Рептилоиды с Марса.

Фантастический рассказ.

*Все персонажи выдуманы. Любое сходство случайное.

2024 год. Март.

Виталий Витальевич Кучин затянулся сигаретой, слушая, как та приятно потрескивает, после обернулся, вонзая взор тусклых глаз на своего собеседника. Тот сидел в кресле за широким столом, постукивая ногтями по гладкой поверхности. Он носил дорогой костюм, часы, ездил на автомобиле стоимостью не один десяток миллионов.

— Итак, что ты думаешь обо всём этом? – поинтересовался Кучин, стряхивая пепел прямо на пол.

— Да что тут думать? Приподнял бровь мужчина. – Всё пройдёт гладко, как проходило всегда. Рашка полностью наша. О выборах не следует волноваться. Будет точно так же, как и в 18-м году.

В восемнадцатом году, шесть лет назад, Кучин вышел победителем на президентских выборах уже в который раз. Остальные кандидаты не считались, так как были поставлены только для отвода глаз. Да и народ, говнобыдло, по большей части продолжал отдавать за него голоса. Приверженцы, слепые рабы. Такими зомби легко управлять. Стоило лишь хорошенько промыть мозги по ящику, и те готовы рвать собственные задницы, чтобы доказать свой пацриотизм, устраивая отменные срачи на форумах, доказывая, что наш президент, самый лучший президент в мире. Кучин довольно скалился, глядя на говнобыдло, которое стояло за него горой. А диванных экспертов можно не брать в расчёт. Они лишь и способны блевать собственным мнением, пытаясь убедить собеседника, показать, что он самый лучший и во всём эксперт.

— Явка будет на этих выборах выше пятидесяти процентов, — продолжал мужчина, постукивая ногтём по столешнице, задумчиво глядя в окно. – Если даже большая часть проголосует против, то эти бюллетени не будут засчитаны. Наша паутина в Рашке разрастается, и мы без особых трудов можем контролировать, если не все, то многие процессы.

Кучин выдохнул вонючий клуб дыма, закатывая свои тусклые, мёртвые глаза, мечтая о том времени, когда его власть в сраной Рашке станет полной. И тогда лидеры Пендостана умоются слезами. Впрочем, им уже недолго ждать. А самое интересное то, что говнобыдло действительно считает полосатых своими врагами. Снова на помощь пришёл зомбоящик и промывка мозгов. Ещё лет десять, может чуть больше, и Рашка полностью станет страной рабов. Слепых рабов, безмолвных, глухих, преданных. Им даже невдомёк, что главный враг засел не в Пендостане, а в собственном государстве за высокими стенами. Они не хотят видеть то, что живут всё хуже и хуже с каждым годом. Им затмевает взгляд сериалы, дорогие шалавы на экранах зомбоящиков, красивая жизнь, но не их, а других. С приходом Кучина на трон, не один государственный завод вновь не заработал, а скорее наоборот…

В кармане завибрировал мобильник. Кучин достал телефон, глядя на экран. Звонила Карина Кабанова, его новая молодая жена. Она являлась золотым голосом Рашки, гордым бюстом страны и первой леди государства. Правда, о последнем никто не знал, а скорее уж догадывался. Незачем говнобыдлу вникать во все нюансы семейной жизни Кучина. Ходили слухи, что от Кабановой у главы государства родилось несколько детей. А да, так и есть, но никто и никогда этого не докажет. Собственных же отпрысков от первого брака, он удачно пристроил, выдав замуж за влиятельных людей, наделив властью и приличным куском огорода. Сам же по просьбе Кабановой, перешёл в иную религию, став обрезанным. Собственно, Кучину было глубоко насрать к какой религии принадлежать. Он знал, что после смерти нет ничего, поэтому и наслаждался всеми благами жизни сейчас, понимая, что потом наступит пустота, бесконечность, небытие. У главы имелся отличный особняк с прислугой, которая носила старинные наряды и называла его царём. Сотня автомобилей, самолёты, несколько десятков яхт, квартир во всех странах мира, собственные пляжи, заводы, предприятия. Любая из шалав готова сделать всё что угодно, лишь бы получить кусок с барского стола, независимо, мужчина это или женщина. Каждый готов стать на четвереньки, подставив свой зад.

— Я сейчас занят, — ответил на звонок Виталий Витальевич. – Да-да, очень занят. У меня важное совещание. Конечно, Карина, отправляйся по магазинам. Потрать там сотню другую тысяч. И да, смотри там по сторонам, чтобы эти стервятники особо сильно не снимали тебя. Не хотелось бы, чтобы сегодня в интернет залили очередную порцию говна.

«Надо бы разобраться с виртуальным пространством, — уже в который раз подумал Кучин. – Но как это сделать? Это говнобыдло постоянно находит всё новые и новые лазейки. Но ничего, наступит день и час, когда они умоются слезами. Рабам и рабская участь».

— Всё, дорогая, мне сейчас некогда. Наберу тебя позже.

Отключившись, он убрал мобильник, а другой рукой сунул сигарету в пепельницу, подумав, что надо завязывать с этой дурной привычкой. В конце концов, для народа он не курящий.

