Волшебный козел

ВОЛШЕБНЫЙ КОЗЕЛ

Предисловие

Свою страну жители Вьетнама нередко сравнивают с коромыслом, на концах которого — две корзины, полные риса. И правда, на карте Вьетнам протянулся длинной узкой полосой вдоль восточного побережья Индокитайского полуострова, концы ее на юге и на севере расширяются, образуя обширные плодородные долины в дельтах Меконга и Хонгха (Красной реки), где расположены рисовые житницы страны.

Тропическая природа и жаркий климат с муссонами, ливневыми дождями и нередкими тайфунами, многочисленные полноводные реки, в окружении дамб, сравнительно невысокие, но удивительно живописные горы с густыми лесами — джунглями, зеркальная гладь рисовых полей, изумрудно-зеленых, залитых водой, — все это составляет неповторимый внешний облик страны, в которой живет и трудится почти пятьдесят миллионов жителей.

Во Вьетнаме помимо собственно вьетнамцев — вьетов или, как их еще называют, киней, составляющих подавляющее большинство населения страны (более сорока миллионов человек) и обитающих в равнинных районах, проживает еще свыше шестидесяти народностей и этнических групп, общей численностью свыше пяти миллионов человек. Эти национальные меньшинства занимают огромную площадь — две трети всей территории Вьетнама — и живут главным образом в горных и горно-лесистых районах.

Вьетнамский миф, дошедший до нас в записях XIV–XV вв., так рассказывает о расселении народов на землях этой страны: сто сыновей мифического первопредка вьетов — Государя Дракона Лака (Лак Лаунг Куэна) — и красавицы Эу Ко покинули родные места и разделились: одни пошли в долины, к морю, другие ушли в горы и джунгли.

Так издревле осознавалась братская общность народов Вьетнама, объединенных нераздельностью своей исторической судьбы. Древнее вьетское государство существовало уже в первом тысячелетии до н. э., и именно оно являлось ядром государственной консолидации всех народов этой страны. С тех далеких времен и вплоть до самых последних лет историческое единство народов Вьетнама многократно подвергалось суровым испытаниям. Но каждый раз страна выходила победителем в борьбе за свою независимость и целостность.

Общность народов Вьетнама проявлялась и в их культуре, и в их фольклоре. Так, если обратиться к сказкам, то черты, сближающие фольклор всех народов Вьетнама, прослеживаются особенно явственно, и дело не только во взаимообогащении, происходящем в результате заимствования, а в более глубинных связях, существующих между народами, живущими в этой стране. Характерным примером могут служить общие черты в мифологии и фольклоре собственно вьетнамцев и горных кхмеров (банаров, седангов) — совпадение мифологических представлений о боге грома, убивающем ударом своего каменного топора того, кто нарушил запрет всевышнего, совершил грех. Или же схожесть легенд о жабе, способной вступить в спор с самим верховным божеством о ниспослании дождя; мифов о солнце, луне и лунных затмениях. Такие совпадения, по-видимому, следует объяснять древней этнической общностью вьетов и кхмеров.

Однако наряду с одинаковыми сюжетами, образами, мотивами в фольклоре каждого из народов Вьетнама или же группы народов определенных районов страны заметно и своеобразие сказок. Скажем, сказки мео и тайских народов, проживающих на севере страны, тесно связаны с фольклором Лаоса и Таиланда, для них характерен интенсивный обмен сюжетами, художественными приемами. А сказки вьетов, тьямов и горных народностей Южного Вьетнама образуют свой, несколько обособленный, сказочный, фантастический мир.

В сказках народов Вьетнама встречается целый ряд особо популярных сюжетов. У разных народов они получают различную трактовку, обретая специфическое содержание в зависимости от своеобразия общественных отношений и быта, от фольклорных традиций, существующих у каждого народа. Например, сказка о герое, «не подающем надежд»: у тьямов — это «Как стал Кокосовый орех царским зятем», у вьетов — «Человек, круглый, как кокосовый орех», у южных горцев — «Юноша Котелок» и «Юноша Тыква». Во всех этих сказках герой, «не подающий надежд», предстает сперва в странном, нечеловеческом виде: он круглый, не ходит, а перекатывается. Интересно, что герой тьямского фольклора близок мифологическому герою — первопредку царского рода Кокосов, легендарному основателю тьямского государства. У седангов юноша Тыква, по всем предположениям, восходит к мифологическому герою, который известен ряду народов Вьетнама и Лаоса. Так, у народа ванкьеу существует миф о том, что люди разных племен вышли из одной огромной тыквы и разошлись потом по разным странам и землям.

В сказках о животных у народов Вьетнама особенно популярен хитроумный заяц, персонаж очень распространенный в мировом фольклоре.

