Мальчик в платье

Дэвид Уэльямс

Мальчик в платье

Посвящается Эдди

Сколько радости ты нам всем даришь!

Благодарности

Хочу поблагодарить Пола Стивенса, моего литагента из Independent Talent; Мойру Беллас и всю команду МВС PR; коллектив HarperCollins, особенно моего издателя Энн-Жанин Мёрте и моего редактора Ника Лейка — за их веру в этот проект и громадную поддержку; Джеймса Эннела, дизайнера обложки; Элорин Грант, дизайнера макета; Мишель Мизру, зоркого литреда; мою вторую голову — Мэтта Лукаса; мою главную поклонницу и маму — Кэтлин; и мою сестру Джули — за то, что наряжала меня.

Ну а самое главное спасибо — великому Квентину Блейку, который дал этой книге больше, чем я осмеливался мечтать.

1

Не обниматься

Деннис был не такой, как все.

Глядя в зеркало, он видел обычного двенадцатилетнего мальчика. Но внутри он был другим: его мысли были полны красок и поэзии, хотя жизнь он вёл вполне прозаическую.

История, которую я хочу вам рассказать, начинается здесь, в обычном доме на обычной улице обычного города. Дом этот почти ничем не выделялся среди соседних домов. В одном двойные оконные рамы, в другом — обычные. У одного подъездная дорожка засыпана гравием, у другого — вымощена камнями разных форм и размеров. Перед одним припаркован «воксхолл кавалье», перед другим — «воксхолл астра». Мельчайшие различия лишь подчёркивали всеобщую одинаковость.

В такой скукотище просто не могло не случиться нечто необычайное.

Деннис жил с папой — у него, понятное дело, было имя, но Деннис звал его просто папой, и я тоже буду его так звать — и старшим братом Джоном, четырнадцати лет. Денниса раздражало, что брат всегда будет на два года его старше, а значит, выше и сильнее.

Мама Денниса несколько лет назад ушла от них. Раньше Деннис выбирался украдкой из своей комнаты, садился на верхней ступеньке лестницы и слушал, как мама с папой друг на друга кричат. А однажды крики прекратились.

Она ушла.

Папа строго-настрого запретил Джону с Деннисом даже заикаться о ней. Вскоре после маминого ухода он собрал по дому все её фотографии и устроил из них большой костёр.

Но один снимок Деннису удалось сохранить.

Одна-единственная фотография спаслась из пламени — взмыла над костром в потоке горячего воздуха и, пролетев сквозь дым, приземлилась в кустах.

Когда стемнело, Деннис незаметно выскочил из дома и подобрал её. Края у неё были чёрные, обугленные, у Денниса сердце сжалось, но, поднеся фотографию к свету, он увидел, что картинка по-прежнему яркая и чёткая.

Счастливый миг: маленькие Джон с Деннисом на пляже с мамой, мама в красивом жёлтом платье с цветочками. Деннис обожал это платье — такое яркое, жизнерадостное, и ткань такая мягкая. Если мама надевала жёлтое платье, это означало, что пришло лето.

С тех пор как она ушла, бывали тёплые дни, но лето в доме больше не наступало.

На фотографии Деннис с братом в плавках, в руках вафельные рожки, улыбающиеся рожицы перемазаны ванильным мороженым. Деннис носил её в кармане и каждый день разглядывал тайком. Мама на ней была невозможно красивая, только улыбалась как-то неуверенно. Деннис часами смотрел на снимок, пытаясь угадать, о чём она в тот момент думала.

С тех пор как мама ушла, папа всё больше молчал, а если говорил, то в основном кричал. Так что Деннис пристрастился смотреть телевизор, особенно своё любимое шоу «Триша». Один раз в «Трише» рассказывали о людях, у которых депрессия, и Деннис подумал: «Может, и с папой то же самое творится?» Деннис обожал «Тришу». Это было дневное ток-шоу, куда обычные люди приходили рассказать о своих проблемах или поскандалить с родственниками. Вела передачу симпатичная, но строгая дама по имени — как это ни удивительно — Триша.

Поначалу Деннис думал, что жизнь без мамы будет как приключение. Он поздно ложился, ел разогретые в микроволновке замороженные обеды и смотрел неприличные комедийные шоу. Но дни превращались в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы, и он понял, что никакое это не приключение.

А обычная унылая жизнь.

Деннис и Джон по-своему любили друг друга — а как иначе, всё-таки братья. Но Джон часто испытывал братскую любовь на прочность разными забавными — как он считал — выходками: например, садился Деннису на лицо и пукал. Если бы пуканье было олимпийским видом спорта (мне сказали, что сборных по пуканью не бывает, а досадно), он бы золотые медали связками завоёвывал, — не исключено, что королева посвятила бы его в рыцари.

Ты, наверное, думаешь, что, оставшись без мамы, братья сдружились?

Увы, они, напротив, отдалились друг от друга.

