Александр Карнишин

И НИКАКОЙ ПЛЕСЕНИ!

Визит проверяющего в отдаленную территориально лабораторию был вполне ожидаем. Если уж комиссия прибыла в институт, то лезут эти чиновники от науки во все щели. Выискивают что-то, в чем сами мало что понимают. Хорошо еще, пришел не тот, самый важный, в россыпи звезд по мундиру чиновника для особых поручений, а его референт, ниже не только чином, но и массой, как положено. Но и то верно — что делать председателю комиссии в практически заштатной лаборатории, живущей и выживающей все еще только благодаря пожертвованиям неизвестных лиц. С одной стороны, эти пожертвования придавали некую видимость финансовой независимости, с другой — а кому нужна такая лаборатория, занимающая институтские объемы и институтское оборудование, но фактически не включенная в официальный план работ? То есть, если смотреть с прищуром и нацелено на результат, не в частных ли интересах работает эта лаборатория? Свои-то, институтские, глаза закрывали, потому что пожертвования — это всегда хорошо. Опять же на другие исследования оставалось больше ресурсов. А вот комиссия из центра…

— Рассказывайте. Вот сюда говорите, прямо в объектив. Эта запись фактически будет вашим отчетом. С моими комментариями, конечно.

Референт не улыбался, был холоден, нейтрален до полного видимого спокойствия вакуума. Что там, внутри, какие бури — без приборов не понять.

— Наша лаборатория уже долгое время занимается изучением…

— Минуточку. Уточним: насколько долгое время?

— Ну, видите ли, весь смысл в том, чтобы набрать определенную статистику, то есть мы повторяем эксперимент раз за разом, отмечая удачные и неудачные результаты. Один эксперимент — это совсем недолго. Но нам надо провести серию. И чем больше серия…

— Ага. Понятно. Значит, очень долго. Рассказывайте дальше!

— Вот тут мы регулярно высеваем в питательную среду живую культуру. Потом наблюдаем за ней.

— Смысл наблюдения?

— Смысл в том, чтобы культура, это огромное количество микроорганизмов, размножившихся тонкой пленкой по поверхности своей кормушки, пришла к мысли о необходимости объединения.

— Микроорганизмы, мысли, объединение. Странно, очень странно.

Референт успевал слушать, вслушиваться, вычленять непонятное или привлекшее внимание, рассматривать сотрудников лаборатории, рассматривать сами «кормушки» — цветные объемные объекты.

— Мы располагаем в некотором отдалении другие объекты, заполненные питательными веществами, интересными, если можно так выразиться, этим микроорганизмам. В отдалении, понимаете, но в пределах чувств отдельных особей.

— Это как-то рассчитано?

— Исключительно экспериментальным путем. Ближе нельзя — слишком легко достается. Дальше — не видят, не чувствуют. Вот так примерно…

— Примерно, значит? Вы говорите, говорите, запись идет.

— Э-э-э… Извините, сбился. Примерно… Да, расстояние мы точно не можем вычислить, потому что в разные периоды времени микроорганизмы ведут себя по-разному. Когда было слишком близко, они строили настоящие горы, башни такие…

— Эта вот плесень?

— Нет-нет, это не плесень. Это результаты, так сказать, деятельности колоний микроорганизмов.

— Ага. Значит вот там, где все чисто, там этих ваших «микробов» нет? Но там же и красивее, красивее… Кстати, сами делали?

— Да, у нас мастер тут просто на все руки. Вот, старейший работник лаборатории. Только он не ученый, он слесарь и еще немного химик. Подсобный, так сказать, рабочий.

— Пролетарий? Хе-хе… Шутка! Но, в принципе, это даже хорошо. А то у всех одни академики на первых ролях. А у вас вот — рабочий человек. Сам такие красивые объекты делает. Молодец. Так и зафиксируем…А вы, значит, вот эту плесень по этой красоте распространяете?

— Не совсем так. Понимаете, мы уже нашли то расстояние, при котором отдельные организмы не могут достичь новых объектов с питательной средой. То есть, вот она, пища, понимаете? Но нельзя никак в одиночку… Только если всем вместе. В масштабах всей колонии. Объединяться им как-то надо.

— Вы им приписываете какие-то, чувствую, прямо-таки разумные действия. Это у вас от излишней погруженности в свою работу, думаю. Может быть, вам отдохнуть немного? А то…

— Нет-нет! У нас идет эксперимент, видите! Они уже начали отрываться от поверхности, фактически во враждебную среду. Они начали объединяться! Мы ждем, когда же все-таки получится…

— А если не получится?

— И такая статистика есть, и она тоже — один из результатов эксперимента. Если в этот раз не получится, мы смываем всё с объекта, дезинфицируем его, очищаем тщательно. Потом снова заполняем питательной средой. И потом — новая колония.

— Ага. Это у вас хорошо. То есть, фактически никаких потерь в ходе научных исследований. Все эти красивые объекты, наверное, страшно дорогие, и остаются в работе. Повторное и так далее использование. Это правильно… А если они долетят? Вот, сумеют как-то объединиться — и долетят? Оттуда — вот туда?

— И это — тоже результат эксперимента. Мы заносим его в память, для статистики. А потом опять же всё смываем и дезинфицируем. Только теперь — оба объекта. И дальше, по кольцу. Нам нужно набрать статистику…

— А вы не пробовали сокращать питательную среду? Вот пусть этих будет столько же, а пищи — меньше. Может, тогда быстрее будет цикл эксперимента?

— Вот записи, такое мы уже делали. Однако, ускорения объединения колонии недостаток пищи не вызывает. Скорее, наоборот. Ну, как говорится, «сытый голодного не розумеет»…

— Да-а… Все-таки вы приписываете им разум. Вот этим, которые такую красоту плесенью своей… Ну, ладно. А каков все же должен быть итог эксперимента? Зачем он? Кроме неизвестно кому нужного доказательства, что объединение возможно. Или наоборот, невозможно. Еще цели эксперимента есть? Сюда, сюда, в объектив отвечайте.

— Это… м-м-м… главная цель. Объединение. Да.

— И все? И что оно дает для нашей науки? Ну, кучкуется по поверхности ваша плесень… Ну, прыгают ваши блошки все выше…

— Это не блошки!

— Какая разница? Вы тут плесенью занимаетесь разной. Теории строите, а какая польза от этого обществу? Нашему обществу? А? Вот он, простой слесарь и немного химик, он — мастер, он создает вот такие красивые объекты. От них реальная польза может быть. На них можно смотреть, наблюдать за ними, успокаиваясь… А вы плесень сверху — шлёп! На эту красоту. Зачем? Потом моете… Потом снова — плесень… Кому это надо, кроме вас самих? Какая-то наука ради науки…

Отчет комиссии был утвержден на самом верху. Лаборатория по изучению микроорганизмов в отчете признана не отвечающей чаяниям общества и даже псевдонаучной. Цветные переливающиеся и крутящиеся объекты были отмыты начисто, продезинфицированы, дезодорированы и переданы в дар руководителю комиссии в качестве памятного сувенира и образца — вот, мол, что могут наши умельцы. Институт получил дополнительное финансирование. Мастера — слесаря и немного химика — повысили и дали ему свою лабораторию. Для изготовления красивых голубых, зеленых или красных объектов. Самых разных, не похожих один на другой. В качестве сувениров для приезжающих в институт высоких чиновников.

И никакой плесени.

...