Алькурд Пардес II. День Солнца

Пролог

Крики оглушают.

Охваченные жаждой насилия и азарта люди являют свой истинный облик. Жестокие и кровожадные чудовища нацепившие галстуки, вскидывают руки, перекрикивают друг друга, свистят и швыряют в воздух деньги. Сливающиеся в полумраке в одно люди превращаются в огромного неудержимого монстра.

Толпу.

В толпе не существует собственного “Я”, сознания или воли. Монстр проникает в самые темные уголки души и вытаскивает наружу все пороки. Заставляет забыть о навязанных обществом морали и приличиях.

Боль в груди продолжает нарастать. Руки тонут в холодном песке. Песчинки врезаются в ссадины, забиваются в раны, причиняя еще большую боль.

Муть перед глазами наливается цветом. Синие, зеленые, фиолетовые круги водят хороводы, лопаются и вырастают вновь. К горлу подкатывает липкий комок тошноты, в нос ударяет запах желудочного сока.

Приглушенные, доносящиеся будто из трубы, голоса что-то ритмично скандируют.

Вязкая кровь смешивается со слюной, стекает по губам. На подбородке она замирает, обвисая тонкой красной нитью.

Крики дезориентируют. Сливаются со звоном в ушах.

Каждый выходящий на арену достаточно самоуверен, чтобы считать, что сумеет одержать над противником верх. Каждый входящий в широкое пятно света думает, что он окажется победителем. Но покидает арену только один человек.

Рука сжимает пригоршню песка.

Осторожные шаги слышны все отчетливее, все ближе. Черный силуэт медленно подползает к погрузившейся в песок ладони.

В страхе рука взмывает вверх, бросая в сторону пригоршню колючих песчинок.

Толпа громко взвизгивает.

Быстрая тень скользит за спиной. Пыльное облако песка улетает в темноту. Рука хватает воздух перед собой, сдавливая его изо всех сил, будто не веря в неудачу.

Мир взрывается фейерверком боли.

Толпа ревет. Кажется даже там — на трибунах — люди слышат этот громкий хруст.

Каждый выходящий на арену обязан быть готов к боли.

Разум сопротивляется. Мысли мечутся из стороны в сторону, спешно перебирая пути к спасению. Ладони пытаются зачерпнуть новую пригоршню песка, но не слушаются. Пальцы не шевелятся.

Тот хруст…

Закрывая головой желтый искусственный свет, рядом возвышается человек.

Каждый выходящий на арену обязан быть готов к гибели. Но когда смерть замирает в двух шагах от тебя, трудно удержаться от паники.

Бесцветные сальные лохмотья волос прилипают к щекам. Бледная кожа блестит на свету. Капля пота соскальзывает со лба и беззвучно падает в песок. Налитые кровью глаза горят жарким пламенем.

Каждый выходящий на арену обязан быть готов к встрече с ним.

Белым зверем.

Разум цепляется за призрачную надежду. Из последних сил он старается заглянуть в эти глаза, увидеть в них жалость, сострадание, пощаду.

Но в тёмных, расширенных почти до пределов алой радужки зрачках читается только безразличие. В этих глазах взгляд человека, давящего ботинком таракана. Через несколько минут он уже и забудет того у кого отнял жизнь.

Толпа беснуется. Зрители хотят зрелища, хотят смерти.

Человек с бесцветными волосами заносит ногу. Он собирается раздавить очередное надоедливое насекомое. Было бы глупо, проиграв чемпиону, надеяться на пощаду.

Каждый, кто выходит на арену считает, что победит…

Глава 1

Объект Li-21 показывает лучшие

результаты среди участников

первой экспериментальной группы.

Считаю целесообразным продолжить

исследования в рамках отдельного проекта.

Подготовить документы и начать

новые исследования необходимо

в самые кратчайшие сроки.

(“Особая папка” № 2. Стр. 82)

Громкий крик вырвал сознание из сна резко и беспощадно. Не отдавая отчета своим действиям, Зиг подскочил в кровати, отбрасывая одеяло и приземляясь на все четыре конечности, точно кошка. Затравленно огляделся. Часы на тумбочке показывали пять утра.

Крик не прекращался, переходя в истерический визг.

Зигу потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Сорвавшись с места и одним прыжком преодолев несколько метров, он выбил плечом дверь в соседнюю комнату. Действуя на одних рефлексах, парень и не вспомнил о дверной ручке, что нужно было лишь повернуть. Хлипкий замок клацнул, громко хрустнул дверной косяк, освобождая стальной язычок. Дверь распахнулась настежь, ударяясь о стену…

Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Обхватив руками колени, она размеренными движениями раскачивалась из стороны в сторону, раз за разом несильно ударяясь затылком о свисающий угол одеяла. Мимические мышцы исказила судорога. Пугающая гримаса и широко распахнутый рот сразу бросались в глаза. Пальцы впились в легкую ночную сорочку, с силой сминая её и растягивая в разные стороны, будто девушка хотела порвать ткань.

