Западная карьера

Алексей Быков

Западная карьера

ЗАПАДНАЯ КАРЬЕРА

Повесть-памфлет

«Уральскому следопыту» удалось разыскать рукопись покойного писателя Алексея Быкова.

Несколько лет назад он готовил ее к печати, но довести дело до конца не успел. В этой фантастической приключенческой повести описывается обстановка, характерная для жизни многих западных капиталистических государств. Автор назвал ее памфлетом, подчеркивая этим ее сатирическую направленность: вот какие герои у западного мира.

В нашем журнале она печатается с некоторыми сокращениями.

1. Арест и побег Мэна

Мэн - взломщик сейфов! Не миндальничайте с ним! Побежит - стреляйте прямо в башку! - крикнул широкоплечий человек, грубо вышвыривая Мэна из полицейской машины на раскаленный асфальт.

Сталь и камень окружали внутренний двор центральной тюрьмы, этого добротного произведения техники и культуры западного мира.

Мэн с трудом поднялся на ноги. Массивные ворота сзади него захлопнулись; пудовые засовы легли в свои гнезда.

- Вперед! Быстро! - командовал мужчина в сером костюме, с нежной белой гвоздикой в петлице и сдвинутой на затылок шляпой. Он ткнул Мэна плоским пистолетом в спину, и тот рысцой побежал по дорожке, отмеченной белыми полосами, прямо к дверям начальника тюрьмы.

- Крепко сделано! Не уйдешь, пожалуй…- бормотал Мэн, скользя глазами «специалиста» по высоким каменным стенам с металлическими решетками, укрепленными на изоляторах на самом верху. Десяток стражей с автоматами и собаками стояли у ворот. Тут же, готовые к прыжку, притаились под тентом четыре ярких мощных мотоцикла с полицейскими знаками.

- Вот этот экземпляр! Я целый год гонялся за ним. Вам звонили? - вместо приветствия, спросил человек в сером начальника тюрьмы Фукса.- Черт! Выбил у меня зуб…- с присвистом добавил он.

- Но вы проверьте - все ли целы у него ребра? - ухмыльнулся сыщик. Получив расписку и махнув на прощанье рукой, он ушел.

Фукс поднялся из-за стола и шагнул к Мэну. Они были почти одинакового роста и немного походили друг на друга. Только начальник тюрьмы был до дикости рыж и лохмат.

Фукс был грозой всей тюрьмы от последнего арестанта-карманника до старшего тюремного смотрителя. Он был очень скуп на слова, но скор на руку и зорок на глаз. Видавшая виды резиновая плетка висела на его руке.

Помятый и избитый в машине, Мэн чудом сохранил окурок черной мексиканской сигаретки, приклеившейся к его нижней распухшей губе. На лбу его зрела шишка. По достоинству оценив своего нового начальника, он сначала приуныл, но потом посмотрел тому прямо в глаза и вытягивая губу с окурком сигареты, произнес:

- Хозяин, дайте огонька!

Фукс шевельнул кистью правой руки, и сигарета, ловко сбитая концом плетки, приклеилась к стене.

- В двести тринадцатый, с плиткой! - хрипло крикнул Фукс вызванным смотрителям.

Они подхватили Мэна и поволокли к дверям.

- Все же я от тебя уйду, рыжая крыса! - оборачиваясь, крикнул он. Вместо ответа, ловкий пинок перенес его тело через порог и придал скорость и инерцию, вполне достаточные для подъема на четвертый этаж по спирально поднимающемуся коридору до камеры с номером 213…

Лежа на металлической койке, подвешенной на цепочках к стене, Мэн стонал, охал и никак не мог сообразить, как его обнаружили в этом огромном и людном городе.

Он целый год уже не воровал. Купив в районе доков бар «Черный Краб», спокойно торговал напитками, завоевывая известность среди моряков и ловцов рыбы, полюбивших это заведение. Изредка он подсаживался к посетителям за столик выпить рюмку наливки, поговорить о погоде. Все знали его как веселого Тома и только.

Денег у Мэна было много. Они скопились от прошлой «работы» и сохранялись в надежном месте. Мэн выжидал забвения своих похождений и рассчитывал так же под чужим именем купить маленькую виллу где-нибудь на берегу океана и вдоволь попутешествовать…

И вдруг -сразу три пистолета!

Они уперлись Мэну в живот сегодня утром, когда он склонился над кассой бара, отсчитывая сдачу.

- Ты арестован! - и рука сыщика, того, в сером, с нежной гвоздикой в петлице, тяжело легла ему на плечо. Щелкнули наручники, и Мэн среди наступившей тишины с треском открыл собственным лбом массивную дверь на улицу. Сейчас же он оказался на коврике полицейской автомашины под сидящим на нем джентльменом в сером костюме.

- Алло, сосед! - раздалось ночью тихое, но четкое постукивание в стену из камеры справа.

- Алло, кто ты? - вопросом ответил Мэн.

- Кинлей. Гример и парикмахер театра «Люкс»….

- За что ты сел? - спросил Мэн.

Сосед помолчал, очевидно, вспоминая день своего падения и ухода сюда, в казематы центральной тюрьмы.

- Я стянул у Аллы Кок ее фамильные драгоценности.

