Расследование

ЛЕНИНГРАДСКОЕ ДЕЛО — 2

Плачет ли по Собчаку «Матросская тишина»

ОТ РЕДАКЦИИ

Когда этого материала еще не было в редакции, одного из наших сотрудников пригласили в здание ФСБ на Лубянской площади и предупредили: «У нас есть информация, что заказано ваше убийство. Килеры уже в Москве…» И выдвинули версию, так сказать, вероятную причину. По их словам, это скандальное расследование «Совершенно секретно» в Санкт-Петербурге. Не зря же, мол, заказ взялась выполнить «тамбовская» бригада…

Летом прошлого года с берегов Невы в Москву дошли слухи о странном уголовном деле, следствие по которому будто бы курирует сам президент, а ведущая его огромная следственная бригада базируется на каком-то засекреченном объекте ФСБ… Слухи слухами, но в Санкт-Петербурге действительно происходило нечто необычное. Следственная бригада Генпрокуратуры РФ раскручивала самое масштабное за последние десять лет уголовное дело по коррупции. За решеткой вполне могла оказаться вся верхушка власти пятимиллионного мегаполиса: главный архитектор города, председатель городского Законодательного Собрания, прокурор города и даже сам мэр Анатолий Собчак со своими замами и родственниками. Но случилось обратное: в тюремные камеры были отправлены сотрудники Управления по борьбе с экономическими преступлениями (УБЭП) УВД Санкт-Петербурга, которое и инициировало расследование. Чтобы разобраться в происшедших событиях, вернемся на три года назад.

Сергей ПЛУЖНИКОВ

1. МЭРСКИЕ КОРРУПЦИОНЕРЫ

МЕТАЛЛ РАЗДОРА

Пасмурным октябрьским днем 1993 года от «стенки» питерского порта по направлению к берегам Голландии отвалил теплоход «Балтийский-29». Но судно неожиданно задержали, и при досмотре таможенники обнаружили в его трюмах более тысячи тонн никеля, принадлежавшего мифическому филиалу московской фирмы «Регион-Ротор».

Руководство Балтийской таможни уже подмахнуло контракт о передаче никеля за пять миллиардов рублей акционерному обществу «Великий Город». (Кстати, акционерами «Великого Города» были Фонд имущества Санкт-Петербурга, несколько иностранных оффшорных фирм и известный певец Александр Розенбаум.) При АО существовал и благотворительный фонд, в учредителях которого числилась Людмила Нарусова — жена мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака.

Но вмешались сотрудники 4-го отдела УБЭП, совершенно законно поручившие специалистам ЦНИИ материалов провести аукцион. За конфискованный металл удалось выручить 24,7 миллиарда рублей! Вывозили его ночью, по болоту, поскольку портовые склады были оцеплены какими-то вооруженными и решительно настроенными людьми. Деньги перевели в бюджет города. А по Питеру прошел слух, что кое-кто такого «самоуправства» милиции не простит.

НЕХОРОШИЙ ДОМ

Много повидавшие за долгую службу в ОБХСС оперативники с горькой усмешкой вспоминают застойные времена, когда взяткой в Ленинграде считались бутылка коньяка и банка грибов. Именно за такой «продуктовый набор» сел на три года ректор одного из институтов. Сегодня воруют миллиардами, составами, пароходами, взятки берут недвижимостью.

На самых слабых местах российской коррупции, на конфискате, на недвижимости, евроремонтах за госсчет и решило сосредоточить свое внимание УБЭП.

Взятку наличными в конверте доказать неимоверно сложно. А вот если в конверте ключи от квартиры — это другое дело. Вступление во владение собственностью всегда документируется. А документы — это неопровержимые улики, главное, вовремя изъять их. И неважно, что сделки потом оформляются или расторгаются задним числом, — это может только смягчить вину.

Совершенно случайно в руки оперативников попало свидетельство о собственности на жилой дом № 3 по улице Рылеева, незаконно выданное в июне 1994 года строительной фирме «Ренессанс», взявшейся это дореволюционное строение реконструировать. Так в мае 1995 года началось квартирное дело № 141674, которое, наделав столько шума в питерских властных структурах, всерьез напугало первых лиц российской власти в Москве.

Хозяйка фирмы «Ренессанс» Анна Евглевская, прежде чем заняться строительством, прошла непростой путь от буфетчицы столовой до заведующей отделом универсама, из которого ее уволили в связи с растратой. Питерская «Властилина» не разбиралась в строительном бизнесе, но зато в бюрократической клоаке чувствовала себя как рыба в воде. Секрет ее процветания был прост: чтобы безбедно жить самой, необходимо всемерно заботиться о чиновниках мэрии, чьи подписи и помогали с завидной легкостью получать подряды, кредиты, необходимые согласования.

