Приключения астронавта при дворе короля Артура

Хифер Саймон

Приключения астронавта при дворе короля Артура

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сияющий белоснежный космический корабль спокойно ждал запуска на космодроме в Центре космических исследований имени Кеннеди. Это был еще не прошедший испытания плод многолетних трудов доктора Циммермана и его лаборатории.

— Пять… четыре… три… два… один. Зажигание! Взлет! — Рука схватила кораблик и подняла его в воздух. Ускорители отделились и шлепнулись на стол. — Трр-тр-трр… Трр-тр-трр…

Казалось, Циммерман не замечал каменные лица чиновников, ставших первыми свидетелями потрясающих возможностей «Стардаста».

— Жжжж… Трр-тр-тр… Жжжж… — Доктор совершил лихой маневр у себя над головой.

— А что он будет делать? — вторгся в процесс демонстрации неприятный голос.

— Задачей «Стардаста» является исследование звезд и планет внутри нашей Галактики и за ее пределами, — терпеливо объяснил Циммерман.

— Это я уже слышал. — Сенатор Милбурн сдержался. — Меня интересует, с какой скоростью он полетит туда?

Доктор Циммерман вернул модель на место и сел, размышляя над ответом на этот нежелательный вопрос.

— Мы точно не знаем. Если наши расчеты верны, скорость «Стардаста» значительно превысит скорость света, которая, как вам известно, равна 186 283,4 мили в секунду.

Это заявление вызвало волну изумления в рядах политиков и военных, собравшихся за столом.

— Ого! Тут никакого топлива не напасешься.

Сенатор Милбурн открыл рот, чтобы выразить свое восхищение таким прогрессом науки и техники, но Циммерман не оставил ему времени для комментариев. Он отдернул шторки, скрывавшие подробное изображение «Стардаста» и его внутренностей.

— В полете «Стардаст» будет собирать атомы в межзвездном пространстве, ионизируя среду перед собой и направляя ионы вот сюда — в сопло. — Он показал все это на рисунке. — Подобный эффект достигается путем использования сильного магнитного поля. Через четыре с половиной года наш корабль достигнет ближайшей звезды, Альфы Центавра.

Пока доктор переводил дух, один из генералов влез с вопросом:

— А не считается ли, что при подобных скоростях время поворачивается вспять?

Циммерман ожидал подобного вопроса, но надеялся успеть раскрыть перед аудиторией всю гениальность и огромные возможности своего детища до того, как они додумаются до подобной каверзы.

— Есть такая научно-фантастическая концепция. Теоретически сигнал, идущий со скоростью света, может быть принят раньше, чем отправлен. В таком случае часы на «Стардасте» будут идти медленнее, медленнее будут биться сердца астронавтов, их чувство времени…

Сенатор Милбурн просто подскочил на стуле:

— Астронавтов?! Что вы имеете в виду?

Доктор Циммерман сделал вид, что ничего не случилось, и поторопился вернуться к схемам и чертежам.

— Корабль предназначен для двух астронавтов. Все припасы для длительных перелетов…

Договорить ему не дали.

— Можете не продолжать. Вы что, собираетесь запихнуть в эту штуковину живых людей и выбросить их из нашего мира на некую неведомую планету?! — Голос сенатора становился все более и более трагическим.

— Вы все слишком упрощаете, — ответил Циммерман. — Хотя да. Видите ли, сенатор, на «Стардасте» обязательно должны быть люди, если мы хотим узнать, может ли человек жить при релятивистских скоростях. О самом корабле я уж молчу.

Лица присутствовавших стали серьезными и негодующими, и доктор Циммерман понял, что ему не удалось убедить членов высокой комиссии. Наконец сенатор Милбурн решил взять на себя миссию выразить чувства всего комитета.

— Доктор, вы же сами признали, что понятия не имеете, что случится с кораблем, и тем не менее вы хотите превратить наших замечательных американских парней в морских свинок. — Он остановился, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — Этого не будет до тех пор, пока я являюсь председателем Комитета финансовой поддержки и обеспечения проекта. А уж сейчас, когда у нас на носу перевыборы, об этом вообще не может быть речи.

— В нашей программе задействованы и женщины. Может быть… — Циммерман цеплялся за любую возможность, но это последнее предложение вызвало еще более негодующую реакцию за столом.

— Нет уж, сэр! Вам лучше провести еще одну мозговую атаку, а не то ваше творение навсегда останется на этом столе.

Вынеся приговор, Милбурн собрал папку с бумагами и проследовал из конференц-зала в сопровождении смущенных комитетчиков. Доктор Циммерман так и остался стоять посреди комнаты, глубоко удрученный, но отнюдь не сломленный.

