Возвращение пираньи

Александр Бушков

Возвращение пираньи

Исключительное право публикации книги Александра Бушкова «Пиранья. Возвращение Пираньи» принадлежит ЗАО «ОЛМА Медиа Групп». Выпуск произведения без разрешения издателя считается противоправным и преследуется по закону.

© Бушков А., 1998

© ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», издание, 2013

* * *

Действующие лица романа вымышлены, как и место действия, не имеющее аналогов на географической карте.

Александр БУШКОВ

Делать сложно — просто.

А вот сделать просто — это очень сложно.

Г. С. Шпагин (оружейник)

Часть первая

…И на дороге ужасы

…И так увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?

Екклезиаст, 3, 22

Глава первая

Привал под знаком триумфа

Пьянка была не унылая и не веселая. Собственно говоря, и не пьянка вовсе — так, легонькое поправление организмов после вчерашнего превышавшего нормы окаянства. Как давно подмечено старыми змееборцами, одинаково чреваты и неприемлемы две крайности: долгий запой и пошлое воздержание. Истина, коей полагается пребывать посередине, проста. Самое лучшее и полезное — выжрать неумеренное количество водки, назавтра предаться долгому, неспешному попиванию пивка, а потом надолго забыть обо всем спиртосодержащем.

Так Мазур с Кацубой и поступили. И пребывали сейчас в пивной стадии. День клонился к вечеру, а потому на столе примерно в равной пропорции теснились пустые и полные пивные бутылки с бравым и беззаботным купцом на этикетках, всем своим видом демонстрировавшим полное отсутствие всех и всяческих проблем.

Впрочем, так уж счастливо сложилось, что и у них на данном историческом отрезке не имелось ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего проблему. Даже наоборот. Во-первых, пуля, доставшая-таки Мазура на «Достоевском», чиркнула по касательной, он даже сотрясения мозга не заработал, бравые ребята из пограничного спецназа сунули ему под нос нашатыря, в два счета замотали башку бинтом, и все ограничилось парой миллиончиков покинувших вены эритроцитов, что отнюдь не смертельно. Бывало и хуже.

Во-вторых, на них с Кацубой звездным дождем пролились отличия и регалии.

История с алмазным месторождением огласку получила широчайшую, продержавшись на первых страницах газет не менее недели, — наверняка оттого, что кто-то победивший сводил счеты с кем-то проигравшим. Как водится, кое-кого столичного и вальяжного торжественно, показательно повязали. Как водится, большие дяди с большими звездами компетентно заверили, что ситуация с самого начала была под контролем, а также — о недопущении впредь. Как водится, президент публично осерчал и возмущенно поведал россиянам, что есть у нас, понимаешь, такие которые, каковые совсем даже не такие, а если к ним вдумчиво приглядеться, сякие, и где-то даже разэтакие, и, коли уж они этакие, то и мы им не позволим, стало быть, путать личную шерсть с государственной. Примерно так. Разумеется, страна в очередной раз не узнала своих героев — на газетные скрижали не попали ни Мазур с Кацубой, ни те, что полегли в ходе операции. Первые к этому нисколечко и не стремились, привыкши оставаться в тени, а вторым по большому счету было все равно. Не плеснули грязи на могилу — уже хорошо. Бывает, и плескают в горячке.

Совесть была чиста, ни у кого не имелось к ним никаких претензий, вернулись живыми и неубитыми, относительно целыми и невредимыми — что еще нужно человеку для счастья? Разве что получить зарплату, которую и в «Аквариуме» задержали на два месяца. А на недлинный загул хватило скудных сбережений. Словом, оба пребывали в блаженном расслаблении, и Мазур, во всю длину вытянувшись на казенной койке, лениво внимал Кацубе, а тот под собственный аккомпанемент на баяне исполнял на мотив бессмертного детского шлягера отнюдь не детский шансон, некогда имевший большую популярность среди господ офицеров, служивших рухнувшей империи в довольно специфических войсках.

Кацуба старался, как мог, выводя с цыганским надрывом и хмельноватым усердием:

Медленно ракеты уплывают вдаль,

встречи с ними, мистер Рейган, жди.

И хотя Америку немножко жаль,

у япошек это впереди.

Может, мы обидели кого-то зря,

шлепнув пару лишних мегатонн,

посмотри, как весело кипит земля

там, где был когда-то Пентагон…

Скатертью, скатертью газ бинарный стелется

и упирается мне в противогаз.

