Радченков Олег Михайлович

“Тайна сенатора Карфагена”

Историко-приключенческий роман

Издательство «Эрудит», 2011

СОДЕРЖАНИЕ:

1. “Ганнибал. Начало великого пути”

2. “Войне – быть!”

3. “Италия в огне”

4. “Новые союзники”

5. “Битва за Испанию”

6. “Месть Сципиона”

7. “Гибель консула Марцелла”

8. “Потерянная надежда Ганнибала”

9. “Изгнание из Испании”

10. “Новая жизнь Карталона”

11. “Конец Сифакса и Гасдрубала Гискона”

12. “Посольство Масиниссы”

13. “Последняя ступень лестницы, ведущей в пропасть”

14. “Соединение сердец”

15. Эпилог

«Найдется ли такой человек,

на которого не произвела бы впечатления древность,

засвидетельствованная и удостоверенная

столькими славнейшими памятниками?»

ЦИЦЕРОН МАРК ТУЛЛИЙ

Карфаген, 153 г. до н.э.

Двое рослых привлекательных молодых мужчин быстрым шагом шли по самой роскошной улице Мегары, прозванной в народе Рубиновой за обилие всевозможных оттенков красного в окружающих садах.

Благородные лица, богатая одежда и многочисленные драгоценности не оставляли сомнений – это представители высшего общества, возможно, даже сенаторы Республики.

И действительно, Гасдрубал Гамилькон и Фамей Гамилькар входили в число членов Сената, а вдобавок ко всему являлись троюродными братьями и представителями одной их самых древних и влиятельных династий Карфагена.

Сейчас они торопились в дом своего деда – главы рода, а в прошлом суффета - Адербала Гамилькона, куда молодых людей прямо из зала заседания срочно вызвал взволнованный слуга старика.

Не обратив внимания на привратника, поспешившего открыть огромные резные ворота, Гамилькон и Гамилькар прошли через внутренний тенистый дворик и торопливо поднялись по лестнице в большую летнюю гостиную на втором этаже дома. Обычно братья были очень вежливы со слугами – не в пример прочей городской знати, – но срочность, с которой им велели явиться, занимала их разум и сделала невнимательными.

Войдя в просторную залу, Гасдрубал и Фамей в изумлении остановились: их дед возлежал на толстом сирийском ковре, покрывавшем инкрустированное ложе из слоновой кости, а рядом с ним за столом расположились два моложавых старика лет шестидесяти, удивительно похожие друг на друга. Один – в тоге римского сенатора, обрамленной пурпурной каймой, второй – в богатых одеждах нумидийского вельможи.

Враги Карфагена в родовом доме династии?!..

– Заходите, заходите. Мы давно вас дожидаемся, – негромко произнес дед своим низким, трескучим голосом и, обернувшись к гостям, представил молодых людей: – Мои внуки, надежда Республики – Гасдрубал и Фамей. Вы, я полагаю, уже о них наслышаны?

Не дожидаясь ответа, он торжественно обратился к братьям:

– Слушайте меня внимательно, внуки! Пришло время вам узнать тайну нашего рода. За этим я и позвал вас сюда.

Старик испытующе посмотрел на молодых людей и твердо спросил:

– Готовы ли вы выслушать меня, учитывая, что если подробности моего рассказа станут известны вашим недругам, вас могут изгнать не только из Совета , но и из города, или, того хуже, подвергнуть позорной казни?..

Изумление братьев перешло в легкое потрясение, но выглядеть трусами в глазах своего легендарного деда, соратника Ганнибала, они не решились, и оба как по команде кивнули.

– Ну, вот и славно! – удовлетворенно выдохнул старый Адербал. – Сейчас я поведаю вам историю последних семидесяти лет нашего рода, которая восстановлена мною благодаря присутствующим здесь и пока незнакомым вам людям. – Он нарочно не назвал имен своих гостей, сохраняя интригу. – Рассказ мой будет очень долгим, так что, внуки, устраивайтесь удобней, сейчас подадут еду и вино…

Гасдрубал и Фамей встревожено переглянулись: они одновременно вспомнили, где видели стариков – те входили в делегации, прибывшие на пока безуспешные трехсторонние переговоры Карфагена, Рима и Нумидии, которые начались три дня назад.

– А ты не хочешь представить нам своих гостей? – с почтением спросил Гасдрубал.

– Конечно. – Дед приподнялся с ложа и церемонно произнес, указывая рукой на римлянина: – Сенатор Рима, друг и соратник Катона Цензора – Тиберий Фонтей… – Тут старый лис сделал небольшую паузу. – Он же… ваш дядя и мой племянник! – Затем рука его переместилась в сторону нумидийца. – Любимец царя Масиниссы и его наместник в Лептис-Магне – Карталон бен Гауда… и тоже – мой племянник!..

