Алексей Ерошин

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ

Автоматическое такси, миновав пригород, прибавило скорости. Вдали засияло зарево трансгалактического телепорта.

— Здесь два билета, — тихо сказал профессор Зильке, — вы должны улететь немедленно. Должны исчезнуть. Ваша жена уже ждет у терминала. Я предупреждал вас, Миллер, не стоило затевать это дело.

— Но если кто-то не начнет бороться с ними сегодня, завтра уже некому будет это делать, — ответил доктор Миллер.

Зильке дрожащими пальцами поправил сползшие на нос очки.

— Слишком поздно, — сказал он. — Закон только что принят. Вы в черном списке, Миллер. Еще час, другой, и все ищейки Его Пресвятейшества бросятся по вашему следу. К тому времени вам лучше быть подальше от Солнечной системы. Отправляйтесь на Ригель-5, оттуда на Девалон. С Девалона вы уже сможете добраться до Уратая, дальше действуйте по обстоятельствам.

— Альфред, это просто нелепо! — возразил Миллер. — На дворе две тысячи сто сорок третий год! Невозможно, чтобы средневековое мракобесие взяло верх над разумом! Они не посмеют!

Профессор Зильке нервно вздохнул.

— Знаете, коллега, — уныло сказал он, — двести лет назад один великий философ заметил, что в каждом веке случается свое средневековье. Отныне всякий неверующий человек в пределах досягаемости власти Его Пресвятейшества считается умалишенным.

— Сумасшествие! — прошептал Миллер. — Глобальное сумасшествие! А может, мы и в самом деле лишились рассудка? Ведь не может быть, чтобы весь остальной мир сошел с ума?

— И это спрашивает психолог?

— Но покинуть Землю навсегда! Это выше моих сил, Альфред!

— В таком случае, коллега, вам надлежало держать язык за зубами при общении с конвент-приором Шеффером. Следовало понимать, что этот фанатик донесет на вас при первой возможности.

— Я не мог больше выносить глупости этого параноика! — сделал попытку оправдаться Миллер. — Он просто выжил меня с кафедры! Сначала низвел психологию до факультативного предмета, потом и вовсе отменил!

— Потому что с вашей стороны было верхом легкомыслия читать лекции по зоопсихологии. От нее прямая дорога к теории эволюции, а Дарвин у нас, как известно, под запретом.

— Но ведь Его Святейшество ректор запретил касаться вопросов человеческой психики! Они вытравили всю науку и превратили университет в духовную семинарию. Что было делать? Мне не оставили выбора.

— Зато теперь у вас очень простой выбор: либо бежать, либо сделаться пациентом университетской клиники.

Миллер тоскливо уставился на приближающиеся огни телепорта.

— Но что скажет Марта? — с тревогой спросил он.

— Вам очень повезло с женой, коллега, — утешил его Зильке. — Ведь она могла согласиться на публичное покаяние и остаться на свободе. А вместо этого предпочла бежать с вами. Надвиньте-ка пониже шляпу и наденьте очки: возможно, вы уже в розыске, а в зале полно камер наблюдения. Дальше вы пойдете один.

— А как же вы? Останетесь тут, наедине с НИМИ?

— Я слишком стар, чтобы начинать все с начала, — ответил Зильке.

— Прощайте, Альфред, — сказал Миллер, — спасибо за все. Надеюсь, когда-нибудь свидимся.

— Боюсь, что уже не в этой части галактики, — вздохнул старик. — Удачи, коллега, она вам понадобится.

Марта Миллер, спрятав лицо под новомодную густую черную вуаль, ждала мужа у стойки терминала, тревожно поглядывая по сторонам. Зильке идеально рассчитал время, рейс до Ригеля-5 уже объявили.

Едва Миллеры успели пройти регистрацию и занять места в кабине телепорта, как в зале показались форменные фуражки инквизиторов. Какой-то несчастный, такой же беглец, не успевший зарегистрироваться, бросился к соседней кабине через турникет, но его догнали и повалили на пол. Мелькнула белым флагом смирительная рубашка, и через несколько секунд борьбы все было кончено. Миллер, очнувшись от этого зрелища, почувствовал покалывание в пальцах — Марта сжала его руку от испуга так сильно, что ладонь затекла. Миллер прижал ее голову к своей груди, и стены телепорта исчезли в голубой вспышке.

* * *

На Ригеле-5 Миллерам пришлось провести в нервном ожидании рейса на Девалон два часа. Вокруг только и говорили о новом законе.

— Давно пора было прижать этих еретиков, — кивал одобрительно пожилой господин в костюме кенсианского покроя.

— И то верно, — соглашался его сосед по скамье, молодой человек в костюме новоиспеченного ригелианского бакалавра — подумайте только, до чего доходит их невежество! В наше время подвергать критике концепцию креационизма!

— Что, простите? — не поняла старушка напротив.

— Они продолжают утверждать, что человек произошел от обезьяны, — охотно пояснил молодой человек. — Ну разве не сумасшедшие?

