Мой жизненный путь

П. Ф. Кононков

Мой жизненный путь

(автобиографическая повесть)

Вступление

Родился я 10 сентября 1928 года в Сибири (Красноярский край, д. Боровая, Павловский сельсовет, Березовский (ныне Назаровский) район). Мои родители, отец Кононков Федор Максимович, 1880 г. рождения, уроженец дер. Хорошки Полтавской губернии и мать Кононкова (в девичестве Суранова) Матрена Моисеевна, переехали в Сибирь из малоземельной Белоруссии.

Освоение Сибири происходило в то время очень разумно и по хозяйски, в отличие от освоения целинных земель в Сибири и Казахстане по волюнтаристским методам Хрущева. Переезды из Белоруссии в Сибирь происходили тогда по следующей схеме. Вначале в белорусской деревне из потенциальных переселенцев избиралась делегация в количестве трёх наиболее хозяйственных мужиков, вскладчину собирали деньги для их поездки. Предварительные данные о местах для поселения в Сибири уже имелись, поэтому выезжали в освоенные первыми переселенцами деревни и сёла. В частности, наша делегация прибыла в Березовский (ныне Назаровский) район Красноярского края и облюбовала деревню Боровую Павловского сельсовета, расположенную в следующем треугольнике. На восточном направлении ближайшая железнодорожная станция была Боготол, примерно в 90 км от деревни Боровая, расположенная на транссибирской магистрали, на берегу реки Чулыма. На юго-западном направлении ближайшими железнодорожными станциями были Глядень (примерно 65 км от д. Боровая) и Красная Сопка (примерно в 50 км от д. Боровой) на железнодорожной ветке от г. Красноярска ― Ачинска, Ужура и Абакана.

В Березовском районе земли были уже освоены, и возник ряд деревень и сёл, населёнными русскими, украинцами и белорусами. Причём украинцы больше тяготели к степным районам, а русские и белорусы ― к лесостепи и тайге. Но были и такие, где одна улица заселялась белорусами, другая украинцами и третья ― русскими, хотя потом появились смешанные браки и не было никакой межнациональной вражды. Поскольку леса было много, то дома и избы строились в основном из брёвен, но украинцы крыши накрывали соломой, белорусы крыши строили из тёса, а русские изготовляли крыши своих домов и изб из дёрна, тёса, а наиболее состоятельные ― железные крыши.

Итак, делегация из Могилевской губернии облюбовала деревню Боровую, которая была расположена на поляне, ограждённая с одной стороны лесным бором, переходящим в тайгу, отсюда название деревни Боровая, с другой ― лесостепью, землями для выращивания сельскохозяйственных культур и сенокосными лугами для заготовки сена домашним животным. Конечную железнодорожную станцию избрали Глядень, так как здесь располагался рынок, на котором можно было купить рабочих лошадей, телеги, сельхозинвен-тарь, домашний скот (коров, овец, свиней) и птицу (в основном кур).

После возвращения делегации формировались семьи для переезда, которые распродавали недвижимое имущество и скот, получали от государства так называемые безвозмездные "подъёмные" ссуды и ранней весной выезжали в Сибирь.

По приезду на ст. Глядень закупили на рынке лошадей, сбрую, телеги и необходимый инвентарь для строительных и сельскохозяйственных работ. По прибытию в деревню Боровая приступили к строительству изб и домов. В частности, одна из улиц застраивалась родственниками Кононковых. Первым был крестовый дом моего деда Максима, вторым ― пятистенный дом моего отца, затем крестовый дом моего дяди Ефрема, родившегося уже в деревне Боровой, через несколько домов появился дом моей тети Татьяны, моей крёстной, по мужу Новиковой. Необходимо отметить, что царское правительство издало закон, по которому переселенцы на 10 лет освобождались от всех налогов. Более того, по закону, в случае войны не все мужчины призывного возраста мобилизовались в армию: в каждой семье освобождалось от воинской повинности не менее одного, как кормильца этой семьи.

В 1908 году родился мой старший брат Аркадий, разница в возрасте у нас составила 20 лет (я самый младший в семье). Всего у нас было семь братьев и одна сестра (не считая двух умерших ― одного в 3-х летнем возрасте и другого брата ― в 18 летнем возрасте от воспаления легких).

В период Первой мировой войны мой отец участвовал в боях с немцами в 1914-1915 годах, был награжден Георгиевским крестом, ранен и где-то в 1915 году демобилизован.

