергетики и обаяния авторского исполнения в них продолжают звучать мелодия и ритм, остаётся восхитительная игра созвучий. Но при этом (таково свойство бумажной книги!) возникает ещё бОльшая, чем со сцены, обращённость к читателю.

А это очень важно, потому что один из главных талантов Дианы как поэта — способность сопереживать. Она умеет видеть в каждой сложной ситуации, в каждом сюжете прежде всего не образы и символы, а настоящих, живых, чувствующих людей, понимать и принимать их. «Ты же видишь — я чувствую боль твою» — едва ли не кредо. Во всяком случае, очень откровенное и честное признание.

Если вы уже слышали песни Дианы — познакомьтесь с ними заново. Если нет — просто познакомьтесь с ними. Сначала в этой книге, а после, может быть, и в зрительном зале.

ЗДРАВСТВУЙ, СТРЕЛА, ПРОЛЕТЕВШАЯ МИМО…

Вместо предисловия

Когда скептики ноют, что поэзия умерла, мы даже не вступаем с ними в спор. Для них — умерла. А мы знакомы с Евгением Лукиным. С Борисом Смоляком. И, конечно же, мы знакомы с Дианой Коденко. Это, знаете ли, была любовь с первого взгляда. «Здравствуй, стрела, пролетевшая мимо…» — и всё, влюбчивые Олди пропали навсегда.

Вне стихов Диана предпочитает тихие углы и скромные полутона. Но стоит ей взять в руки гитару… Тяжкое бремя — быть центром внимания. Это как с укротительницей тигров. Струсишь, замешкаешься — сожрут. Держать зал — занятие для Атланта. Как держит зал прекрасная, хрупкая женщина? На одном плече держит. Слушают, молчат; вздыхают. Иногда кажется, что Диана может петь одну и ту же песню, раз за разом, и ничего не изменится. Всё так же будут слушать и требовать: ещё! Стихи окружают свою создательницу, как гвардия — королеву, и мы почтительно склоняем головы.

Точность интонации. Безошибочность выбора. Трагичность, не знакомая с отчаянием. Мир преломляется в стихе, и Диана видит нас, здешних, сегодняшних: Гамлетов, не знающих родства, Муромцев, не ведающих пробуждения. Слово становится делом и, как писал Галич, грозит потрясеньем основ. Песня становится словом, ложась на белый лист бумаги, и читатель переживает её заново, под собственную музыку.

Талант поэта, музыканта и певца — редкое сочетание. Нечасто весь букет уживается в одном человеке. Диана Коденко — из исключений. Слово, Музыка и Голос идут рука об руку, сплетаясь в завораживающем хороводе, сливаясь в единое целое. Но и по отдельности каждый из трёх талантов — самоценен.

Нам повезло. Мы давно знакомы с Дианой и с её песнями.

Нам везёт по-прежнему: мы вновь начинаем знакомство с белого листа. Белый лист с чёрными буковками. Которые складываются в строки, строфы… Стихи опять начинают звучать — уже не снаружи, а внутри нас.

Знаете, как это прекрасно — знакомиться заново?

Дамам дарят цветы. Поэтам — слова.

Позвольте, Диана…

БАЛЛАДА СТРУНЫ

Посв. Д. К.

…а над струной — как над страной,

Распятой на кресте.

И вновь распахнуто окно —

Сквозит, и не спастись.

Который век в слепой Москве

Баюкают гостей

В железной колыбели лет,

В мозолистой горсти.

Обсело крыши вороньё —

Толпою к небесам

Прорвались чёрные гонцы,

Неся благую весть:

Тебя, меня, его, её

Берут в Эдемский сад.

Готовьтесь отдавать концы —

Сегодня, каждый, здесь.

Ах, хрупок лёд, и переплёт

Саднит на холода,

Друзья приходят по ночам —

Без тел и без звонка,

И то, что замок укреплён,

Что пушки в три ряда,

Не интересно никому —

Привет, как жизнь, пока.

А над струной, как за стеной,

За крепкою стеной,

А над струной, как на ветру,

Не пахнущем людьми,

И вновь ковчег выводит Ной

По хлябям в мир иной,

Где вечен строй шести бойцов:

Ми, си, соль, ре, ля, ми.

Г. Л. Олди (Дмитрий Громов и Олег Ладыженский)

От автора

Иногда смотришь на свои старые стихи — и не узнаёшь ни стихов, ни себя. Иногда смотришь на свои новые стихи — и удивляешься: неужели вот это всё, что сейчас так болит и звучит в тебе, когда-нибудь станет таким же неузнаваемым и чужим… Вечная история.

