Земля Санникова. Плутония. Коралловый остров. Рассказы
<p>Владимир Афанасьевич Обручев</p> <p>Земля Санникова. Плутония. Коралловый остров. Рассказы</p>
<p>Владимир Обручев</p>

Владимир Афанасьевич Обручев родился 10 октября 1863 года в селе Клепенино Ржевского уезда Тверской губернии, в имении своего деда. Из-за военной службы отца приходилось много переезжать, семья жила в разных городах Польши, пока не обустроилась в Вильне, где в 1876–1881 годах Владимир учился в реальном училище.

В 1881–1886 годы он – студент Императорского Петербургского горного института. В это время он начал писать. Стихи, в основном посвященные его будущей жене, и прозу. Его первый рассказ «Море шумит» появился в газете «Сын отечества» в июне 1887 года. С этого времени его произведения регулярно публиковали петербургские газеты. Ободренный первыми литературными успехами, Обручев даже подумывал бросить горный институт, но появившийся на 4-м курсе новый преподаватель, известный путешественник Иван Васильевич Мушкетов, заразил его геологией, тогда еще совершенно неизвестной наукой (выпускники горного института в основном работали на заводах и в шахтах, штатных геологов в Российской империи было лишь семь!). В 1886 году Мушкетов направил Обручева и его товарища в первую экспедицию в Каракумы. А в 1887-м выпускник горного института Владимир Обручев с молодой женой и новорожденным сыном отправился в Сибирь, где в Иркутске ему предложили занять штатную должность геолога при Горном управлении.

Именно с исследований окрестностей Иркутска началась работа, которой Владимир Обручев будет заниматься всю свою жизнь, и ее итогом станет «История геологических исследований Сибири». В составе большой экспедиции он путешествовал по Китаю и Южному Тибету, участвовал в проектировании Закаспийской и Транссибирской железных дорог. В 1901 году, обладая десятками научных работ и широкой известностью в научных кругах, Владимир Обручев стал деканом горного отделения в Томском технологическом институте. В Томске он провел двенадцать лет, насыщенных разнообразной деятельностью. Помимо научной работы и преподавания, Владимир Обручев с 1905 года возглавлял местный комитет Конституционно-демократической партии и публиковал фельетоны и статьи под псевдонимом «Ш. Ерш» (от французского cherche – ищи), в которых критиковал деятельность властей и руководства института. В конце концов ему пришлось уволиться.

В 1912 году Владимир Обручев с семьей переехал в Москву. Уже не имея возможности участвовать в экспедициях, он занялся упорядочиванием своего огромного научного материала, накопившегося за годы исследований. С 1914 года в журнале «Природа» он стал публиковать научно-популярные статьи, рассчитанные на широкого читателя. В это же время он занялся своими знаменитыми романами: «Плутонией» и «Землей Санникова». Владимир Обручев еще в детстве увлекался романами Жюля Верна, и «Плутония» фактически была ответом на «Путешествие к центру Земли». Впрочем, он не верил, что Земля внутри полая, а вот реальность существования неизвестной суши в Северном Ледовитом океане, как и многие русские ученые того времени, допускал.

Помимо романов, в 1910-е годы Владимир Обручев писал, но так и не закончил утопическую повесть «Тепловая шахта». Также он писал повесть «Путешествие в прошлое и будущее», посвященную перемещению во времени. В эвакуации, в Свердловске, он создал фантастическую повесть «Коралловый остров». Все это, вместе с рассказами и статьями, вышло в сборнике «Путешествие в прошлое и будущее» в 1916 году.

Владимир Афанасьевич Обручев – всемирно известный ученый. Географ, геолог, исследователь Сибири и Центральной Азии, открыватель ряда горных хребтов, автор многочисленных научных трудов, среди которых самый известный – пятитомная «История геологических исследований Сибири». В честь него названо несколько географических объектов. Существует минерал обручевит и Обручевский район в Москве. Но для любителей фантастики нескольких поколений Владимир Обручев прежде всего – автор двух знаменитых романов – «Земля Санникова» и «Плутония».

<p>Земля Санникова</p>
<p>«А все-таки она существует!»</p>

Первая половина торжественного заседания ученого общества, посвященного сообщениям членов экспедиции, снаряженной для поисков пропавшего без вести барона Толля и его спутников, подходила к концу. На кафедре, у стены, украшенной большими портретами сановных покровителей и председателей общества, находился морской офицер, совершивший смелое плавание в вельботе [1] через Ледовитое море с Новосибирских островов на остров Беннетта, на который высадился барон Толль, оттуда не вернувшийся. Мужественное лицо докладчика, обветренное полярными непогодами, оставалось в полутени зеленого абажура лампы, освещавшей рукопись его доклада на кафедре и его флотский мундир с золотыми пуговицами и орденами.

За длинным столом перед кафедрой, покрытым зеленым сукном, заседали члены Совета общества – все видные ученые и известные путешественники, проживавшие в северной столице. В середине сидел председатель. Закрыв глаза, он, казалось, дремал под журчание голоса докладчика. Небольшой зал был переполнен.

