Преждевременный контакт

Дмитриев Вадим Алексеевич

Преждевременный контакт

"Это безнадежно, подумал он.

Никаких сил не хватит, чтобы вырвать их

из привычного круга забот и представлений.

Можно дать им все. Можно поселить их в современных

спектроглассовых домах и научить их ионным процедурам,

и все равно по вечерам они будут резаться в карты,

и ржать над соседом, которого лупит жена"

Аркадий и Борис Стругацкие "Трудно быть богом"

Глава 1

Блики вечернего мартовского солнца нагло вкрадывались через тусклое стекло в крошечный кабинет. Проникнув, они начинали весело резвиться, перескакивая от стоящего на подоконнике графина с водой, то на старый ободранный шкаф в углу, то на наспех побеленные стены, то на громоздкий стол и на массивное стекло, лежащее на этом столе. На мгновение они замирали на толстых линзах очков сидящего за этим столом Марка, а после собирались в яркое светлое пятно на потолке, немного отдышаться. Но игра солнечных бликов ничуть не мешала Марку зарыться в груду картонных папок, уткнуться носом в мелко исписанные корявым почерком каракули и полностью раствориться в чтении этого чертового протокола.

- "...со сломанной правой рукой был забран скорой помощью", - еле слышно бубнил Марк, облизывая пересохшие губы,- "...и назвался Эриком Губером. Никаких документов личности, при нем не оказалось...".

Крошечные, небрежно нацарапанные буквы резали глаза. Марк нагнулся еще ниже:

- Ну и почерк, глаза сломать можно. А какие фразы! "...поверх форменной тельняшки небрежно накинута куртка неопределенного цвета с чужого плеча". Ну, поэт.

День весеннего равноденствия подходил к концу, и сумерки назойливо вползали в крохотный кабинет, выгоняя из него неугомонных "солнечных зайчиков". Марк включил старую настольную лампу с пыльной газетой вместо безвозвратно утерянного абажура и, поправив очки, продолжил чтение:

- "...не было ни сигарет, ни денег. В кармане куртки оказался только блокнотный листок с текстом, написанным синими чернилами. Данный листок занесен в опись под ?1 и лично к ней прилагается".

Марк приподнял очки и хмыкнул:

- Э как, выкрутил, писатель.

Он перестал бормотать, и какое-то время читал "про себя". Затем вдруг изумленно вскрикнул, ткнув указательным пальцем в протокол:

- "Вопросами дежурного инспектора был удивлен и их не понимал. Место своей работы огласить отказался, родственников огласить отказался, адрес свой огласить отказался. Утверждает, что не знает.." Хм, как не знает?

Он напряг оставшееся зрение, и почти носом уперся в листок.

- Нет-нет, здесь написано: "...утверждает, что не знает что это"!

Марк сделал ударение на двух последних словах. Затем громко вновь произнес их, отделяя каждую букву:

- Ч-т-о! Э-т-о!

Наконец он отложил протокол, и нервно стуча пальцами по стеклу на столешнице, пропел тут же придуманную им песенку:

"Что это,

Кто это,

Кто к нам пришел?"

Он встал из-за стола и подошел к единственному в кабинете окну. Привычным движением вытолкнул сигарету из полупустой пачки, оставленной им на подоконнике рядом с пепельницей. Но не закурил, а стал постукивать ею по подоконнику, отбивая такт только что придуманной песенки. Тихо напевая, посмотрел на въезжающий во двор патрульный электрокар, скомкал сигарету, бросил ее в пепельницу и задумчиво произнес:

- Интересный типчик. Значит, не знает, что такое работа, семья и адрес проживания. Очень интересный бродяга. Кто же ты такой, Эрик Губер?

Марк быстро смахнул сигаретную пачку с подоконника в карман и выскочил из кабинета. Спускаясь по лестничному пролету, он размышлял на ходу:

"На фото при задержании он выглядит, как для обычного бродяги, достаточно крепко сбитым атлетом. Широкие плечи, большие руки. Заметно, что алкоголем не балуется. К тому же в правильных и даже аристократичных чертах его лица прослеживается мощный интеллект. Высокий лоб, длинные прямые волосы, глаза ясные и глубокие. Умный проницательный взгляд. А в протоколе вместо подписи поставил крестик. Нигде не проживает, не работает, родственников нет. И денег в карманах ни копейки. На вид ему до тридцати пяти, а медицинский осмотр свидетельствует, что зубы, все до единого целехоньки. Все тридцать два. Ни грибка на коже, ни перхоти, ни единого синяка на теле. Странный бомж".

Марк открыл массивную дверь и оказался во дворе полицейского отделения.

- Здравствуй, Роза, - он широко улыбнулся стройной брюнетке.

- Привет, Марк, - девушка в черной униформе с ефрейторскими нашивками на рукаве улыбнулась в ответ.

- Ты вчера выезжала на драку у вокзала?

- Да, наша бригада.

