Исповедь бывшего хунвэйбина

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Книга «Исповедь бывшего хунвэйбина» попала ко мне случайно, я не знал о ее существовании и, естественно, не стремился найти и прочитать. Мне привез ее знакомый китаец, который сказал: «Прочитай внимательно». Меня она заинтересовала сразу: ведь я в те годы, о которых идет речь, находился на советско-китайской границе, вольно или невольно отслеживал все события «культурной революции», знаю о ней немало, часто из первых рук, знаю то, о чем у нас не писали. А это облегчит чтение, и если вздумаю перевести на русский язык, то и работу над письменным переводом. Долго раздумывать не пришлось. Уже по прочтении нескольких глав я твердо решил, что эта книга стоит того, чтобы о ней узнал наш читатель. Я вспомнил о книге Джона Рида «10 дней, которые потрясли мир». Из нее люди много узнали того, о чем не писала печать, не говорили политики, либо говорили, но не во всеуслышание. А «культурная революция» не 10 дней, а 10 лет потрясала Китай и весь мир, о ней знали и говорили во всех уголках планеты, о ней много написано. Но все это ушло в прошлое, политическую литературу уже почти не читают, да и подавалось все это людьми, наблюдавшими за событиями как бы со стороны, даже если они и работали в то время в Китае. Практически они не имели прямого общения с простыми китайцами, а кому это и удавалось, то такой китаец прежде всего думал о сохранении своей жизни и не очень-то раскрывался, не говорил всю правду о своих ощущениях, своих думах, потому что в то время это могло стоить жизни, даже если перед ним был друг. Они твердили официальные точки зрения, лозунги, не признаваясь в истинных своих чувствах и мыслях. Да, был энтузиазм, был всеобщий порыв, но не у всех и не всегда, люди прежде всего думали о своем будущем, их обременяли семьи, им надо было их кормить, растить и учить детей, и далеко не всякий из взрослых, очертя голову, бросался в бой. Многих подвигал на это общий энтузиазм, а точнее, он просто не мог уйти от того, что делалось вокруг. Многие подлаживались, делали вид, что очень рады «культурной революции», а сами думали о том, чтобы она быстрее закончилась.

Так вот главная, на мой взгляд, ценность книги китайского писателя Лян Сяошэна состоит в том, что он постарался воспроизвести все то, что он видел своими глазами, что слышал, что прочувствовал и в чем участвовал, не политиканствуя, не пытаясь угадать чьи-то мнения на этот счет, не приукрашивая и не драматизируя события. Он раскрывает целый ряд черт характера китайцев, особенности быта, нравов, обычаев, норм жизни, и то, как «культурная революция» прошлась по всему этому с огнем и мечом. Он хорошо показал, что в результате всех движений, которые проводились в Китае после установления КНР и до начала «культурной революции», воспитательных мероприятий, вовлечения всего населения в кипучую общественную работу, люди стали говорить штампами, лозунгами, изречениями, цитатами из произведений Мао и щеголять этим друг перед другом. Это стало поветрием. А с началом «культурной революции» в языке стали превалировать жесткие, хлесткие выражения. Поэтому пусть читатель не обвиняет писателя в казенном языке, он лишь передает то, что было.

Следует сказать еще и о такой особенности «культурной революции». Она больше всего понравилась молодежи, даже наиболее юной ее части — учащимся и студентам, людям, неискушенным в жизни, не умеющим всесторонне оценить те или иные жизненные явления, не подготовленным в теории, но рвущимся в бой, стремящимся, по их мнению, как можно больше принести пользы революции. Их максимализм не знал границ. Они часто доходили до фанатизма, могли бездумно пожертвовать своей жизнью, хотя, если трезво посмотреть на происходившее, то можно увидеть, что в этом не было никакой нужды. Им просто надо было отличиться, показать себя или, как говорит автор, превзойти себя. Примеров таких действий в книге немало. Закончили они плохо, всех их сослали в глухие сельские районы на трудовое перевоспитание, где им давали самую грязную, непрестижную даже для сельского жителя, работу. Среди людей старших поколений таких оголтелых было немного. Эти люди были либо втянуты по обязанности и занимаемому положению, либо то были те, кто всегда рвется к власти, стремится к известности любыми путями, преследует свои корыстные цели. Но поскольку кругом бродил дух революционности, и тех, кто уклонялся от участия в «революции», «выводили на чистую воду», то с течением времени по существу все население страны было втянуто в активную деятельность. От этого нельзя было уйти. Помню, как рассказывал один перебежчик, почему он нарушил границу и перешел в СССР.

