Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты

Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты

Великая чистка 1937 года

«Дмитрий Лысков. Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты»: ТД Алгоритм; Москва; 2017

ISBN 978‑5‑906914‑62‑0

Аннотация

Дмитрий Лысков – известный российский писатель и журналист. Тысячам телезрителей он знаком по популярной передаче «ПРАВ!ДА?» на Общественном телевидении России.

Его книга посвящена самой острой теме в истории России XX века – сталинским репрессиям. Вопреки утвердившимся представлениям о десятках (и даже сотнях) миллионов «невинных жертв» и даже «расстрелах детей», Д. Лысков рассказывает, кого и за что на самом деле репрессировали, приводит примеры, как проводилось следствие, какие статьи советских законов чаще всего применялись к арестованным, какая судьба ждала их в дальнейшем, сколько человек пострадало от «великой чистки» 1937 года. Наконец, он показывает, как «черные мифы» о 1937 годе и в целом о сталинском периоде использовались для разрушения СССР в конце 1980‑х годов, а ныне продолжают использоваться уже для удара по России, по русской цивилизации.

Дмитрий Лысков

Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты

© Лысков Д.Ю., 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2017

Предисловие

Эта книга впервые увидела свет в 2009 году, а написана была в 2006–2008. С тех пор многое изменилось, но значительно большее осталось неизменным. Да, в российском публичном пространстве больше практически не звучат прямые призывы к немедленному «Нюрнбергу над коммунизмом», юридическому запрету советской символики, законодательному осуждению сталинизма как самого жуткого периода эпохи. С упоминания этих проявлений я начинал работу без малого 10 лет назад. Но такие призывы не просто звучат, а деятельно реализуются у наших ближайших соседей по постсоветскому пространству и все с тем же явно артикулированным посылом – «преступник не только Сталин, но и сама (Советская) система преступна». Мы еще подробно рассмотрим историю появления и практического развития этого тезиса, выдвинутого как программный одним из сильных мира сего и определившего наше восприятие истории страны на десятилетия вперед.

Впрочем, легче ли от того, что в современной России об окончательном решении исторического вопроса теперь (и, наверное, пока – пока не изменится политическая конъюнктура?) говорят неявно? Маститые журналисты, комментируя слова папы римского Франциска, поставившего в один ряд геноцид армян, преступления нацизма и сталинизм, смело пишут: только Германия из этой тройки государств нашла в себе силы пройти через покаяние и переосмысление своей истории и потому по праву занимает сегодня место в ряду цивилизованных стран. «Даже великая, ненавидимая ныне нами Америка прошла через этап признания постыдности рабства и истребления индейцев», – подчеркивают властители дум как минимум части нашего общества. Вот и выходит, что все беды нашей страны от того, что не поняли, не осознали, не отрефлексировали в достаточной мере черные страницы нашей истории и не прошли через покаяние, чтобы выучить уроки истории и не допустить их повторения.

Но неужели, размышляя в рамках предложенной логики, покаяние США было продиктовано необходимостью не допустить повторного уничтожения индейцев и возрождения в XXI веке рабства? И, продолжая размышлять в том же ключе, должны ли мы отрефлексировать эпоху Ивана Грозного, чтобы не повторить новгородский поход и собирания земель русских? Помнить о «преступлениях Петра I», чтобы не допустить строительства Петербурга на костях крепостных для прорубания окна в Европу? Что еще мы должны сопоставить, осознать и отрефлексировать, чтобы не допустить повторения? Нападения фашистской Германии? Ведь абсурдно, пожалуй, напоминать авторам с громкими именами, что те силы, которые Германия где‑то «нашла» и почему‑то «в себе», на самом деле были силами Красной армии? И каялись немцы в том числе за 27 миллионов человек, истребленных в СССР?

Повторяемость истории вообще тезис достаточно зыбкий, публицистический, а не научный, любое исторические событие погружено в конкретно‑исторический контекст, буквально повторить который невозможно по определению. Но дело даже не в том. От уважаемых авторов хотелось бы услышать, как объяснить пугающий феномен: в странах, где наиболее полно и наиболее сильно отрефлексирован сталинизм и советский период истории, на наших глазах происходит возрождение фашизма! Так верна ли сама эта логика, если последствия буквального следования ей столь дикие?

Посыл‑то авторов ясен, хоть и не оглашается сегодня прямо и вслух: нам нужна «десталинизация» по примеру денацификации Германии. Много ли разницы в том, что на начало 2000‑х этот тезис артикулировался явно, а сегодня сквозь зубы?

