Бутырка. Тюремная тетрадь

Ольга Романова

Бутырка

Немного про то, как все начиналось, и что было после

Этот блог, который стал книгой, мы писали вместе с мужем, Алексеем Козловым. Его имени нет в книге — мы писали практически в режиме прямого эфира и не были уверены, что его имя надо раскрывать. Да и мое тоже. Сначала это просто был «дневник мужа» и «дневник жены».

Муж сидел в тюрьме, дневник был начат летом 2008 года. В марте 2009 года прокурор попросил для моего мужа 12 лет лишения свободы. Приговор был — 8 лет. В сентябре 2011 года Алексей Козлов вышел на свободу. Как быстро выяснилось — очень ненадолго, на четыре месяца. Его снова посадили, было много испытаний и приключений, о которых мы и не думали, когда начинали публиковать дневник. В итоге он окончательно вышел на свободу в июне 2013 года, в общей сложности Алексей провел в тюрьме чуть меньше 5 лет.

Решение публиковать дневник принимал Алексей в самом начале своих судебно-тюремных злоключений. Это было очень ответственное и мужественное решение. Я приняла его, хотя сильно просила все взвесить: к тому времени мы оба понимали, чем это может обернуться — прежде всего для него, конечно. Все то, чего мы опасались (точнее, я — Алексей был уверен), все это случилось — то, что можно коротко описать известным выражением «оказывалось серьезное давление». Алексей решил, что это надо просто пережить, просто продержаться несколько месяцев, и оказался прав.

В книгу вошли только самые первые годы нашей тюремной жизни — со всеми нашими ошибками, которые совершают многие. Правда, мы ухитрились почти не наломать дров: сказалось наше финансовое образование, а также элементарные (тогда) юридические познания, но главное — несгибаемый и упрямый характер Алексея, не слишком удобный в семейной жизни, но оказавший решающее влияние на его тюремную стратегию поведения.

Тогда же, когда писалась эта книга, возникло сообщество, которое чуть позже выросло в общественное движение «Русь сидящая», а потом и в Благотворительный фонд помощи осужденным и их семьям. И движение, и фонд действуют и развиваются, теперь там есть небольшой штат сотрудников с богатым жизненным опытом и яркой биографией, и сотни волонтеров, прекрасных, добрых и активных людей. А начиналось все с того, что женщины, чьи мужья оказались в тюрьме, стали встречаться после своего необычного трудового дня, проведенного в тюремных очередях и в судах, и делиться друг с другом новыми знаниями. Мы помогали друг другу, вместе ходили на суды, потому что быстро поняли: сидеть в зале одной, лицом к лицу с российским правосудием, видеть в клетке своего родного человека — невыносимо. С каждым днем к нам присоединялись все новые и новые женщины — да, у тюрьмы женское лицо — и мы могли их научить тому, что узнали сами, и помочь.

С нами всегда был один мужчина, Игорь, он пытался спасти свою жену, которая работала бухгалтером и отказалась оговаривать обвиняемых в экономических преступлениях владельцев компании. Ей тогда дали 16 лет, ей было 47. Но все закончилось хорошо. Была — и осталась — Лора, которую мы зовем Немезидой, потому что она не только спасла своего мужа после трех лет тюрьмы, но и в течение многих лет добивалась и добилась разоблачения и суда над фабрикантами дела против ее мужа. К нам быстро присоединились адвокаты — лучшие из лучших, те, что работают не за деньги, а за совесть. Этот самый первый костяк и сейчас с нами, это, конечно, братство.

Мы не знаем, сколько историй и сколько семей прошло с тех пор через «Русь сидящую», мы не ведем подсчетов, потому что числа важны для статистики, но не для человеческой судьбы. Кому-то мы смогли существенно помочь, кому-то облегчили жизнь, в каких-то случаях мы разве что смогли утереть слезу. Случаев, от которых мы отказывались сразу, немного. Было одно дело, которое я не забуду никогда, оно связано с реальным насилием над детьми — мы тогда отправили жену насильника к хорошему священнику, он помог ей справиться с тем, с чем многие не смогли бы жить. И еще есть с десяток дел, за которые мы не брались, потому что обратившиеся родственники параллельно пытались «договориться по-хорошему», то есть давать взятки. Мы понимаем. Часто это кажется единственным выходом. Иногда — крайне редко — это работает. Но это другой путь. Не стоит по нему идти.

И по прошествии всех этих лет я вам твердо могу сказать одно: боритесь. Не сдавайтесь. Не сдавайтесь никогда. Это работает.

