Погибнуть из-за скудоумия

Рэй Брэдбери

Погибнуть из-за скудоумия

Ray Bradbury

Half-Pint Homicide

Сказать, что эта идея пришла Коротышке в голову в тот момент, когда незнакомец попытался столкнуть его с моста Юнион-Бридж на железнодорожное полотно, означало бы погрешить против истины. По правде говоря, сам Коротышка его на это спровоцировал.

— Ну-ка, столкни меня вниз, — сказал он.

И в последний момент отпрянул в сторону, чтобы не мешать своей жертве.

Незнакомец дико закричал. Крик его заглушил свисток паровоза, который в это время проходил внизу.

Спустя несколько минут Коротышка уже разговаривал по телефону с одним малосимпатичным толстяком по фамилии Шэболд. Голос у Коротышки был самый радостный. А разговор вёлся в неизменно уважительном тоне с обеих сторон.

— Послушайте, Шэболд… Моя фамилия Маллиген, а прозвище — Коротышка. Я рассказывал вам про труп, который лежит под мостом Юнион-Бридж. Так вот, это — один из ваших телохранителей…

Шэболд был явно расстроен известием. Коротышка попытался его утешить:

— Понимаю, мистер Шэболд. За один месяц пострадали сразу трое ваших парней. Один из них случайно выстрелил в себя и до сих пор находится в больнице. Второго в пьяном виде задержали на Мэйн-стрит; у него из карманов торчали фальшивые банкноты. Как всё это печально…

Шэболд мрачно выдавил из себя несколько язвительных слов, словно пухленький мальчик, у которого только что отняли мешок со сладостями:

— Так ты — тот самый фраер, который день и ночь отирается возле Центральной тюрьмы?

— Так оно и есть. Что же, до скорого, Шэболд…

Коротышка повесил трубку обратно на рычаг, где ей было спокойнее, и направил свои стопы к тюрьме, не обращая внимания на холодный зимний ветер. Следующий час он провёл в тюрьме, болтая о разных пустяках с сержантом Полмборгом. Сам же всё это время не спускал глаз с дороги, на которой, по его расчётам, должен был вот-вот появиться большой чёрный лимузин с тем самым толстяком, которому он сумел испортить настроение.

Вообще-то жизнь — штука довольно скучная. Но выдаются в ней вечера, вроде сегодняшнего, когда доводится общаться с самыми разными людьми, презирающими его за ничтожество. Вот такие дела!

Часом позже сержант Полмборг стоял перед главным входом тюрьмы.

— Добрый вечер, сержант Полмборг!

— Ты снова здесь? — удивился сержант, глядя на Коротышку сверху вниз. — Понятно… — Полицейский неторопливо, с достоинством раскурил трубку. — У тебя какие-нибудь неприятности?

— Никаких, — отвечал Коротышка.

Они помолчали.

— Год назад у тебя отобрали полицейский значок за то, что ты вёл себя как последний дурак, — сказал сержант.

— Меня подставили, — отозвался Коротышка. — А значок был красивый, с золотым обрезом…

— К тому же, — с прежним спокойствием продолжал сержант, — ты лишился своего оружия, так что твоя кобура стала похожа на пустое ласточкино гнездо. И всё же ты снова появляешься здесь, словно кошка, которая знает, чьё мясо съела.

— Это довольно вкусно, — нашёлся Коротышка.

— К нам только что доставили ещё тёпленького покойничка, — сказал Полмборг, кивая головой на вход в тюрьму. — Нашли бедолагу на железнодорожных путях. Один из охранников Шэболда. Ты, конечно же, ничего о нём не знаешь.

— Натурально не знаю.

— Выяснилось, что он один из боевиков, которые участвовали в нападении на банк в Детройте, когда было убито несколько человек. До сих пор о нём ничего не знали.

— Паровоз помог.

— Ты по уши в дерьме, парень, — с презрением произнёс сержант. — Мне не известно пока что, ты ли насолил Шэболду. Но тот, кто это сделал, не отвертится. Шэболд не допустит. Он только месяц назад приехал в город, а уже пострадали трое из его людей…

Коротышка приготовился ответить сержанту, но в этот момент послышался рёв мотора, заглушивший вой ветра, и — откуда ни возьмись — перед глазами возник большой чёрный лимузин. На заднем сиденье, развалившись на вельветовых подушках, в нём сидел Шэболд, будто огромная жирная свинья, водящая по сторонам осовелыми глазками.

— Ну вот… — Коротышка взглянул на часы, — как раз вовремя. — И помахал сидевшему в лимузине Шэболду.

— Послушай, ты… — взмолился сержант, — вынь палец из носа.

Автомобиль удалился с утробным урчанием. Сержант прикусил мундштук трубки.

— Хотелось бы мне раздобыть какие-нибудь сведения об этом жулике с чёрного рынка, об этой куче дерьма…

— У меня есть теория, — оживился Коротышка. — Шэболд богат и всегда купался в деньгах. Так почему он стал мошенником? Ответь мне, сержант. Помнишь, что сказал один старый мудрец? Каждый человек должен отвечать за свои деяния. Так и с Шэболдом. Если сможешь раздобыть о нём порочащие сведения, он в твоих руках. Послушай-ка, сержант…

Так они беседовали, стоя на холодном ветру, и ждали. Сердце у Коротышки сильно стучало. И когда снова появился рычащий чёрный лимузин, сержант, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, свистнул водителю и пошёл наперерез машине. Коротышка не отставал от него ни на шаг.