Каждому спецназовцу в лучшее верится,

может быть, кто-нибудь да выживет из нас…

Он возвысил голос на последних строчках, подчеркивая жизнеутверждающее начало припева, проникнутое, что ни говори, некоторой верой в будущее. Свел мехи, отозвавшиеся громким взвизгом, принялся откупоривать очередную бутылку.

Решив, что пора внести свой эстетический вклад в происходящее, Мазур вооружился старенькой гитарой и забренчал то, что примерно в те же времена пели у них:

Мне велит разбиться в доску

генерал немолодой.

У меня — погон с полоской,

у него — лампасы вдоль.

И теперь хошь плачь, хошь матом —

не отменит он приказ.

Там, где нету дипломатов,

окаянствует спецназ.

Жаль, не сделать фотоснимка,

жаль, не сделать фотоснимка,

я бы был во всей красе —

с пулеметом я в обнимку,

с пулеметом я в обнимку

на ничейной полосе…

На столе, на общепитовском блюдечке, красовались столь прилежно обмытые вчера регалии. Особым великолепием они, правда, не поражали. Кацуба, по неведомой Мазуру причине два года переходивший в майорах, получил, наконец, по выслуге подполковника. Мелочь, но приятно.

Кроме того, за труды праведные на берегах Северного Ледовитого океана оба получили по медальке. Неизвестно, что думало начальство и какие хитросплетения клубились в верхах вокруг этого дела, но два друга нежданно-негаданно оказались кавалерами медалей «За отличие в охране государственной границы». Хорошо хоть, не «За отличие в охране общественного порядка». А в общем, медалька красивенькая, серебряная, украшена изображением пограничного столба, винтовки, шашки, дубовыми и лавровыми листьями. Даже номер есть.

И, наконец, Мазура уже здесь, под Шантарском, разыскала юбилейная ненумерованная медалюшка «300 лет российскому флоту», у понимающего народа вызывавшая легкую тошноту. Во-первых, ее не получили разве что корабельные коты, во-вторых, Мазур, как и многие флотские, упрямо считал, что флоту российскому не триста лет, а, ежели пристрастно разобраться, не менее тысячи. В конце-то концов, Олег и Святослав плавали под Царьград не на зафрахтованных папуасских челнах…

Вот и все регалии, но глупо думать, что оба по этому поводу хоть как-то комплексовали. Начиная с определенного момента, награды не то чтобы перестают волновать вовсе — попросту воспринимаются с долей философского цинизма. Особенно когда в ящике стола и без того имеется звонкая пригоршня самых разнообразных побрякушек, порой весьма экзотических, пожалованных не менее экзотическими личностями. Перебрать этих субъектов в памяти — само по себе развлечение, с лихвой заменяющее несколько толстых томов Майн Рида или Флеминга. Парочка ухитрилась до сих пор удержаться на троне, ради приличия именуемом президентским креслом, но большинство либо прозябает в изгнании возле швейцарских счетов, либо помимо желания вынуждены были прогуляться к ближайшему фонарному столбу, вопреки первоначальному замыслу дизайнеров наскоро украшенному веревкой. Генерал Асади обитает и поныне на крохотной дачке под Москвой, где все соседи считают его отошедшим от дел азербайджанским торговцем фруктами, генерал Барадж держит роскошный отель в Ла-Валетте, но вот беднягу Иноквати изрешетили из дюжины стволов так, что и хоронить было нечего, полковнику Касему разрядил в спину пистолет собственный адъютант, а генералиссимус Олонго вообще пропал без вести после того, как мятежники ворвались в столицу. Точно известно, что улететь он не успел, последний правительственный самолет «симбы» спалили в ангаре, и пешком выбраться из города ни за что бы не смог, очень уж был приметен, болван восьмипудовый, наставил своих бюстов на каждом перекрестке, а все монеты украсил собственным горделивым профилем…

Фидель с Раулем, правда, пока что на коне. Недавно в которой-то из английских газет промелькнуло сообщеньице, что одряхлевший Фейроль еще греет косточки на испанских пляжах, а ведь как рвались когда-то «Синие акулы» его вздернуть, сколько трудов приложили… И, что примечательно, каперанг Мазур, некогда вынужденный за всех за них воевать, до сих пор жив-здоров, поскрипывает себе без особых взлетов и особых падений, так что поневоле задумаешься: а стоит ли лезть в вожди, генералиссимусы, отцы нации и светочи континента?

Словно угадав его мысли — а может, именно так и было, — Кацуба отложил баян, не вставая, дотянулся до блюдечка с регалиями, легонько его встряхнул, так что медали звякнули громко, а легонькие звездочки почти неслышно. И, одержимый, должно быть, той же тягой к философическим раздумьям, громко заключил:

— Могло ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→