Разбойниковы и разбойничья песнь
<p>Сири Колу</p> <p>Разбойниковы и разбойничья песнь</p>

Helsingissä

Kustannusosakeyhtiö Otava

Перевод с финского Евгении Тиновицкой

Иллюстрации Туули Юсела

© Siri Kolu First published in 2011 by Otava Publishing Company Ltd. with the Finnish title Ме Rosvolat ja konnakaraoke. Published in the Russian language bу arrangement with Otava Group Agency, Helsinki.

© Е. Тиновицкая, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом “Самокат”», 2017

<p>Часть первая</p> <p>Конфетные рыцари</p>

Голова вавит, вуки флуфаютфа, вывот набит – вот оно, вавбойнифье ффяфтье!

Золотко-Пит
<p>Глава 1</p> <p>Просьба о помощи</p>

Папа сам виноват, что Разбойниковым пришлось напасть на музыкальный лагерь.

Было уже третье число. Первое июня, которое я ждала всю долгую зиму – ведь именно первого июня Разбойниковы обещали похитить меня снова, – пришло и ушло. Я, конечно, послала разбойникам письмо с воплем о помощи, но с тех пор минуло уже два дня, и я начала терять надежду. Похоже, я все лето проведу в этом кошмарном лагере, куда папа запихнул меня, чтобы я ненароком не сбежала с разбойниками. Да что там все лето – всю жизнь! Всю мою несчастную, зря пропадающую жизнь.

Анализ ситуации

Записала Вилья

1. На три недели я заперта в лагере камерной музыки на Королевской горе.

2. Меня поселили в палате «Б» с еще тремя скрипачками. Теперь мы называемся «Барби-ляли». Я проиграла голосование со счетом один – три, хотя существует еще куча слов на «Б»: бананы, бандиты, бяки-буки, в конце концов. Но увы. Ближайшие три недели быть мне барби-лялей, если только Разбойниковы меня не спасут.

3. Правда, тут есть еще «Певчие креветки». Это слегка утешает.

4. Нет, вообще-то ни капельки не утешает. Стыдоба.

5. Факт остается фактом: отсюда надо бежать.

6. Что мешает побегу:

• лагерь окружен высоченным забором. Ворота открываются в восемь утра и закрываются в восемь вечера. Чтобы справиться с замком, нужны большие кусачки или мощная пила, ни того ни другого у меня нет;

• в комнате, то есть в палате, спят четверо. На две палаты приходится один вожатый, и его дверь прямо напротив нашей; для того чтобы сбежать, нужно пройти мимо трех спящих однопалатниц и комнаты вожатого, а по пути к воротам – мимо домика начальницы лагеря и сторожки охранника;

• охранник дежурит по ночам, и у него есть овчарка.

СЛЕДОВАТЕЛЬНО: одной мне не справиться.

1. К счастью,

• мне удалось связаться с Разбойниковыми через сайт «Х-банды»;

• я попросила их приехать и похитить меня.

2. Одно большое «но»:

• я не продумала сообщение до конца и не сообщила свое точное местонахождение. Просто не подготовилась как следует. Сплоховала. Дала маху.

3. Может, хватит уже самобичевания?

Вечером первого дня я отправилась в домик начальницы лагеря Майи-Риитты Касуринен и сказала, что мне надо срочно написать мейл папе: я забыла дома свой ингалятор. Я так хрипела и сипела, что Касуринен даже не спросила, почему папе нельзя просто позвонить. А я, между прочим, готова была не моргнув глазом соврать, что папа сейчас на сверхсекретной работе, и там нельзя пользоваться телефоном.

Я надеялась, что она включит мне компьютер и уйдет, но она встала столбом у меня за спиной.

– Детям можно пользоваться интернетом только в присутствии взрослого. Я тебя понимаю, это неприятно.

Я смерила ее презрительным взглядом, но она продолжала бухтеть как ни в чем не бывало. Из ее рта струился непрерывный узорчатый поток, украшенный блестками и вышитыми цветочками:

– Во-от, во-от, умничка! Просто напиши в адресной строчечке: Йоуни Вайнисто, собачка… Забавно, что этот значок называется собачкой, правда? Наверное, тот, кто его придумал, любил собачек. А если б его придумали мы, музыканты, он бы назывался совсем по-другому. Можно было бы назвать его домисолька. Йоуни Вайнисто домисоль-точка-ком!.. – пропела она.

Р-р-р-р! Интересно, у нее есть дети? Если есть – небось, тоже домисолькнутые на всю голову.

Надо было действовать быстро. Я изобразила астматический приступ, получила стакан воды, снова закашлялась и залила водой свежераспечатанные ноты (да здравствуют струйные принтеры!) Пока начальница раскладывала их для просушки, в моем распоряжении оказалось двадцать секунд, чтобы открыть сайт «Х-банды» и вбить туда личное сообщение для Хели: «SOS! Юные музыканты, Королевская гора, 01.06–22.06».

Хорошо, что я натренировалась делать это быстро. Последнее время мы с Хели часто выходили на связь.