- Ого! Я слышал про это дело! Но как ты ухитрился?! - заинтересовался Мэн. Кинлей попросил его подойти к сплошной решетке, отделявшей смежные камеры от коридора. А то стуками всего не перескажешь!

И вот они сошлись, невидимые друг другом, у толстых прутьев их смежных клеток. Кинлей рассказал свою историю:

- В наш театр приехала кинозвезда Алла Кок. Я гримировал ее и скоро сделался «своим человеком» в ее уборной.

В своей коронной роли - в комедии «Смеющаяся черепаха» - Алла Кок имела бурный успех. До десяти костюмов приходилось ей менять. И до десяти раз в вечер я приходил к ней поправлять ее прическу, грим и припудривать потные щеки.

В последней картине она была одета в зеленую с золотыми блестками сетку. Это и был весь костюм, если не считать нескольких виноградных листьев. Зато на шее, голове и руках сверкали и переливались знаменитые бриллианты, полученные ею по наследству от какой-то умершей, давно забытой тетушки.

Я в ту пору сильно увлекался балеринкой Роззи, предлагал ей руку и сердце. Но она толь- ко показывала мне язык, когда встречалась в коридорах театра. Однажды она, издеваясь, сказала мне:

- Достань такие же бриллианты, как у Аллы Кок, тогда у нас будут деньги и мы поженимся!..

Очертя голову я бросился в эту опасную аферу. Я знал, свои камни Алла прятала в деревянную шкатулку и ставила ее в угол шкафа под старые тряпки.

Вечером, поправив ей грим и прическу перед последней картиной, я простился с ней. Торопясь, она убежала за ширму натягивать свою сетку.

Я же хлопнул дверью уборной, но не вышел, а спрятался за портьерой окна.

- Кинлей, вы еще не ушли? - спросила Алла.

Я молчал.

Когда артистка, закрыв комнату, на ключ, убежала на сцену, я, растолкав по карманам бриллианты, спустился на улицу по водосточной трубе.

- Потом я прошел, никем не замеченный, через служебный ход и бродил за кулисами, разыскивая Роззи. Она уже оделась, собираясь идти домой. Я сказал ей, что у меня уже есть такие же бриллианты, как у Аллы Кок! Роззи вытаращила глаза, и мы поехали с ней в какой-то ресторан ужинать.

Дорогой она забрала эти проклятые камни в свою сумочку, сказав, что так надежней! Мы условились продать их, бросить театр, купить маленький домик и начать тихую, спокойную жизнь. Потом я, как настоящий жених, проводил Роззи до дому и, счастливый, ушел к себе спать.

На другой день черт понес мою невесту к ювелиру - узнавать цену камням. А он ей сказал, что все они -ловкая подделка, стекло!

Я ничего об этом не знал и пришел днем в театр заняться починкой париков. На сцене шла репетиция, но Аллы Кок не было. Говорили, что она, обнаружив вечером пропажу, слегла в постель.

В театр, как ракета, как бомба, влетела моя Роззи. Подскочив ко мне, она, истерически взвизгивая, кричала:

- Вот твои стекляшки, старый обманщик! Вот твой дом, твоя машина, твоя тихая жизнь!

При этом она выхватывала из сумочки ожерелье, браслеты и броши и швыряла мне в физиономию.

- Отдай их обратно своей Алле Кок!-заливаясь слезами, вопила она, привлекая внимание всей труппы.

Через десять минут меня увезли в тюрьму…

Кинлей замолчал, и Мэн, решив, что вопрос исчерпан, лег на свою жесткую койку. Постепенно он уснул.

Немного погодя его кто-то грубо ткнул в бок. Вскочив и протирая глаза, Мэн увидел в своей камере рыжего Фукса. Тот был пьян, левый глаз прищурен.

- Спишь, бандюга! - закричал Фукс и хлестнул плеткой по лицу Мэна. Кровь бросилась в голову оскорбленному Мэну. Он рванулся вперед и, схватив руками Фукса за горло, выкинул его в распахнувшуюся дверь на пол коридора. Он был так взбешен и страшен в этот момент, что тюремщик, поднявшись на ноги, не рискнул повторить своей «экскурсии» в клетку с номером 213.

Ударом ноги Фукс толкнул дверь, и замок автоматически захлопнулся. Затем он надавил красную кнопку против камеры Мэна. Койка в камере моментально отцепилась, ударилась о стенку и повисла. Мэн почувствовал, что пол его камеры быстро раскаляется. Он начал перебирать ногами. Ни стола, ни стула в камере не было, а койка висела теперь, прижавшись к стене, и не могла служить убежищем. Фукс, стоявший у решетки, хохотал:

- Танцуй, собака, всю ночь, пока не изжаришься! - крикнул он и, довольный, зашагал вниз по спиральному спуску.

- Ах, подлецы, что придумали! - бормотал Мэн, все чаще и чаще перебирая ногами.

- Прыгай на решетку! - крикнул ему Кинлей из соседней камеры.

Мэн вскарабкался на решетку и, как обезьяна, уцепившись за нее руками и ногами, провисел до утра…

На другой день все 12 этажей тюрьмы гудели, как улей. Арестанты прильнули к углам ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→