Легче ли нам от того, что в современной России вместо окончательного решения исторического вопроса сосредоточились на проблемах меньшего масштаба? В мае 2015 года правозащитники из Историко‑просветительского общества «Мемориал» выступили за законодательный (!) запрет изображений Сталина «в публичном пространстве в каком бы то ни было позитивном контексте».

Это подмечено давно, но менее удивительным от этого не становится: сторонники исторического покаяния представляются историками‑просветителями, деятельность свою концентрируют в сфере этической рефлексии вокруг того или иного конкретного исторического примера, а выводы делают юридические, требования формулируют в области законодательных запретов. Все это больше смахивает на банальную политическую деятельность; невольно задумаешься, в институтах ли место таких «просветителей» или в Госдуме? Как в Центральной Раде, например.

Стоит ли говорить, что юридический запрет не имеет ни малейшего отношения к исторической науке, просвещению, анализу, любой попытке разобраться. Будем объективны, он призван не допустить всестороннего научного и общественного обсуждения проблемы, утвердить единственно верный взгляд на нее – тот, который и продвигают в данный момент законодатели – реальные ли парламентские или «законодатели мод», властители дум и иные носители Самой Истинной Правды.

Одним словом, не так уж и многое изменилось в нашем публичном пространстве за прошедшее время. Разве что произведения Александра Исаевича Солженицына официально включены теперь в школьную программу.

Поэтому, готовя книгу к публикации, я решил не перерабатывать ее текст целиком. Конечно, появились новые вопросы, за эти годы накопился новый материал, который нельзя не включить в эту работу – и он включен в нее новыми главами. Переработка старых глав потребовалась лишь незначительная, иногда просто косметическая. Это обусловлено тем, что фактический материал и аргументация того периода представляют интерес сами по себе и не утратили смысла и актуальности. А в ряде случаев я позволил себе вставить в текст книги ремарки и пояснения с учетом изменений последних лет, например за этот период украинские историки серьезно продвинулись оценке числа жертв Голодомора, очень интересно сегодня сопоставить цифры, звучавшие тогда и сейчас.

Дополнен и актуализирован аппарат ссылок, перечень источников, откровенно слабый в первом издании.

Введение

Тема сталинских репрессий является одной из самых идеологизированных и одновременно мифологизированных в истории СССР. С середины 50‑х годов XX века предпринимались попытки сформировать обобщенный демонизированный образ сталинского периода как времени, наполненного исключительными страданиями нашего народа. Попытки рассмотреть происходившее с других точек зрения (или просто рационально) встречали и встречают до сих пор серьезный отпор с привлечением авторитета науки.

Сформированный таким образом черный миф давно вышел за рамки истории, перейдя в область чистой идеологии. Сейчас все чаще раздаются призывы осудить сталинский период (и советский в целом) на государственном уровне с введением, как следствие, юридической ответственности за отрицание образа репрессий. Такой шаг окончательно закапсулирует проблему в идеологическом поле, позволит вывести ее из сферы рационального обсуждения, сведя все попытки рассмотрения к деятельности маргинальных кругов.

Обсуждение темы репрессий кроме идеологических факторов, выводящих проблему за грань добра и зла, осложнено еще и многоплановостью мифа, формируемого с разными целями в разные периоды времени. Н.С. Хрущев в 50‑е годы использовал разоблачение культа личности как своеобразную «шоковую терапию» для удержания и легитимизации собственной власти. В 60–70‑е она была использована против него самого, в 80–90‑е годы XX века тема сталинских репрессий была раздута уже для свержения КПСС и уничтожения Советского Союза.

При этом важно понимать, что многие «факты», ныне воспринимаемые как безусловное доказательство преступлений или произвола сталинского режима, изначально вообще не планировались как элемент развенчания культа личности, а были созданы ситуативно, с целью персонального ухода от ответственности конкретных лиц. В рамках уже созданной антисталинской парадигмы казалось банально удобным списать на волюнтаризм ушедшего в мир иной «отца народов» многие мелкие и крупные прегрешения.

Так, при Хрущеве был введен в оборот широко разошедшийся по литературе, доживший до наших дней миф о «взорванной Линии Сталина» – якобы уничтоженном комплексе укреплений старой границы. Это очень хороший пример, позволяющий понять методику мифотворчества многих лет.

Созданный при участии Н.С. Хрущева послевоенный негативный миф о взорванных укреплениях отталкивался от куда более раннего, созданного в конце 30‑х – начале 40‑х годов сталинского позитивного мифа о несокрушимости укреплений старой границы. В первые месяцы Великой Отечественной войны население СССР было уверено, что враг буд ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→