— Лили!

Зиг подлетел к сестре, упал на колени и сгреб её в объятия. В ответ на пару неумелых, но увесистых тумаков парень лишь сильнее сжал сестру в руках. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем обездвиженная девушка перестала дергаться и предпринимать попытки вырваться или ударить брата.

Успокоившись, Лилиан резко откинулась назад, разбрасывая длинные белёсые волосы по постели. Внезапно застывшая на лице маска умиротворения резко контрастировала с мечущемся в груди девушки сердцем. Частый стук нарушал наступившую в комнате тишину. Зиг чувствовал, как тело Лилиан мелко сотрясается от каждого нового удара.

— Все в порядке? — спросил Зиг, когда сердечный ритм девушки замедлился, и она глубоко и ровно задышала.

Лилиан приоткрыла один глаз. Смерив брата снизу вверх удивленным взглядом, она спросила:

— Ты что тут делаешь?

— Лили… — Зиг запнулся, похоже, девушка не помнила события последних минут. — Ты кричала во сне. И даже упала с кровати. Тебя бил приступ…

— Чушь, — Лилиан мотнула головой, ненароком задевая щеку брата копной волос.

Отстранившись от Зига, девушка попыталась встать с пола, но слабость в ногах не позволила этого сделать. Лилиан упала, и, не предпринимая больше попыток подняться, уронила голову на локоть, облокотившись о край кровати.

— Снова кружится голова? — уточнил Зиг.

— Ага, — тихо пробормотала Лилиан.

— Я помогу тебе лечь.

— Не надо. Сейчас пройдет. Я не хочу больше спать.

Зиг уловил в словах девушки долю страха, скрытого за категоричным протестом.

— Эти кошмары…Они… — начал, было, Зиг.

— Хватит! — Лилиан одернула брата.

— Почему ты не хочешь говорить? Я знаю, тебе снятся страшные сны. Возможно, если бы ты рассказала, что с тобой произошло, можно было бы…

— Нет, — сухо отрезала Лили.

Зиг тяжело вздохнул. Подобные разговоры всегда заканчивались одинаково.

— Когда-нибудь я всё расскажу, обещаю, — поднимая голову и смотря брату в глаза, серьезно произнесла Лилиан.

Зиг вздрогнул. Парень давно уже не видел девушку такой рассудительной, трезвой и серьезной.

Такой нормальной.

— Я знаю, ты считаешь, я не понимаю, — продолжила Лилиан. — Это не так. Я осознаю, что ты сделал ради меня и благодарна. Но я не могу…просто не могу объяснить, — голос предательски дрогнул, девушка отвернулась, пряча лицо в ладони.

— Хорошо. Не важно, — как всегда быстро согласился Зиг.

Лилиан неожиданно рассмеялась.

Внезапно вскочив на ноги, она подбежала к окну и распахнула его. От былой слабости, казалось, не осталось и следа. Заливаясь звонким озорным смехом, девушка раскинула в сторону руки. В комнату ворвался холодный зимний ветер, сдувая со стола какие-то бумаги, развевая волосы девушки и теребя легкое ночное платьице.

Зиг подскочил к окну и одним рывком захлопнул его. Вновь сгребя все еще хохочущую сестру он силой усадил Лилиан на кровать.

— Простудишься! — взволнованно выпалил Зиг, ошарашенный столь непредсказуемым поступком, ёжась от оставшегося в комнате зимнего духа.

Лилиан замолкла. Вскинув на брата удивленные глаза, она прошептала:

— Почему ты кричишь?

— Нет-нет-нет…Все в порядке! — зачастил Зиг, опускаясь рядом с кроватью и говоря тем тоном, которым обычно разговаривают с детьми, когда хотят предотвратить рыдания. — Просто на улице холодно. Не стоит открывать окно. Когда я вернусь с занятий, мы сможем выйти пройтись.

— И погуляем по парку? — с придыханием и надеждой спросила сестра.

— Да, непременно… — пробормотал в ответ Зиг.

Еще минуту назад Лилиан казалась взрослой и рассудительной, а сейчас вела себя как маленькая девчонка. Зиг уже привык к резким перепадам настроя сестры и даже научился немного подстраиваться под них. Хотя поначалу это давалось очень тяжело.

— Помнишь, как в детстве… Парк, где мы гуляли. Он был гораздо больше, чем тот, что здесь.

Зиг прекрасно помнил детство. Оно казалось теперь настолько далеким и беззаботным, что иногда приходилось сомневаться в реальности его существования.

— Когда мы поедем домой? — осторожно поинтересовалась Лилиан, выводя брата из легкой задумчивости.

— Я же тебе объяснял, — мягко начал Зиг. — Это невозможно… Пока.

— Ты разве не хочешь встретиться с папой и мамой?

Зиг смутился. Вряд ли после всего случившегося родители захотят видеть его с сестрой вновь. Чета Заннинсов никогд ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→