В отличие от Денниса Джон втихомолку злился на маму за то, что она ушла, и, так же как и папа, считал, что лучше вообще о ней не говорить. Такое у них было правило:

«Не говорить о маме».

А ещё — не реветь.

И самое ужасное — не обниматься.

Деннис же просто очень тосковал. Иногда он так скучал по маме, что плакал по ночам, лёжа в постели. Он старался не шуметь, чтобы брат не услышал, ведь они жили в одной комнате.

Но однажды Джон всё-таки проснулся от его всхлипов.

— Деннис? Деннис? Ты чего ревёшь? — строго спросил Джон, не вставая с кровати.

— Не знаю. Просто… ну… я очень соскучился по маме, — ответил Деннис.

— Хватит сырость разводить. Она ушла и никогда не вернётся.

— А ты откуда знаешь?

— Она не вернётся, Деннис. Перестань реветь. Ты как девчонка.

Но Деннис не мог перестать плакать. Боль, как волна, то отступала, то накатывала, обрушивалась на него и топила в слезах. Чтобы не огорчать брата, он плакал как можно тише.

Так почему же, спросишь ты, Деннис был не такой, как все? Ведь он жил в обычном доме на обычной улице обычного города.

Об этом я тебе расскажу потом, а может быть, ты найдёшь подсказку в названии этой книги…

2

Папа-толстяк

Папа прыгал и вопил от радости. Потом схватил Денниса и крепко обнял.

— 2:0! — голосил он. — Мы им показали, а, сын?

Знаю, я сказал, что у Денниса в доме не обнимаются. Но тут другое дело.

Футбол.

Говорить о футболе у них дома было проще, чем о чувствах. Все трое, Деннис, Джон и папа, обожали футбол и вместе переживали победы и (что случалось чаще) поражения местного клуба третьего дивизиона.

Но с финальным свистком судьи не только матч заканчивался, но и как будто снова вступало в силу антиобнимальное правило.

А Деннису не хватало объятий. Мама всё время его обнимала. Она была такая тёплая и мягкая, так приятно было прижиматься к ней. Большинство детей только и мечтают поскорее вырасти и стать большими, а Деннису хотелось снова стать маленьким и сидеть у мамы на ручках. Нигде больше он не чувствовал себя в такой безопасности.

Обидно, что папа почти никогда не обнимал его. С толстяками здорово обниматься, они такие уютные, как большой мягкий диван.

Я что, разве не говорил? Папа у Денниса был толстым.

Очень толстым.

Он работал дальнобойщиком, и многочасовое сидение за баранкой не прошло ему даром. Из грузовика папа выбирался, только чтобы дойти до кафе на стоянке и отобедать яичницей, сосисками, беконом, фасолью и жареной картошкой в различных сочетаниях.

Иной раз он после завтрака съедал по два пакета чипсов. С тех пор как мама ушла, он все толстел и толстел. В «Трише» один раз показали типа по имени Барри: такой толстяк, что попу сам себе не мог подтереть. Зрители в студии, слушая про его дневной рацион, охали и ахали — и от восторга, и от ужаса. Потом Триша его спросила: «Барри, вам приходится просить маму с папой вытирать вам… кое-какое место. И всё-таки вы не хотите похудеть?» — «Люблю покушать, что уж тут», — ответил Барри и глупо ухмыльнулся. Триша предположила, что Барри «заедает стресс». Она знает в этом толк. Как-никак ей самой много пришлось пережить. Под конец передачи Барри всплакнул, а когда пошли титры, Триша грустно улыбнулась и обняла его — хотя обхватить руками Барри, который был размером со средний коттедж, оказалось не так-то просто.

Может, папа тоже заедает стресс? И лишняя сосиска или гренка на завтрак помогают ему, как выражается Триша, «заполнить пустоту внутри себя». Но Деннис боялся поделиться этой мыслью с папой. К тому же папа был не в восторге от того, что Деннис смотрит шоу Триши. Называл его «девчачьей мурой».

Деннис мечтал, что однажды его пригласят на шоу. Тема будет: «Мой брат очень вонюче пукает» или «Мой папа подсел на печенье». (Приходя домой с работы, папа съедал по целой пачке овсяного в шоколаде, а оно, как известно, вызывает зависимость.)

Когда Деннис, папа и Джон играли в футбол, папа всегда стоял на воротах — из-за того, что он был такой толстый. Ему нравилось быть вратарём: не приходилось особенно бегать. Ворота были между перевёрнутым ведром и пустым пивным бочонком, оставшимся бог знает с каких времён, когда они устраивали барбекю, ещё при маме.

Дни барбекю ушли в прошлое. Теперь они обходились сосисками в тесте из ближайшей забегаловки или хлопьями с молоком, причём не обязательно на завтрак.

За что Деннис особенно любил эти домашние матчи во дворе, так это за то, что в семье он был лучшим игроком. Хоть брат и был на два года старше, Деннис лег ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→