— По-моему, это в высшей степени оскорбительно, — поморщился ксенианский господин. — Возможно, эти кретины и в самом деле произошли от обезьян, а мои предки уж точно были сотворены по образу и подобию Создателя.

— На моей памяти еще ни одна обезьяна не превратилась в человека, — закивала старушка.

— Невежество еще ютится пока в дальних уголках галактики, — снисходительно заметил бакалавр, — но скоро мы донесем свет и до этих темных мест. Я вот получил назначение в только что открытую миссию на Церере.

Марта снова судорожно сжала руку мужа — их следующим пунктом назначения после Уратая должна была стать именно Церера.

— Ничего, — тихонько шепнул Миллер, — отправимся на Дигон-6.

Однако на Дигоне в зале телепорта уже висел новенький указатель к свежеорганизованной миссии, и Миллеры, не задерживаясь, прошли к транзитным кассам. С Дигона-6 они проследовали на Юрону, с Юроны на Ксногт, оттуда на Пергилиум и Хелопус. Дальше им пришлось отправиться последовательно на Хебо, Ксанилон и Элеату, а с Элеаты на Синор. До самой периферии галактики телепортационная сеть еще не добралась, и Миллеры у захолустной станции Бораты пересели на фотонный грузовик, идущий к Ленебоа. Уже оттуда они автостопом добрались до Хилены.

— Где у вас ближайшая миссия Соединенной Церкви? — осторожно спросил Миллер в окне справок.

— Что-то я не поняла, — мило улыбнулась лиловокожая хиленианка в окошечке бюро, — наверное, переводчик барахлит. Куда хы хотите попасть?

— Кажется, больше уже никуда, — облегченно вздохнул Миллер.

* * *

Это казалось невероятным, но на Хилене не было вообще никакой религии, что совершенно не мешало аборигенам быть в меру отзывчивыми и любезными по отношению друг к другу и переселенцам из других миров. Узнав из таможенной декларации об ученой степени мигранта, полиция известила о его приезде местный университет, и вскоре Миллеру было предложено вести кафедру ксенопсихологии. Его жена тоже не осталась без работы — устроилась в парикмахерскую мастером по экзотическим прическам.

Жизнь Миллеров стала налаживаться, они приобрели небольшой симпатичный домик в пригороде, рядом с рощей вечносиреневых дардарелл, и стали всерьез подумывать о прибавлении семейства. Миллер сдружился со многими соседями, и особенно близко с практикующим психиатром Идоу. Вечерами коллеги вместе с женами играли в вист или местную разновидность покера. Постепенно Миллер даже начал забывать о своей прежней жизни на Земле. Только иногда, засидевшись допоздна за книгой на террасе, он поднимал глаза к небу и с оттенком застарелой тоски на лице вглядывался в серебристую полосу Млечного Пути, на другом конце которого светила невидимая с Хилены, но такая родная звезда.

Такая идиллия продолжалась пару лет, пока в один совершенно непримечательный день доктор Идоу не позвонил Миллеру в университет и не спросил его совета.

— Очень любопытный и редкий случай, — рассказывал приятелю Идоу по дороге в палату, — но я боюсь чересчур полагаться на свои знания ксенопсихологии. А пациент утверждает, что землянин, и родом из тех же мест, что и вы.

В душе Миллера пробудилось почти забытое нехорошее предчувствие, по спине словно пробежал холодный ветерок.

— Пациент поступил к нам недавно, прямо из космопорта. Он считает, что его действиями управляет некое существо, которое нельзя увидеть и осязать, но можно чувствовать его любовь. Пациент полагает, что это существо создало его и все окружающее. Он активно общается со своим невидимым покровителем, и утверждает, что транслирует нам его волю и мысли. А на Хилену прибыл, чтобы распространить свои убеждения на всех нас.

— И каковы ваши предположения относительно диагноза, коллега? — с хитрой улыбкой полюбопытствовал Миллер, остановившись перед дверью.

— Будь это хиленианин, — ответил Идоу, отпирая замок, — я бы без малейшего сомнения сказал, что налицо явные признаки шизофрении.

До того момента, как дверь открылась, Миллер искренне полагал, что подобных совпадений в природе не бывает. Чтобы из девятисот девяноста пяти миллиардов землян, расселившихся по галактике, в самом глухом и потаенном ее уголке наткнуться на человека, пустившего прахом его мечты, планы и карьеру, и загнавшего на другой край Ойкумены. В комнате с зарешеченным окном и обитыми пеноватой стенами, на привинченном к полу табурете, в смирительной рубахе поверх миссионерской сутаны сидел бывший конвент-приор Мюнхенского Его Пресвятейшества Университета, Иероним Шеффер.

— Хвала Всевышнему! — воскликнул измученным голосом бывший конвент-приор, едва увидев своего недавнего врага и оппонента. — Миллер! Ради всего святого, скажите же им, что я не сумасшедший!

— Увы, коллега, — вздохнул Миллер, обернувшись к доктору Идоу, — ваш диагноз абсолютно верен.

...