Сказание о верном друге. Тайна седого тугая

Сказание о верном друге. Тайна седого тугая

От автора

Обе повести — «Сказание о верном друге» и «Тайна седого тугая», — разделенные по времени действия тысячелетиями, объединяют приключенческая фабула, возраст героев — ребята 11—13 лет и место действия — горы и долины Средней Азии.

В 1959 году казахские археологи обнаружили в предгорьях Каратау, одного из отрогов Тянь-Шаня, пещеру со следами древней неолитической стоянки людей.

Ученые установили, что здесь не раз устраивали свое жилище племена первобытных людей-охотников. Были обнаружены внушительные свалки костей куланов — диких ослов, — медведей, оленей, джейранов, косуль, кабанов, лошадей, волков, быков, черепах…

По обнаруженным в раскопе пещеры костям археологи заключили, что люди, жившие здесь десятки тысячелетий назад, уже умели приручать диких животных.

Многие ученые утверждают, что первым домашним животным стал прирученный людьми волк.

Известный зоопсихолог и писатель К. Лоренц считает первоначальный шаг человека в деле одомашнивания волка событием, «историческая роль которого неизмеримо превосходит разрушение Трои или изобретение пороха».

«Сказание о верном друге» — повесть о приключениях ребят из первобытного племени таж, которое могло жить в предгорьях Тянь-Шаня и в степях Средней Азии в далекие времена неолита.

Конечно, эта повесть о Лане, Муне, Зурре и их друге волке — вымысел, фантазия, но фантазия эта отталкивается от фактов и предпосылок науки. Даже та главная роль в повести, которая отведена ребятам, приручившим волчонка, основана на гипотезе ученого. В умной и доброй книге К. Лоренца «Человек находит друга» высказывается мысль, что в древности именно дети первыми приручили собаку. Играя и забавляясь со щенками волка, принесенными в жилище охотниками, они приучили дикого зверя жить с людьми, служить им. И сами люди научились дорожить собачьей дружбой и преданностью.

Строгие сведения об интересных археологических находках казахских ученых в пещере Караунгур, описанные в повести, богатая природа этого замечательного края — своеобразный животный и растительный мир, сохранившийся в значительной мере до наших дней, — дополнились фантазией о приключениях ребят из первобытного племени таж.

Действие повести происходит в предгорьях и горах Тянь-Шаня, где я несколько лет жил и работал. Много километров исходил я по этим живописным лесистым горам вместе с моим четвероногим другом, охотничьим псом Барсом.

И сегодня вы найдете здесь описанных в повести животных — белокоготного тянь-шаньского медведя, дикобраза, сурка, шакала и гиену. Тут живут рыжие, или, как их еще называют, красные, волки. Только тигров уже нет.

Реалистично старался я изобразить и повадки зверей. Медведь, например, часто охотится на коз и баранов, а бывает, и на пастухов, скатывая с крутых склонов и обрывов огромные камни.

Не фантазией подсказано и остроумное устройство для получения огня. Такие устройства применяются с древнейших времен также и для сверления отверстий. Еще и сегодня можно встретить на азиатских базарах мастеров-кустарей, искусно скрепляющих фарфоровую и фаянсовую посуду медными скрепочками. Отверстия для скрепок просверливают они при помощи лучка, сверлышка и ореховой скорлупки, какие применял один из героев этой повести — Лан.

Так что вымысел и реальность тесно сплелись в «Сказании о верном друге».

Действие второй повести происходит уже в наше время.

Семиклассники Пулат Хангамов и Радик Донской путешествуют по Сырдарье вместе с бывалым туристом и ученым Серафимом Александровичем, соседом Радика, и переживают всевозможные приключения.

В повести рассказывается и о диковинной природе тугайного края вдоль берегов и по островам реки Сырдарьи.

Множеством больших и малых протоков течет эта река между рыхлых лёссовых берегов, образуя тысячи островов и островков, поросших необычным лесом — тугаем. Люди не селятся на ее берегах, потому что они не надежны: подмытые бурными водами, участки суши время от времени с грохотом обрушиваются в реку вместе с деревьями и кустами. Но тугай не безжизненная зона: бесчисленные стаи диких уток, гусей, лебедей, бакланов, цапель гнездятся в зарослях камыша. В чащах тугая живут кабаны, лисы, шакалы, зайцы, дикие коты — хаусы…

Уроженец Узбекистана, я, казалось, исходил и изъездил самые примечательные уголки Средней Азии. С сырдарьинскими же тугаями по-настоящему познакомил меня мой старший товарищ, неизменный спутник в дальних походах Серафим Петрович Ратьковский.

Несколько раз плавали мы с ним по Сырдарье в легких лодках, и его рассказы о реке, о повадках зверей и птиц, об истории края запали мне в душу.