В приграничном поселке, в котором он жил, ежедневно во всех организациях, в том числе в школе, где он работал учителем, проводились собрания критики. Он никогда не выступал, никого не критиковал и никого не бил, чем обычно заканчивалась критика обвиняемого. И вот ему однажды говорят: а ты, Ван, почему молчишь, наверно, сам такой. Да прицепились так, что вывели его в круг и потребовали признания, а под конец побили и оставили в школе под охраной учеников его же школы. Дали лист бумаги и велели написать признание. Ему не в чем было сознаваться, и он ничего не написал. На следующий день он под охраной учащихся чистил поселковые уборные, а вечером критика повторилась, и ему опять дали чистый лист бумаги. Зная по опыту других, что от признания не отвертеться, он написал его, оклеветал еще двух человек. А когда хорошо подумал, то испугался своего поступка, взял свое «признание», запер в школе заснувшую охрану и перешел к нам. Из этого примера видно, почему все старались быть активистами. И часто — активистами поневоле, чтобы самому не попасть в разряд контрреволюционеров.

Писатель Лян Сяошэн, как видно из повести, в то время был 17-летним юношей (родился в 1949г.), учащимся; он вместе с такими же учениками делал «культурную революцию», что дало ему богатый материал для предлагаемой читателю книги. Потом, будучи сосланным в деревню, выполнял различные работы в производственно-строительном полку. Сейчас он известный в Китае писатель. Работает сценаристом на детской киностудии. Опубликовал 3 романа («Исповедь бывшего хунвэйбина», «От Фуданя до Бэйина», «Снежный город»), ряд повестей и рассказов. Его повесть «Этой ночью прошел буран» и рассказы «Здесь удивительная земля» и «Отец» удостоены государственных премий за лучшие произведения года.

Написание этой книги автор закончил в 1987 году, а в марте 1988 года она уже была издана Сычуаньским книжным издательством и тепло встречена отечественным читателем. Возможно, если бы тогда наш еще советский читатель мог ознакомиться с этой «Исповедью», то мы наделали бы меньше глупостей в ходе так называемой перестройки, переросшей в неизвестно что. Сейчас этому явлению даже названия нет: то ли революция, то ли демократические преобразования, то ли еще что-то. Ясно одно — в историю вписывать будет трудно и стыдно, да и «на какую страницу истории все это запишешь?» — спрашивал Лян Сяошэн, говоря о «культурной революции». Было бы хорошо, если бы она стала назиданием для потомков — таково было желание писателя. Нашим гражданам постсоветских республик такое назидание тоже нелишне. В рассуждениях автора много тем для размышлений и дискуссий, в частности, об отношении молодежи к заслугам старшего поколения с учетом того, что она сама тоже хочет проявить себя, хочет, чтобы ее дела не заслоняли те, кто навсегда возведен в ранг героев, об отношении к памятникам прошлого, произведениям культуры и другие.

Повествование автором ведется динамично, он не вдается в подробности, рисует мазками. У него одно предложение часто равно абзацу. В каждое слово вкладывается много смысла, оно должно быть не только прочитано, но и хорошо осмыслено. В то же время он немало рассуждает, анализирует, размышляет над поступками людей, причинами их возникновения. В ряде случаев чувствуется ирония и даже юмор.

То, что описано в книге, охватывает только часть «культурной революции», тот период, когда в ней участвовали хунвэйбины (два года). 28 июля 1958г. Мао вынес ему «смертный приговор», а ведущей силой объявил рабочий класс. На встрече с «вождями» хунвэйбинов высших учебных заведений Пекина Мао сказал: «Великая пролетарская культурная революция продолжается уже 2 года. Во-первых, сейчас вы не боретесь, во-вторых, не критикуете, в-третьих, не осуществляете преобразования. Сейчас рабочие, крестьяне, бойцы, население — все недовольны, и большинство студентов недовольно. Вы оторвались от основной массы рабочих, крестьян, солдат, студентов. В отдельных институтах ведется некоторая борьба против черной банды, но этого явно недостаточно. Главная причина в том, что вы разделились на две группировки, начали борьбу с применением силы. Сейчас мы обращаемся ко всей стране: тот, кто продолжает нарушать порядок, нападать на освободительную армию, разрушать средства связи, убивать людей, совершать поджоги, является преступником. Если эта небольшая группа людей не прислушается к совету прекратить подобные действия и упорно не будет исправляться, эти люди превратятся в бандитов, гоминьдановцев, их необходимо изолировать. Если они будут упорно продолжать сопротивляться, их необходимо уничтожить».

А еще через 3 месяца Мао дал новое указание: «Образованной молодежи совершенно необходимо отправиться в деревню, чтобы получить новое воспитание у крестьян-бедняков и низших середняков». Оно дало толчок движению за отправку «образованной молодежи» в отдаленные, пустынные районы, по путям, уже проторенным широкими массами кадровых работников».

Так бесславно закончился этап «культурной революции», на котором основную роль играли хунвэйбины. Они, не понимая того, сделали грязное дело: помогли Мао Цзэдуну ликвидировать либо отстранить от власти всех его противников, в большинстве случаев людей здравомыслящих, способных руководителей, людей, прошедших школу борь ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→