Видя, что внукам сейчас станет дурно от таких известий – ведь царь Масинисса и Катон Цензор были самыми злейшими и могущественными врагами Карфагена! – старик хитро улыбнулся и добавил:

– Вы были предупреждены: правда будет жестокой! Слушайте и запоминайте то, что вы услышите сегодня, а если не хватит времени, то и завтра. Мои племянники рискуют не меньше вашего: в случае разглашения тайны их ждет позорное изгнание. Пусть все секреты останутся в этом доме! После этого я смогу спокойно умереть. Мне восемьдесят четыре года, и я достаточно пожил…

Подождав, когда слуги расставят на роскошном мраморном столе блюда с едой и подадут душистое греческое вино, он, устроившись поудобней, облегченно выговорил:

– А начну я свое повествование с самого начала …

ГЛАВА первая

“Ганнибал. Начало великого пути”

“В том, что выпало на долю и римлян, и карфагенян,

были вина и воля одного человека – Ганнибала”

Полибий

Испания, военный лагерь карфагенян, 220 г. до н.э.

– Лови его! Стой, сын шакала!..

Послышался топот бегущих ног, неожиданный глухой вскрик, а за ним - громкий протяжный стон, сменившийся хрипом.

В кожаной палатке было тепло и уютно, но Мисдес, хотя и с неохотой, все же поднялся и вышел. Света неполной луны хватило, чтобы он смог разглядеть футах в семидесяти от себя лежащего в луже крови воина в ливийских доспехах.

Мисдес быстрым шагом подошел к нему и, наклонившись, спросил:

– Ты как? Живой?

Воин не отвечал. Изо рта его доносились неестественные звуки: булькающий хрип, перемежаемый свистящим дыханием. На губах показалась кровавая пена, обильно стекавшая на подбородок. Присмотревшись, Мисдес заметил причину всего этого – потертая коричневая рукоятка кинжала, аккуратно воткнутого в правую часть шеи, сливалась по цвету с кожаными доспехами раненого.

Странно, недоуменно подумал Мисдес. Ливийский кинжал?!..

Перед ним из ночи неожиданно выступил рослый боец с обнаженным мечом в руке. Задыхаясь от быстрого бега, он с трудом вымолвил:

– Это уже третий…

– Кто это сделал? – нахмурив брови, грозно спросил Мисдес. – Вы что, ливийцы, перепились и режете друг друга?!

– Нет, командир. Это дело рук Авара – сына вождя ваккеев, – кое-как отдышавшись, вымолвил ливиец.

– Тот, которого взяли в плен в Арбокале?

– Да, – кивнул воин.

– Но он же под усиленной стражей!

– Был. Всех перерезал и, как видишь, убежал…

– В погоню, быстро! – скомандовал Мисдес. – Потом объяснишь, как все было…

Они побежали в наиболее тихую в это ночное время правую часть лагеря, где расположились союзные Ганнибалу испанцы – скорее всего, беглец скрылся там. И не ошиблись: вскоре вдали послышался удаляющийся конский топот.

– Уходит! Украл лошадь… Подлый шакал! – заскрипел зубами от злости ливиец.

Мисдес не ответил. Осмотревшись, он вскочил на неоседланного коня, который, оставленный своим хозяином около палатки, спокойно щипал жухлую осеннюю траву. Великолепный наездник, Мисдес не нуждался в седле. Сильно ткнув гнедого сапогами в бока, он пустил его в галоп в сторону удаляющегося топота. Интуитивно ориентируясь, нашел нужное направление, и вскоре впереди показался силуэт всадника – тот мчался во весь опор, припав к шее лошади. Конь под Мисдесом оказался более проворным – расстояние между ними сокращалось.

До беглеца оставалось не более сорока футов, когда Мисдес окликнул его по -кельтиберийски:

– Если ты мужчина, остановись и прими бой!

Ваккей не отвечал, но Мисдес знал: Авар понимает его – языки кельтиберов и ваккеев схожи.

Он крикнул громче:

– Авар, я один! Ты будешь навсегда опозорен среди воинов, если станет известно, что ты уклонился от вызова и удрал, как трусливый заяц, от одного противника…

Эти слова возымели действие – конь ваккея, руководимый умелой рукой седока, стал замедлять бег. Круто развернувшись, беглец пустил его в сторону карфагенянина.

Мисдес тоже осадил коня и ждал нападения, которое последовало моментально. Авар размахивал ливийским мечом – вероятно, принадлежавшим убитому около палатки воину. Причем меч он держал в левой руке.

Мисдес крепко сжал рукоятку иберийской фалькаты , к которой привык в Испании, и ринулся на ваккея.

– Подлый карфагенянин! – прорычал тот. – Я убью тебя как бешеную собаку!

– Попробуй, – хладнокровно ответил Мисдес. Он, мастер боя на мечах, не знал себе в этом деле равных и был уверен в исходе поединка.

Бойцы сшиблись, но безрезультатно: мечи выбили искры, полыхнувшие в ночи, и пляшущие кони развели противников в стороны.

Внезапно Авар сделал резкое движение свободной правой рукой, и в лицо Мисдесу полетел мельчайший песок, который почему-то необычно сильно обжег глаза. Хлынули слезы, и Мисдес начал беспрерывно моргать. Сознание слегка помутилось. Увернувшись от удара меча Авара, он затряс голо ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→