Две страсти мирно уживались в этом интересном человеке: горячая увлеченность своей работой — виноградарством — и любовь к природе родного края, к путешествиям по его просторам.

В школе на уроках, из книг и учебников, от старших ты, юный читатель, узнаешь о нашей великой стране. Но для каждого из нас слово «родина» — это еще родной край, отчий дом. Чем больше узнаем мы о родном крае, маленьком уголке необъятной Советской страны, тем сильнее любим мы наш общий дом — родину, больше дорожим ею.

СКАЗАНИЕ О ВЕРНОМ ДРУГЕ

В раннем неолите человек, по-видимому, переходит к оседлому образу жизни.

…Вполне вероятно, что какая-то женщина, а то и маленькая девочка, играя в «дочки-матери», подобрала осиротевшего щенка (имеется в виду дикий щенок. — Д. Х.) и вырастила его в своем доме.

К. ЛОРЕНЦ. Человек находит друга

Часть первая

ВТОРЖЕНИЕ ПРИШЕЛЬЦЕВ

ПРИШЕЛЬЦЫ В СОЛНЕЧНОЙ ДОЛИНЕ

Тени упали на степь.

Заходящее солнце веером раскинуло по небу оранжевые лучи-перья.

Черными стражами, непреодолимой бесконечной цепью высились горы с южной стороны, за которыми, по преданию, лежала благодатная Страна Предков.

Когда, почему племя покинуло родные места, никто не знал, и только в памяти стариков сохранился самый важный завет — найти дорогу в родную страну: там жаркое солнце, там много сладких плодов и хорошая охота.

И они шли, шли. Но нет, не преодолеть им снежных гор, не найти заветного пути, которым, должно быть, много солнц назад их племя покидало насиженные места.

Тогда решено было обогнуть горы, и много лун тащилось племя к закату вдоль нескончаемой горной цепи. И вот на пути встала новая преграда — бурливая река.

В растерянности остановились люди: не перебраться им через широкую коварную реку. Они глядели на полосу черных камышей и красную, в отблесках зари, воду, на темно-синий грозный сумрак на краю неба.

Походный порядок нарушился: всем хотелось взглянуть на реку, новое препятствие на пути к цели.

Туча желтой лёссовой пыли, поднятая множеством ног, медленно рассеивалась.

Суровый вождь с прищуром глядел с высоты носилок вперед, вдаль и молчал.

О чем он думал?

Издалека шли они. Не раз останавливались переждать зимние холода и трогались по весне дальше, оставив многих соплеменников, кто не выдержал голода, холода и болезней, под завалом камней, в узких каменных пещерах.

Многие погибли в пути от укусов змей, от когтей хищников.

И вот теперь не было им дороги дальше.

А позади широко раскинулась бескрайняя долина, Солнечная долина — желтая ковыльная степь с островами и островками лесов и кустарников.

Что решит вождь?

Гордый Лунь, казалось, дремал. На самом же деле он думал нелегкую думу — как поступить теперь.

Люди измотаны, ноги изранены, и некогда лечить их целебными травами. Козьи шкуры поистерлись, не греют, а скоро, ох, скоро наступят холода. На лицах под слоем пыли выражение смертельной усталости и тупого безразличия, и это страшнее всего?

Мало охотников осталось, и, значит, нельзя больше рисковать ни одним из них, иначе племя обречено на голодное вымирание. Хорошо еще, подросли мальчишки — Лан, Зор, Кун, Зурр, Дан… Всех даже не вспомнишь.

Самому вождю пора подумать о покое. Недалек день, когда призовут его предки: не осталось сил жить.

Он заговорил, не открывая глаз, тихим хриплым голосом:

— Орел, Желтый Клык, Коготь и Мудрый Аун пусть ищут место для зимнего жилища… Черный Ворон на Большом Огне пусть воскурит душистые травы, чтобы отогнать злых дивов.

С опаской оглядываясь на камышовые заросли, на густой кустарник, что курчавился неподалеку, женщины собирали хворост для костра в редкой рощице боярышника и заодно кормились неспелыми, но уже чуть сладковатыми плодами.

У шумливого ручья с чистой студеной водой старая Уруна нащипала душистых трав для Большого Огня.

Глухая женщина, хранительница огня, с головой укутанная в потертую шкуру, бережно поднесла факел к кучке хвороста, беспрерывно лопоча землистыми губами что-то неразборчиво-ласковое.

Костер поднялся выше голов людей, когда Черный Ворон бросил в пламя сноп душистых трав. Клубы белого дыма столбом встали в неподвижном воздухе.

Глухо, невнятно заговорила пустотелая колода-бумба. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее жрец начал плясать вокруг костра, неуклюже и страшно. Резкими гортанными выкриками отпугивал он злых ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→