Итак, 10 сентября 1928 года я родился в деревне Боровой Павловского сельсовета Березовского (ныне Назаровского) района Красноярского края. Это был период распространения антирелигиозной пропаганды и поэтому я вначале не был крещён. Однако моя мать настояла на том, чтобы меня окрестить, а то что получается, говорила она, все семь детей крещёные, а один будет "нехристем". В итоге, в возрасте одного года и восьми месяцев меня повезли для проведения обряда крещения в деревню Павловку (в 3 км от Боровой), где был расположен сельсовет и действующая церковь. Когда мне исполнилось 8 лет я слышал, как старшие в разговоре между собой вспоминали моё крещение. Крёстными стали моя тетя Татьяна и её муж. Поехали на самом резвом жеребце, запряжённом в дрожки с кошовкой, то есть на дрожках устанавливалась кошовка, где впереди место для управления лошадью, а сзади два места для пассажиров. Дело происходило в мае месяце, а в Сибири в это время, как известно, часто наблюдались похолодания, даже выпадение снега. И в тот год крёстная одела шубу. Доехали до церкви нормально, крещение прошло тоже нормально, но при возвращении домой случилась следующая история. Дороги, как известно, в России раньше, да и теперь, не отличались хорошим состоянием, они были полны колдобинами. И вот, при спуске с возвышенности в низину, на одной из колдобин выскочил курок передка, передок дрожек стал бить по задним ногам жеребца и тот перешел на галоп. Видя такое дело, крёстная сняла полушубок, засунула меня в рукав и на ходу выпрыгнула из кошевки, а крёстный изо всех сил натянул вожжи. На счастье, внизу был колодец типа журавль и местный житель, набиравший воду, видя такую картину, развернув журавль с ведром воды наперерез ходу жеребца, практически посадил его "на круп" и остановил повозку. Далее благополучно довезли меня домой целого и невредимого.

Между прочим, в этом же восьмилетнем возрасте я услышал историю, предшествующему моему рождению. Поскольку у родителей уже было семь детей, то соседки матери по-крестьянски советовали ей при моём рождении придушить подушкой, говоря: никто тебя за это не осудит, и как будто бы убедили мать поступить так. Но, как рассказывала потом мать, она уже приготовилась так поступить, но, взглянув на меня, ей стало жалко, и она решила "пусть живёт". Так что моя мама дважды подарила мне жизнь, за что я, безусловно, бесконечно благодарен ей.

Здесь я хотел бы отметить, что крестьяне того периода были более гуманными людьми, чем современные высокообразованные граждане, которые, например, приезжая на лето со своими малолетними чадами на загородные дачи или садовые участки, в качестве живых игрушек детям приносят котят и щенят, а осенью уезжают домой в город, и бросают щенят и котят, которые потом дичают, образуют стаи и становятся опасными для людей. Крестьяне описываемых времен, при появлении котят или щенят, сразу определяли куда и кому их передать, а остальных умерщвляли, не оставляли для создания стай бродячих собак, как это можно видеть в настоящее время.

В деревнях и сёлах того периода не было продовольственных магазинов и базаров. Всё продовольствие выращивалось на своих полях и огородах, а также за счёт использования, путем собирательства, дикорастущих плодов, ягод, грибов и зеленных культур. Так, самым первым источником витаминной зелени была черемша, растущая в тайге. Её собирали, мыли, измельчали, толкли с солью, заправляли сметаной и подавали к столу с отварным картофелем. Всё население деревни употребляло в пищу черемшу и никто не обращал внимания на резкий чесночный запах. Более того, бочками засаливали черемшу впрок. Вторым источником витаминной зелени был многозачатковый лук-шалот и лук-батун. Их приготавливали аналогично с черемшой. Ну а позднее подходили другие овощные культуры: чеснок, лук репчатый, укроп, огурец, овощные бобы, фасоль, горох и другие. Осенью на зиму заготавливали квашеную капусту и солёные огурцы. Из дикорастущих заготавливали сушёные и солёные грибы, а также ягоды черемухи. Осенью в тайге заготавливали кедровые орехи и так далее. Кстати, заготовка кедровых орехов производилась путём сбора зрелых шишек, для чего молодёжь забирались на деревья. А другие изготовляли деревянные колотушки, которыми стучали по стволам деревьев и собирали опавшие шишки. Затем, после протопления русской печи, выгребания оставшихся углей, на пот печи расстилали солому и на неё раскладывали кедровые шишки, под действием высокой температуры смола из них вытекала на солому и в конце дня шишки извлекали, а орехи из них легко вышелушивались. Позднее солому со смолой просто сжигали. Другими словами, у населения был хозяйский подход к сбору кедровых шишек без нанесения ущерба природе. К сожалению, более чем полвека спустя сознание людей изменилось, и они стали прибегать к варварскому способу заготовки кедровых орехов. На мотоциклах и автомашинах приезжают в кедровый лес с бензопилами, спиливают деревья и обирают шишки с орехами. В связи с таким варварством местные органы власти вынуждены в сезон созревания кедровых орехов назначать патрулирование милицейских нарядов для борьбы с браконьерами.

Для развития крестьянских хозяйств в Сибири складывались благоприятные условия, земель для выращивания сельскохозяйственных культур, таких как пшеница, овёс, рожь, ячмень было более чем достаточно, а для заготовки сена лугов и сенокосных угодий ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→