— Меня беспокоит то, что быдло начинает поднимать волнение, — пробормотал Кучин, усаживаясь в своё кресло во главе стола. – Конечно, такое было и раньше, но пендосы мутят воду. Эти проклятые санкции, длящиеся не один год. Скоро рабы поймут, что живут в дерьме не все, а только они. Да и чёртов Крым… Они всё ещё помнят о нём. Нет, наши дурачки рады, а вот те, что живут на другом континенте…

— Не надо об этом волноваться.

Казалось, собеседника это совсем не трогает. Его лицо было спокойным, даже скучающим.

— Пойдём по проторённой тропе. Устроим теракт. Взорвём что-нибудь, самолёт, дом или метро, и говнобыдло отвлечётся от политики, переключившись на другое, проклиная черножопых Чеченов. Этим горным баранам всё равно.

— Но здешним, что живут в столицы, будет не всё равно, — заметил президент.

Он мысленно представил, какая вонь поднимется, если свалить всю вину на абреков. Чеченов, грузин и армян уже больше в стране, чем самих русских. Они посещают школы, рестораны, внедрились в зомбоящики. Куда не плюнь, везде чернота.

— Вытерпят, — заверил собеседник, поглядывая на часы. – На кого ещё списывать теракты, как не на них.

Наконец дверь открылась, и в помещение вошёл невысокий человек в таком же костюме, как и президент. Кучин попытался припомнить, видел ли его раньше, но память вдруг стала отказываться повиноваться. Он откинулся на спинку своего кресла, чувствуя, как ладони покрылись липкой плёнкой пота. Мочевой пузырь опорожнился, но это не важно. Совсем не важно.

— Твоё время вышло, — улыбнулся собеседник, который по-прежнему сидел напротив. – Пора делать следующий ход.

Глаза его сощурились и блеснули, лишь на секунду показав что-то не человеческое.

* * *

2024 год. Начало апреля.

Паша Толстой остановил автомобиль возле супермаркета, глуша двигатель, вылезая наружу. Подтянув спортивные штаны со знаком качества, он спешной походкой двинулся по тротуару, перебираясь на другую сторону улицы. Его спортивная сумка болталась на плече, а взгляд то и дело скользил по равнодушным рожам москвичей, что перемещались в пространстве, не замечая друг друга. Хотя ничего удивительного. Жители столицы давно привыкли к этому и совсем не обращали на такое внимание. Здесь будут резать, никто не подойдёт, чтобы помочь, спасти.

«Давно ли это происходит с нами?»

Паша попытался припомнить своё детство, но мысли ворочались туго, словно клуб червей, не желая подчиняться. Но журналист был уверен, что раньше люди были добрее.

«Или просто я был наивнее».

Показалось роскошное здание десятиэтажного отеля, возле которого толпился народ, а ко входу постоянно подкатывали шикарные тачки. Именно сейчас из Бентли выползла накачанная силиконом курица с тупым взглядом. Шалава, виляя толстой жопой, покачиваясь на высоких каблуках, двинулась по ковровой дорожке в сопровождении нескольких телохранителей с бульдожьими мордами. Те бросали во все стороны хмурые взгляды, так и сверкая зенками.

«Чья-то подстилка», — догадался Паша.

Обогнув здание, Толстой приблизился к чёрному входу, возле которого также торчала охрана. Но среди накачанных стероидами терминаторов оказался и знакомец. Он пропустил журналиста, не бесплатно, конечно. Но лучше уж так, чем никак, торчать возле входа, как остальные неудачники. Вообще Пашке повезло, что именно здесь работал его приятель, друг детства. Договориться с ним не составило труда, и теперь он тут, готовый начать свою работу.

Поговаривали, что именно в этом отеле соберётся весь цирк кремлёвских уродцев. Что-то будут обсуждать, кого-то трахать, выпивать, вынюхивать, колоться. Хотя это уже и не слухи. Толстой, пока двигался к отелю, заметил несколько знакомых морд, что подкатывали на своих автомобилях ко входу. А да, действительно уродцы, наглые, жирные, все с мёртвым взглядом.

«Воистину страна рабов, — подумал Паша, — раз народ позволяет жировать этим гоблинам, когда сам живёт в нищете и говне».

Спрятавшись в укромном месте, Толстой смотрел на прибывавших гостей. Он следил за ними, незамеченный никем из телохранителей, улыбаясь, посылая проклятия этим моральным карликам. Прошёл патриарх, тряся куцей бородкой, хватая некую шалаву за задницу. Он громким шёпотом вливал ей в уши различные непристойности, отчего девка хихикала словно дура. Медленно продефилировал Михаил Косолапов, премьер министр великой Рашки. Он жаловался своему собеседнику, грузному мужчине на то, что один из папарацци попытался сфотографировать Косолапого в полный рост. Этого премьер министр не любил, так как страдал маленьким росточком, являясь даже ниже Наполеона. Комплекс, наверное.

— Я сотню раз говорил всякому отребью, чтобы делали фото только по пояс! – горячился он, размахивая рукой, точно Ленин перед толпой оборванцев. – Нет же, этим козлам надо снять меня всего.

— А ты не пробовал носить обувь на платформе? – поинтересовался грузный.

— Да ты что! – опешил мелкорослый. – Знаешь же наше говнобыдло. Заметив такое, сразу меня поднимут ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→