Общность сказочных сюжетов и героев нередко можно объяснить заимствованием, при этом малые народы Вьетнама часто выполняли роль посредников. Именно через них во вьетнамский фольклор проникли герои и сказочные сюжеты из фольклора соседних стран и стран дальних — Лаоса, Камбоджи, Индии, Малайи и других, еще более далеких. Так, известная сказка вьетов «Тхать Сань» явно заимствована у малых народов или при их посредничестве пришла из других стран. Впоследствии этот сказочный сюжет лег в основу поэмы-повествования «Тхать Сань» (предположительно XVIII в.).

Богатый фольклор вьетов, включающий в себя сказки и легенды, предания и народные баллады, исторические песни и казао (короткие песни, похожие на русские частушки), начали записывать давно. Первые записи вьетского повествовательного фольклора, которые дошли до нас, были сделаны в первые века нашей эры, когда Вьетнам находился в вассальной зависимости от Китая. Фольклорные сюжеты, предания заносились и во вьетнамские хроники, которые велись с X в., — летописцы видели в образцах устного народного творчества достоверный исторический материал. В XIV–XV вв., когда Вьетнам, устояв перед монгольским нашествием, вел борьбу против посягательств китайской империи, появились две книги, содержащие повествования, которые восходят к вьетнамским мифам, легендам и сказкам: «Собрание чудес и таинств земли Вьет» (XIV в.) и «Дивные повествования земли Линьнам» (XV в.). В XVI в. писатель Нгуен Зы обработал несколько сказок и наряду со своими «новеллами о необычайном» поместил в «Пространных записях рассказов об удивительном»[1]. На рубеже XVII–XVIII вв. неизвестный поэт использовал сказочные и другие фольклорные мотивы при создании историко-эпической поэмы «Киша Небесного Юга», национальной эпопеи, самого объемистого произведения вьетнамской поэзии, насчитывающего более восьми тысяч строк. В XVIII — начале XIX в. сказочные сюжеты широко входят в поэзию и пользуются большой популярностью. При этом фольклор живет как бы двойной жизнью — в книгах и в устном исполнении.

В настоящее время фольклористике во Вьетнаме уделяется достаточно много внимания. Сбором и изданием фольклора занимаются не только специалисты-ученые и любители, не только писатели, но и целые организации — Институт литературы Вьетнама и Общество фольклора и народного искусства Вьетнама, учредительный съезд которого состоялся в Ханое в ноябре месяце 1966 г., несмотря на все сложности и трудности военного времени.

В Советском Союзе, кроме отдельных публикаций в журналах, выходило несколько сборников вьетнамского фольклора — это прежде всего «Сказки и легенды Вьетнама» (М., Гослитиздат, 1958) и «Сказки народов Вьетнама» (М., «Наука», 1970), «Сказания вьетнамских гор» (М., ИХЛ, 1970), а также сборники авторских сказок и обработанных писателями легенд: Хоа Май. «Вьетнамские легенды» (М., 1958), «Вьетнамские сказки» (То Хоай, Нгуен Динь Тхи и Ву Ту Нам. М., «Худож. лит.», 1965).

В настоящем сборнике публикуется около восьмидесяти сказок, помещенных в тринадцати разделах, представляющих фольклор народов и народностей, населяющих современный Вьетнам.

Наиболее представителен раздел сказок вьетов, имеющих богатые фольклорные традиции. Сюжеты многих сказок вьетов о животных имеют значительное сходство с сюжетами сказок, бытующих среди национальных меньшинств Вьетнама. Хитроумный заяц — излюбленный персонаж сказок у всех народов. Более того, большой цикл сказок о хитроумном зайце необычайно популярен у кхмеров Южного Вьетнама и Камбоджи; заяц является любимым героем и малайских и бирманских сказок.

Во многих сказках вьетов проявляется весьма характерная тенденция: волшебные сказки как бы сближаются со сказками бытовыми. Так, в сказке «Трое умельцев», широко распространенной в фольклоре народов Европы и Азии (родиной ее можно считать Индию, где запись сказки зафиксирована в собрании древнеиндийских повествований «Двадцать пять рассказов Веталы»), зятем выбирают простого парня, хорошо знающего ремесло, а не «доблестного мужа», как это было ранее в сказках древнеиндийского фольклора. Вьетнамская сказка выдвигает народный идеал искусного труженика, а не знатного воина. Вот так же, несмотря на все атрибуты волшебной сказки, бытовыми историями воспринимаются сказки, где герой относится к специфическому для средневекового Вьетнама социальному сословию «образованных мужей», чиновников-бюрократов, школяров и ученых-книжников конфуцианского толка. Обедневшие представители этого образованного сословия жили обычно в деревнях, учительствовали и врачевали.

Во многих волшебных сказках вьетов древний фантастический сюжет теряет свой изначальный смысл, опрощается и становится прозаической былью, в которой превозносится трудолюбие и честность, высмеивается нудность и корыстолюбие, зависть и невежество.

Героям волшебных сказок покровительствуют обычно небожители, а также Будда, ничего общего не имеющий с аскетом Шакьямуни из буддийской религии. Вместо того чтобы отрешиться от всего земного, сказочный Будда живо и ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→