Мне требовалось еще несколько секунд. Я исподтишка пнула гору коробок, стоявших возле стола. Коробки обрушились на мокрые ноты, яркие упаковки рассыпались по полу. Пока Касуринен, сопя как паровоз, ликвидировала последствия новой катастрофы, я успела удалить из истории данные о просмотренных страницах. Этому меня тоже научила Хели. Ф-фух, можно выдохнуть. О, а на коробках-то написано: «Шоколад с рисовыми хлопьями, 200 г, 20 шт. в упаковке». Интересно, почему тогда нам в столовой под девизом: «В здоровом теле – музыкальный дух!» дают только пустой рис да варенную на пару морковку?

Ну вот, зов о помощи отправлен! Весь следующий день я пребывала в эйфории. Я выдержала индивидуальное занятие, где мне рассказали, что я стою в неправильной позиции и плохо держу смычок. Я успокаивала себя тем, что я тут ненадолго. Будет и на моей улице праздник.

Терпения мне было не занимать. С конца прошлого лета я не раз пожалела о том моменте, когда я вышла из разбоймобиля и отправилась домой. Папа вечно раздражался, мама вечно занималась своими делами, Ванамо – ну, она и есть Ванамо. Моя ужасная старшая сестрица.

К ночи я снова затосковала. Что, если Разбойниковы ничего не поймут? «Юные музыканты, Королевская гора» – будто не зов о помощи, а… реклама! «Приезжайте послушать наш замечательный концерт!» Я прямо представила Разбойниковых среди зрителей: Бешеный Карло с косичками на плечах, Золотко поблескивает зубами в заходящем июньском солнце… Почему нельзя было просто написать: «Заберите меня отсюда!» А вдруг Хели вообще не знает, что такое «SOS»?

Если Хели не разгадает послание, плакало мое лето.

Я захлопнула записную книжку и приготовилась к очередному индивидуальному занятию. Остальные барби-ляли уже оттрубили свои и теперь готовились на главной площадке к вечернему капустнику. Каждая палата должна была изобразить какой-нибудь юмористический номер, или «номерочек» – как говорит понятно кто.

Учителя в кабинете не было – видно, пошел выпить кофе, у него занятия с самого утра. Открыла футляр, подстроила струны, подтянула винт смычка. Играла я так себе. Руки дрожали – наверное, от голода. На вареной морковке долго не протянешь. И вдруг в кабинете погас свет. Маэстро испытывает на мне новые методы обучения?

– Закрыть глаза! – раздалось у меня за спиной. – Скрипку на стол! Руки на край пюпитра. И не подглядывать.

Проверяют на благонадежность, подумала я. У одной барби-ляли здесь в прошлом году была сестра, так что мы знали, чего ждать. Тех, кто пройдет все тайные проверки, на заключительном концерте торжественно посвятят в Юные Музыканты. И все возрыдают от счастья.

– Тебе нравится в лагере? – спросили у меня.

– Да-а, – протянула я не очень охотно. Все-таки врать нехорошо.

– Готова ты всю жизнь пиликать на скрипке и грызть морковку?

– Вряд ли, – я не удержалась и хихикнула. Откуда-то вдруг повеяло ароматом еще не запыленных березовых листьев. Как будто тот, кто стоял позади меня, провел столько времени на свежем воздухе, в лесу, что этот запах впитался в одежду.

– Что ты думаешь про Ути-Пуси Касуринен и ее гнездоподобную прическу?

– Эй, – возмутилась я, – это провокация?

На пару секунд я даже поверила, что это сама начальница лагеря изменила голос, вызнала у остальных свою кличку и вот-вот подбодрит меня своей любимой присказкой: «Давай-давай, поверь в себя!» Но голос был очень молодой и казался знакомым. Вообще-то ужасно знакомым. Просто этот голос совсем не вязался с лагерем.

– Ты хочешь остаться в лагере на все лето, или у тебя другие планы?

– Другие, – ответила я и открыла глаза.

Хели стояла, прислонившись к косяку, и хитро ухмылялась. С прошлого лета она вытянулась и похудела, длинные руки смешно торчали из рукавов черной футболки.

– Ну пошли, – скомандовала она.

– Пошли, – хихикнула я.

– Придется пробежаться, бери только скрипку, а остальные твои манатки Калле уже унес в машину. Осталось тихой сапой пробраться к воротам.

Надежды Хели не оправдались. Мы это поняли, как только открыли дверь и увидели спортплощадку. Следовало ожидать. Бешеный Карло Разбойников ничего не умел делать тихой сапой.

<p>Глава 2</p> <p>Побег под прикрытием зефирных грибков</p>

Когда мы добежали до площадки, там уже царила полная неразбериха. Юные музыканты репетировали, вожатые и преподаватели кричали, а Бешеный Карло старался унять весь этот гам. Золотко лично успокаивал близкую к истерике Касуринен.

– Пофпокойнее, фудавыня, пофпокойнее, – повторял он и похлопывал ее по плечу, как разгулявшегося пони.

– Вилья, берегись! – крикнула одна из барби-ляль. – На территории посторонние!

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→

По решению правообладателя книга «Разбойниковы и разбойничья песнь» представлена в виде фрагмента