Они приятельствовали давно, еще с полицейской школы.

- Видел фото. Как тебе удалось скрутить такого здоровяка?

- А он не сопротивлялся.

- Да? А руку тому, второму все же сломал.

- Да, сломал. Но я этого не видела. Мы приехали, когда все закончилось. - Девушка засмеялась, - то, как ругался тот, со сломанной рукой, надо было слышать.

- Он сейчас в больнице. Помню я его, пересекались.

- Нам сказали, что их было четверо. А тот здоровяк один. Все разбежались еще до нашего приезда. Остался лишь побитый, и ругался как сапожник. А этот задержанный спокойно стоял над ним, и ты знаешь, Марк, такого безразличия, какое было у него на лице, я еще не встречала. И когда оформляли, и когда везли в участок. Мне кажется, он так и не понял, что его задержала полиция.

- Вот как? - протянул Марк. - Роза, ты отдежурила, все?

Девушка утвердительно кивнула и они распрощались.

"Будто не от мира сего", - вздохнул Марк, провожая взглядом хрупкую девичью фигурку в полицейской униформе.

"И этот бич тоже...", - мысли опять вернулись к задержанному, - "будто не от мира сего. А бич ли он? Притворяется. Ему определенно есть что скрывать. Удивляет другое. Каждому есть что скрывать, есть чего опасаться в наше-то время. Удивляет явная нестыковка в простых, повседневных вещах. И еще одно..."

Вспомнились слова старшего патрульного офицера:

- Тот, кого мы привезли, если и бездомный, то, ему точно есть, где приводить себя в порядок. Гладко выбрит. И волосы, будто только-только вымыты.

Окна полицейского отделения поочередно вспыхивали светом.

- Господин инспектор!

Марк оглянулся. Со ступенек ему махал рукой молодой стажер в сером кителе дежурного и с красной повязкой на рукаве.

- Вас ждут в "дежурке"!

В дежурной части на единственном, покосившемся от времени и множества человеческих задов табурете, сидел худой, морщинистый и очень сутулый человек. Видно, что систематически недоедал и имел проблемы с позвоночником. На пропитом почерневшем лице, под заплывшим правым глазом, красовалась старая, начавшая основательно желтеть большая пухлая гематома. Его правая рука покоилась в недавно наложенном белоснежном гипсе, и это была единственная девственно чистая деталь во всем его обличии. Остальное же выглядело крайне неряшливо - старые, бесформенные подвязанные веревкой брюки, растянутый штопанный во многих местах свитер, выцветшее пальто с засохшей грязью на фалдах и не по размеру детская вязаная шапочка на голове. Он сидел, уткнувшись в пол, придерживая левой ладонью загипсованную руку.

Марк остановился перед посетителем и, скрестив руки на груди, спросил:

- Вы ко мне?

Человек поднял глаза.

- А это к вам по драке на вокзале?

- Да.

- Господин, э-э...

- Капитан.

Сутулый вскочил, и скрипучий табурет громко и пронзительно взвизгнул.

- Господин капитан, - скороговоркой затрещал он, глотая окончания слов, - я прише... сказать, что не имею никаки... претензий. Никаки... ни к чему... э, ни к кому. Рука, э-э... да что рука, бывало хуже. Не им...

- Так, - перебил Марк, - пройдем в кабинет.

Он махнул дежурному и направился к лестничному пролету. Сутулый последовал за ним.

- Давно из больницы? - не оборачиваясь, спросил Марк.

- Из травмпункта? Сразу, как только наложили, - сутулый постучал костяшками пальцев по свежему гипсу и брезгливо поморщился, - и под зад коленом. Больница, хе-хе. Все им там провонял, видите ли.

Они вошли в кабинет.

- Садитесь, - Марк указал на стул, - как звать?

- Меня? Э... зовите Шмайсер. Меня здесь все знают, да и ваши, хе-хе, тоже. Так, хе-хе, по мелочи...

- Ладно, анкетные данные уточнять не буду. Я и так все про вас знаю из рапорта патруля. И не только.

Сутулый внимательней присмотрелся целым глазом к Марку и ахнул.

- Так это вы! Год назад... вы еще тогда патрульным были?

- Да, Шмайсер, сталкивала нас жизнь как-то раз. Так что ты для меня человек небезызвестный.

Сутулый окончательно вспомнил Марка и, развалившись на стуле с видом старого знакомого, непринужденно протянул:

- О-о, вы теперь инспектор! Поздравляю с повышением, господин начальник.

Марк жестко осадил посетителя:

- Так! Зачем пришел?

Шмайсер понял, что перешел границу, съежился и еле слышно пробурчал:

- Я, э... никакого заявления писать не буду. Ничего не было. Ну, хе-хе, дел то на копейку. А крику развели, крику... зря только эта тетка полицию вызвала. А рука..., - он помахал гипсом и хмыкнул, - рука заживет как на собаке, не впервой-то.

Он поелозил на стуле, з ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→