Докладчик уже описал ход спасательной экспедиции, трудный путь с тяжелым вельботом, поставленным на нарты, через торосы полярных льдов от материка на Новосибирские острова, летовку на берегу Котельного острова в ожидании вскрытия моря, борьбу со льдами при плавании вдоль берегов и отважный переезд через море к острову Беннетта. Он охарактеризовал этот угрюмый остров, скованный льдами целый год, и описал находку избушки Толля, оставленных им вещей и документа с описанием острова, заканчивавшегося словами: «Отправляемся сегодня на юг; провизии имеем на пятнадцать-двадцать дней. Все здоровы».

– Итак, – провозгласил докладчик, повысив голос, – двадцать шестого октября тысяча девятьсот второго года барон Толль, астроном Зееберг и промышленники якут Василий Горохов и тунгус Николай Дьяконов покинули остров Беннетта и пустились по льду на юг к Новосибирским островам. Но на последние они не прибыли, – наши поиски не обнаружили никаких следов. Куда же девались смелые путешественники? Нет никакого сомнения, что они погибли в пути. В конце октября в этих широтах дня уже нет, только два-три часа около полудня тянутся сумерки. Морозы доходят до сорока градусов; часты свирепые пурги. Но море еще не замерзло и богато полыньями. Путешественники, очевидно, попали во время пурги на полынью, едва затянувшуюся льдом, и провалились. Или погибли, выбившись из сил, от голода и холода в борьбе с торосами, потому что собак у них не было и они сами тащили нарты, нагруженные байдарками и всем имуществом. Или, наконец, пытаясь переплыть на утлых байдарках в полярную ночь через незамерзшее море, они потонули во время бури. Так или иначе, но они нашли вечный покой на дне Ледовитого моря, а Земля Санникова, которую Толль искал так долго и тщетно, не существует.

Докладчик сошел с кафедры. Слушатели были охвачены жутким впечатлением от заключительных слов доклада. Вдруг из задних рядов раздался громкий возглас:

– А все-таки она существует!

В зале произошло волнение. Послышались вопросы:

– Кто это? Что это за чудак?..

Председатель обвел публику строгим взглядом, встряхнул колокольчик и, когда зал затих, сказал:

– Предлагаю общему собранию членов общества и гостям почтить вставанием память погибших отважных путешественников: барона Толля, астронома Зееберга, промышленников Горохова и Дьяконова, положивших свою жизнь на поприще науки.

Все поднялись с мест.

– Объявляю перерыв на четверть часа.

Сидевшие вблизи дверей быстро устремились к выходу. Члены Совета обступили докладчика, а один из них, тучный академик Шенк, известный исследователь, организатор и советчик экспедиции барона Толля, стал протискиваться к задним рядам. Среди шума сдвигаемых стульев и говора толпы раздался его громкий голос:

– Я прошу лицо, которое так уверено в существовании Земли Санникова, поговорить со мной.

В ответ на это приглашение из среды толпившихся слушателей выделился молодой человек в черной блузе, со смуглым лицом, изборожденным мелкими морщинами, которые летний зной, зимние стужи, резкие ветры накладывают на кожу. Пробравшись к Шенку, он заявил:

– Это я сказал и повторю еще раз, если нужно!

– Пройдемте в библиотеку! Здесь в толкотне невозможно беседовать! – произнес Шенк, окидывая смельчака проницательным взглядом из-под густых нависших бровей.

Подхватив молодого человека под руку, Шенк увлек его через боковую дверь в задние комнаты библиотеки, в канцелярию общества.

В канцелярии было тихо и пусто. Академик сел за стол секретаря, пригласив жестом своего собеседника воспользоваться вторым стулом. Закурив папироску, он сказал:

– Я вас слушаю. Что знаете вы о Земле Санникова?

– Позвольте сначала объяснить, кто я, – ответил молодой человек. – Я прожил пять лет как политический ссыльный в селе Казачьем, в устье реки Яны. Живя в этом медвежьем, лучше сказать – беломедвежьем, углу, я познакомился с местными так называемыми промышленниками – грубыми, невежественными людьми с точки зрения столичной культуры, но людьми с добрым сердцем и смелой душой. Каждый год весной, когда дни становятся длинными, но лед еще крепок, они совершают отважные поездки на Новосибирские острова за мамонтовыми бивнями, которых там много… Среди этих промышленников некоторые ясно видели Землю Санникова и твердо убеждены в ее существовании.

– Это неубедительно! – заметил Шенк. – Вы слышали в докладе, что горы, которые видели Санников и Толль, – не что иное, как огромные ледяные торосы, и что горы на этой воображаемой земле должны были бы достигать двух тысяч двухсот пятидесяти метров высоты, чтобы их можно было видеть с острова Котельного. Таких высоких гор среди Л ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→

По решению правообладателя книга «Земля Санникова. Плутония. Коралловый остров. Рассказы» представлена в виде фрагмента