Многое в этой книге написано не мной, а «тем-человеком-которым-я-была-когда-то». Может быть, даже — «теми-людьми». Но раз уж у них было моё имя, мои паспортные данные и мои отпечатки пальцев — пришлось собрать всю эту разношёрстную компанию под одной обложкой.

Так что это не поэтический сборник в общепринятом понимании слова. Это скорее попытка перезнакомить между собой их всех — «тех-которые-я». Чтобы поговорили, послушали — и примирились наконец с существованием друг друга. Чтобы оставить их общаться — и идти дальше…

И ещё — это возможность сказать спасибо людям, без которых не было бы ни этих стихов, ни этой книги. Моей маме — за время и возможность быть собой. Моему мужу — за терпение. Александру Андреевичу Скрынникову — за музыку и причастность к тайне. Игорю Христофоровичу Мусатову — за понимание, что чудеса повсюду. (У вас же там читают книги, правда? Впрочем, вы и так знаете…) Светлане Агеевой — за тетрадку стихов и чувство поэтической правоты. Алексею Бурцеву — за ехидные комментарии на полях, репетиции и «Киндзмараули». Геннадию Жукову — за то, что был. Евгению Борисовичу Рейну — за семинары и связь эпох. Олегу Ладыженскому и Дмитрию Громову — за миры и пространства. Евгении Шестовой — за то, что вовремя даст по шее, если что.

Д.К.

SILENTIUM

СЛОВО О ПОЛКУ

О, русская земля, за шеломянем еси!

С холмов-то видно лучше — только жутко глядеть.

Сбывается однажды то, о чём не просил,

О чём не заикался никогда и нигде,

О чём — ни слова матери, ни стона жене…

Здесь что угодно примется, хоть камни сажай.

Ты зубы-то драконьи разбросал по стерне?

Теперь вот, княже, время собирать урожай.

Теперь хоть отрекайся, хоть молитвы твори —

Мы все поляжем здесь, да только нам поделом.

Зегзица-пустота омоет раны твои,

Глаза твои закроет невозможным крылом.

И солнце потускнеет и пойдёт колесом,

И горизонт свернётся, как в моток бечева,

И страшные колосья с человечьим лицом

От почвы оторвутся и уйдут кочевать.

И всё давно известно — будет пепел и дым…

Зачем же, улыбаясь, чтобы не закричать,

Седая Ярославна над Путивлем седым

Всё держит это небо на согбенных плечах?..

30.04.2006

«Человеку тесно в жилом тепле…»

Человеку тесно в жилом тепле.

Говорит: «Пойду, поищу беды», —

Пьёт сивуху, плачет навеселе

И идёт, идёт по своей земле,

И шаги его нетверды,

Он идёт, идёт — и как будто сам,

И как будто даже почти герой, —

По давно разменянным адресам,

По пути — в снесённый универсам,

И по первой, и по второй,

И по тре… Похмельная голова

Не болит, но это теперь не в счёт.

Под его ногами горит трава.

Под его словами — ещё слова,

А под ними — ещё, ещё…

Мол, Алёшка, Варенька, Николай,

Мол, родные, милые, как же так?

Вы с собой забрали стеклянный рай,

Несъедобный сказочный каравай,

Неразменный кривой пятак.

Вы с собой забрали себя самих —

Я один попался на ваш крючок.

Но ушёл же, вырвался, чёрт возьми!

И губа надорванная саднит

Так небольно, так горячо.

И когда долетает из жизни той

Паутинка, пар, шелестящий шёлк…

Поражённый собственной немотой,

Человек стоит со своей бедой.

Он нашёл её. Он нашёл.

16.11.2007

«…И степь меня настигла. И тогда…»

…И степь меня настигла. И тогда

Я больше не могла пошевелиться.

И сквозь меня раскосая орда

Текла по направленью к городам,

И сквозь моё лицо чужие лица,

Казалось, проступали без труда.

И сквозь меня — стояла пыль стеной

И пахла чабрецом или полынью

И только после — кровью и войной,

Железом, потом, смертной пеленой.

И сквозь меня — и навсегда отныне —

Смотрела степь. И становилась мной.

Я видела оскаленные рты,

И лошадей, хрипящих под хлыстами,

И руки, заносящие хлысты…

И я степи сказала: «Это ты!

Оставь меня. Пусть этого не станет».

Но степь в ответ сказала: «Это — ты».

И всё слилось — безвре ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→