…В другом крыле здания Центра имени Кеннеди один молодой человек сидел по-турецки на полу в крошечной комнатке для технического персонала. Молодой человек медитировал во время перерыва на ленч. Как и подобает истинному инженеру, он был одет в белую рубашку, из нагрудного кармана торчали карандаши и ручка.

Тома Тримбла вполне устраивала его работа в Центре, хотя ее вряд ли можно было назвать интересной. Но сегодня у нее явно был шанс оказаться таковой, если принять во внимание то, как остервенело верещал телефон на рабочем столе Тома, пытаясь вырвать хозяина из глубин подсознания.

Том вскочил наконец на ноги и, безумно вращая глазами, схватил трубку.

— Тримбл… ззз… здесь, — промямлил он и предпринял героическую попытку собраться с мыслями.

— Чем вы там занимаетесь?! — гавкнул на него из трубки доктор Циммерман.

— Йога и медитация, сэр, — ответил Тримбл и поспешил на всякий случай добавить: — У меня перерыв на ленч.

Циммерман даже не заметил его ответа и решительно продолжил:

— Вы немедленно бросаете это задание и переходите к гуманоидам.

Том усомнился, правильно ли он понял старика Циммермана.

— Гуманоиды, сэр?

— Тримбл, мне нужен робот, который ходит, видит, говорит, чувствует, реагирует и работает. Я хочу, чтобы он был настолько человеком, насколько ты сможешь его таковым сделать. И он нужен мне… вчера!

Когда телефон умолк, Том еще долго смотрел на него и спрашивал себя, не случилось ли то, чего он так давно боялся, и не свихнулся ли доктор окончательно. Но весь опыт работы с Циммерманом подсказывал Тому, что, даже если тот и свихнулся, надо что-то предпринять, и быстро. Поэтому Том принялся за создание робота, которого никто не смог бы отличить от живого человека.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Каждую секунду, каждую минуту, каждый час в течение нескольких последующих недель Том работал. Он работал более интенсивно, чем когда-либо раньше. Его жизнь стала такой же бесконечной чередой микросхем, как и жизнь робота, которого он собирал. Сначала Том долго не мог придумать, как должен выглядеть его робот. Сделать его блондином или брюнетом? Высоким или низким? Какой голос ему больше подойдет? В конце концов Том решил, что единственный выход — обзавестись братом-близнецом. Это, по крайней мере, снимало проблему внешности и давало Тому возможность заняться технической начинкой, благодаря которой робот смог бы ходить, разговаривать, думать и чувствовать по-человечески.

Когда все было готово, Том вдруг обнаружил, что его пугает перспектива предъявить своего новоявленного брата доктору Циммерману. Циммерман частенько доводил до слез технический персонал, если результаты испытаний или показания приборов не устраивали его. Но на сей раз, как оказалось, опасения Тома были напрасны. Начальство пришло в полный восторг при виде его творения. Тут же было принято решение созвать внеочередное заседание Комитета финансовой поддержки для демонстрации астронавта, который полетит на «Стардасте».

Заседание быстренько подготовили, и когда высокопоставленные члены комитета вошли в конференц-зал, они обнаружили Тома Тримбла в боксерских трусах, а рядом с ним… еще одного парня. Точно такого же…

Взволнованный шепот смолк, и доктор Циммерман объяснил собравшимся, что перед ними — идеальный астронавт для полетов на «Стардасте».

— Мы назвали его Гермес, — говорил доктор, — в честь греческого бога скорости. В этом роботе мы достоверно воспроизвели организм среднего человека, так сказать, человека с улицы. Гермес не только выглядит как человек, он наделен рефлексами и по-человечески реагирует на любую ситуацию. Итак, внимание! Демонстрирую.

Тут доктор Циммерман вооружился маленьким молоточком, каким невропатологи проверяют рефлексы, и стукнул Гермеса по коленке. Нога послушно дернулась. Затем он точно так же тюкнул Тома Тримбла. Ответа не последовало. Слегка смущенный полным отсутствием рефлексов у своего инженера, доктор вернулся к Гермесу.

— Гермес чувствует боль, как и мы с вами, — заверил присутствующих Циммерман и ущипнул робота за руку. Вряд ли подобный щипок можно было назвать легким.

— У-у-я-я! — взвыл Гермес голосом Тома.

— Он говорит, реагирует на раздражители и предметы, — продолжал Циммерман как ни в чем не бывало. — Гермес будет передавать нам информацию о состоянии человеческого организма во время межзвездных полетов. Итак, джентльмены, прошу подойти и ознакомиться.

Члены комитета во главе с сенатором Милбурном приблизились к Тому и Гермесу и окружили их. Тем ничего не оставалось, как позволить любопытной аудитории тыкать в себя па ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→