На одном из первых допросов Евглевская, решив попугать следователей, назвала фамилии и должности некоторых своих покровителей, как выяснилось, значительно увеличивших размеры жилплощади себе и своим близким при участии фирмы «Ренессанс» в доме на Рылеева: главный архитектор Санкт-Петербурга Харченко, начальник аппарата мэра Кручинин, бывший глава администрации Дзержинского района… И, наконец, Марина Кутина, в девичестве Собчак, уроженка города Коканда, родная племянница мэра.

Документы, изъятые во время обыска в офисе фирмы «Ренессанс», подтвердили показания Евглевской.

Подтвердилось, например, что главный архитектор города обменял свою старую квартиру стоимостью в семь миллионов рублей на хоромы в доме на Рылеева по цене 107 миллионов. По такой же схеме действовали и другие чиновники. Племянница Анатолия Собчака, правда, получив от Евглевской в подарок квартиру, через полтора года отказалась от нее по настоянию дяди.

Раздаривая жилые метры, Евглевская нанесла убыток своей фирме в сотни тысяч долларов, но явно не прогадала, продав большую часть квартир в отремонтированном доме по рыночной цене.

Евглевскую отправили в «Кресты», и она замолчала на полгода. Несмотря на это, питерское квартирное дело стало разрастаться снежным комом.

22 ноября 1995 года оно получило «генеральский» номер 18\238278-95. А в декабре появилось беспрецедентное совместное распоряжение силовых российских министров М. Барсукова, А. Куликова и Генпрокурора РФ Ю. Скуратова о создании межведомственной оперативно-следственной группы для расследования фактов получения взяток должностными лицами мэрии Санкт-Петербурга. Такого рода документ мог родиться с подачи только одного человека — президента.

Группу возглавил заместитель начальника следственного управления Генпрокуратуры РФ Леонид Прошкин — один из самых известных российских «важняков», расследовавший дело Мадуева, «витебское дело», дело по октябрьским событиям 1993 года. В бригаду вошли опытные следователи Москвы и Санкт-Петербурга, лучшие оперативники из УБЭП.

ЗАКОНОДАТЕЛЬ ЕВРОСТАНДАРТА

Всего лишь эпизодом, хотя и значительным, в деле стал евроремонт в квартире председателя Законодательного Собрания Санкт-Петербурга и члена Совета Федерации РФ Юрия Кравцова. Фирма «Терес» ударными темпами произвела его, согласно смете, за 350 миллионов рублей.

Жильцы с раздражением наблюдали, как к их дому два раза в месяц с характерным воем подкатывал кортеж правительственных иномарок. Это в сопровождении многочисленной охраны приезжал контролировать ремонт сам Кравцов.

А через полгода сенатор уже зачастил на допросы к следователю Прошкину. Выяснилось, что за счет бюджета города должны были ремонтировать аварийные квартиры, но поскольку в доме № 42 таковых не нашлось, все средства пошли на благоустройство апартаментов сенатора.

На бюджетные средства закупались не только стройматериалы, но и мебель, бытовая техника и даже красавец унитаз с подогревом «Густав». Когда следствие все это выяснило, Кравцов задним числом внес за ремонт 12 миллионов рублей. Тем не менее обвинение ему предъявили. Однако Совет Федерации РФ без каких-либо объяснений единогласно отказался лишать Кравцова депутатской неприкосновенности. А представление Генпрокурора Ю. Скуратова, где подробно излагались злоупотребления питерского сенатора, на всякий случай засекретили.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ СОСЕД

Анну Евглевскую перевезли в Москву, в Лефортово, где она снова начала давать показания. К примеру, призналась, что заплатила 54 000 долларов за расселение квартиры № 17 по адресу Мойка, 31, граничившей через стену с квартирой мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака.

…Жильцы домов на набережной Мойки догадывались, что с ними по соседству живет важная персона, — ведь уже третий раз за год меняли асфальт у дома № 31.

И действительно, в квартире № 8 жил мэр с женой Людмилой Нарусовой и младшей дочерью Ксенией. Достаточно было прорубить проем в стене, чтобы получить солидную прибавку к жилплощади: «комнат — 4, потолок — 3, 20 м, кухня светлая — 12, 96 м, стены — кирпичные, постройка — 1914 г., общая площадь — 135 м, паркет — дубовый». Старый дубовый паркет после ремонта сгорел в камине мэра.

Расселение квартиры № 17 проходило тяжело. По сценарию грубой коммунальной свары. Вдруг выяснилось, что одна из проживающих в коммуналке женщин по фамилии Власова по документам РЭУ числится умершей. Когда это вскрылось, в квартиру пришла незнакомая дама с цветами и торжественно объявила, что Власовой, как ветерану войны, бесплатно выделена комната на Невском. Со скандалом выезжала семья Морозовых. Нине Иванович вначале предложили квартиру на площади Островского, а затем после телефонных звонков и угроз представителей мэрии ее семью выселили с ОМОНом. К слову, Нина Иванович имела не меньше прав на расширение жилья, чем семья мэра, поскольку ее сын пианист с мировым именем, но это уже другая история.

Как показала проверка, квартира № 17 после расселения ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→