И вот еще что. Мы с Алексеем много говорили и говорим о том, что очень благодарны судьбе. Благодарны за то, что в нашей жизни была тюрьма. Конечно, русская тюрьма — это зло, там не исправляют, не дают шанса, там ломают людей. Но это позволило нам круто изменить собственную жизнь. Разобраться, кто тебе друг, а кто нет — ведь если б не было тюрьмы, мы знать не знали бы об этом, а может быть, и не задумывались. Теперь мы уверены, на кого можем положиться. А главное — мы можем положиться друг на друга. Тюрьма дала нам радость и гордость от общения с людьми, которых мы никогда бы не встретили и которые теперь с нами навсегда. Это люди из самых разных социальных слоев, разных национальностей и занятий, разных возрастов, которых объединяет одно: они не сломались. А те, что сейчас вынуждены проходить этот тяжелый путь, им, быть может, достаточно будет самой маленькой поддержки, чтобы они выстояли и вернулись к нам сильными, добрыми и здоровыми людьми, готовыми к счастью.

Тюрьма — это не конец. Быть может, тюрьма — это только начало. Если вы этого захотите.

На этом месте принято писать благодарности, и я сделаю это: спасибо всем, кто читал и будет читать эту книгу. Значит, вам это небезразлично. Одного этого бывает достаточно для первого шага: попытаться узнать об этом, помочь невинным, выслушать искалеченных судьбой или обществом. Ценить и беречь свободу.

Бизнес за решеткой: дневник арестованного предпринимателя

Дневник был начат 25 августа 2008 года, почти через месяц после ареста. Тогда же, в конце августа, арестант написал обо всем, что с ним происходило с момента ареста до начала ведения дневника в режиме реального времени. Предприниматель А. теперь уже на свободе. Дневник публикуется с его согласия. В дневнике также содержатся наблюдения и размышления многих бизнесменов, а также чиновников, оказавшихся в той же ситуации. Орфография и стилистические особенности оригинала сохранены.

В офис явились люди в штатском (то ли 4, то ли 5 человек) и попросили проехать с ними в Следственное управление МВД РФ на Газетный переулок. На вопрос — почему в их сопровождении — прозвучал стандартный ответ: Вас вызывали на вчера, а Вы не явились. В подтверждение этих слов показывается какой-то листок бумаги с указанием моей фамилии и датой, 28 июля, и тут же исчезает во внутреннем кармане сотрудника МВД и больше нигде не фигурирует. Старший сотрудник МВД отбирает мобильный телефон, объясняя, что мне его отдаст следователь (полнейший обман), и мы направляемся к выходу. 10 минут сотрудник МВД остается на месте, ожидая опергруппу, которая будет проводить обыск.

По дороге к лифту я достаю из внутреннего кармана второй мобильный телефон и успеваю сделать один звонок — жене. Я предупреждаю, что задержан. При этом убираю телефон обратно в карман и обещаю больше не звонить.

У входа нас поджидает новенький седан «Инфинити», явно личный автомобиль кого-то из сотрудников МВД. Я предлагаю поехать на моей машине, тем более, что там находится мой паспорт. Мне говорят, что документы не нужны — и мы уезжаем.

Встреча со следователем производит неизгладимое впечатление. Верх цинизма. Мне объясняют, что за шесть дней руководства следственной группой она (следователь) полностью разобралась в сути моего дела (следствие к этому времени шло уже больше года) и приняла решение о моем задержании. На мой вопрос, почему бы меня сначала не допросить, и как, не видя и не зная человека, можно принимать столь серьезные решения, следователь закатывает глаза кверху и говорит, что это не нее решение.

Как выяснилось позже, в тюрьме, это сейчас своеобразный госстандарт. По заказным делам следствие идет около одного года, затем идет замена следователя на «попку» и через несколько дней он выносит решение об аресте. Практически все руководители компаний, которых я встречал в тюрьме, были арестованы по этому сценарию.

Далее у меня состоялся разговор «по душам» со следователем. Она взяла шпаргалку, написанную заказчиком моего дела (это было слишком очевидно), и начала задавать вопросы, параллельно изучая содержание моего мобильного телефона. При этом следователь пыталась убедить меня быть предельно откровенным, так как этот разговор без протокола и, возможно, меня отпустят. Эту чушь и ложь было смешно слушать, так что разговор не сложился. Попытка начать допрос официально тоже не удалась, так как выяснилось, что следователь не может установить мою личность без паспорта, а я отказался давать показания без адвоката, которого никто не предупреждал.

Возникла пауза, во время которой следователь долго рассказывала мне, что все адвокаты сволочи, их цель — заработать как можно больше денег. Единственный истинный друг обвиняемого — это следователь. Все ее подследственные, освобождаясь, чуть ли цветы ей дарят и благодарят за прекрасно проведенное время. На мой вопрос о наличии у нее экономического образования (все-таки полковник СК МВД, зам начальника отдела экономических преступлений) последовал ответ, что она юрист.

Далее последовал допрос, осмотр моих личных вещей, в результате которого ни флэшки, ни еще один телефонный аппарат обнаружены не были. Уже ближе к 23.00 меня доставили в изолятор временного содержания на Петровку, 38.

На следующий ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→