Лимузин заскрипел тормозами. В окне появилось лицо Шэболда, который удивлённо спросил:

— Что всё это значит?

В ответ сержант улыбнулся и сказал:

— Предъявите документы.

Шэболд достал своё удостоверение личности, поблёскивая золотом перстней на пухлых пальцах. Сержант удовлетворённо кивнул и тут же обратился к телохранителям босса, которые располагались на переднем сиденье лимузина.

— И ваши документы, — потребовал он.

— Э… — начал один из охранников, — мы… значит… мы так торопились… что забыли захватить их с собой.

— Так, так… — промолвил сержант. — Я обязан вас задержать до завтрашнего утра. ФБР проверит, законно ли вы находитесь на данной территории. Выходите из машины.

— До завтрашнего утра? — спросил Шэболд.

Его массивное, тучное тело с трудом переваливалось на мягких подушках сиденья. Он изучал лицо сержанта, но ничего особенного в нём не обнаружил. Затем обрушил свой гнев на телохранителей:

— Безмозглые скоты!

— А вы свободны и можете ехать, — сказал сержант Полмборг толстяку в лимузине. — Вы нам не нужны. С вами всё в порядке.

Шэболд пожевал толстыми красными губами и принял решение. Не говоря ни слова, он пересел на водительское место. Коротышке вдруг вспомнился огромный серого цвета заградительный аэростат, беспомощно колыхавшийся под порывами сильного ветра. Его передвижения зависели от послушного обслуживающего персонала, который постоянно находился в тени аэростата. В данный момент верёвки аэростата обрезаны, отдавать приказания было бесполезно. Всё зависело от ветра. И Коротышка находился рядом, зная, что делать.

Он вскочил в лимузин и уселся на переднее сиденье, рядом с Шэболдом. Коротышка с грохотом закрыл за собой дверцу и помахал сержанту на прощание рукой.

— Эй, ты! — возмутился аэростат.

— Доброй ночи, сержант. Вы знаете, с кем я был, если вдруг завтра утром меня найдут мёртвым. Запомните.

Затем Коротышка повернулся к толстяку и скомандовал:

— Поехали!

Трудно сказать, кто больше был поражён случившимся. Охранники остались стоять с открытыми ртами. Кто-то выругался. Мотор взвыл, и машина с гудением скрылась в лабиринте улиц, продуваемых злыми зимними ветрами.

Коротышка поудобнее устроился на сиденье, ёрзая на нём задом и посмеиваясь.

— Не торопитесь. Нам предстоит беседовать целую ночь. Насчёт того, как вам половчее убить меня, а мне — вас.

Машина замедлила ход.

— Ладно, что вы предлагаете?

— Ничего. В этом местечке, где мы сейчас находимся, нам с вами можно безопасно провести ночь. Вы же, вероятно, полагаете, что попали в пасть льва. Все видели, толстячок, как вы увезли меня куда-то в ночь. Это было частью моего грандиозного плана. Вы и пальцем не осмелитесь меня тронуть сегодня, да и завтра тоже.

Дорога шелестела под колёсами лимузина.

— Я вам расскажу кое-что о себе, Шэболд. Иногда я не сплю ночами, поскольку думаю о преступниках, которые гуляют на свободе. Я не нахожу себе места от бешенства. Тогда я начинаю кое-что предпринимать. Прежде всего убеждаюсь, что передо мной настоящий преступник. Затем приступаю к действиям. В данном случае для начала я устранил ваших охранников. Иначе, если бы что-нибудь со мной случилось, вы могли бы свалить вину на кого-нибудь из них. Вы уже прибегали к таким трюкам. Но мне нужны только вы — и никто другой. Чтобы мы оставались с вами один на один в течение двадцати четырёх часов, мой дорогой. Теперь ваш ход.

Казалось, ворот рубахи душит Шэболда. Его серые глаза, устремлённые в одну точку, словно бы ничего не видели перед собой. Нижняя челюсть заметно дрожала.

Коротышка следил за быстро убегавшей назад дорогой.

— Вот и приехали, Шэболд, — сказал пассажир. — Здесь вам нужно остановить машину, войти в дом и взять револьвер…

Завизжали тормоза. Коротышка ударился лбом о лобовое стекло и отскочил от него, словно мячик. Шэболду это понравилось. Его тучное тело переместилось из кабины на проезжую часть. Он заковылял через улицу к дому. Коротышка трусцой направился следом.

Револьвер они искали на кухне. Коротышка охотно помогал.

— Может быть, в корзине для мусора? Нет. В холодильнике? Я знал, что возле тюрьмы вы будете без оружия. Может быть, в банке из-под джема?

Наконец Шэболд отыскал револьвер. Коротышка шёл за ним обратно к машине, на ходу жуя крекеры. Ни один, ни другой не пытались даже позвонить кому-нибудь и позвать на помощь. Лимузин снова двинулся вперёд, ревя мотором.

Шэболд, обретя оружие, несколько успокоился. По глазам было видно, что внутри ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→