Сергей УТКИН

ОШИБКА ИНЖЕНЕРА ГАРИНА

1.

Осень сорок второго года вызывала у рейхсминистра Альберта Шпеера гамму противоречивых чувств. С одной стороны было, отчего впасть в уныние: неожиданный провал блицкрига, череда поражений под Москвой и Ростовом-на-Дону, затянувшаяся блокада Петербурга. Русские, которых год назад гнали до самой Москвы, теперь отчаянно цеплялись за каждый клочок земли. Было очевидно, что войскам Вермахта предстоит пережить еще одну ужасную русскую зиму.

С другой же стороны: новинки германской промышленности должны сломить сопротивление Советов. Новые самоходные орудия не только опозорят советские танки, но и вселят в солдат уверенность в неизбежной победе Третьего Рейха. Эх, если бы не запрет фюрера, мы бы эти самоходочки за пару лет доусовершенствовали так, что русские КВ и «тридцатьчетверки» от одного вида взрывались бы!

Крамольные мысли рейхсминистра прервал зуммер телефонного аппарата.

— Слушаю!

— Господин рейхсминистр, — раздался в трубке голос адъютанта. — С вами хочет говорить Вальтер Дорнбергер. Он утверждает, что это очень важно.

— Соедините!

— Слушаюсь! — в трубке громко щелкнуло.

— Здесь Шпеер, говорите!

— Господин рейхсминистр, мне только что звонил Конрад Данненберг, это один из ребят Вернера фон Брауна. Говорит, к нему обратился один сумасшедший, предлагает свою разработку новейшего оружия. Как он утверждает, его оружие обладает феноменальной разрушительной силой.

— Кто же этот сумасшедший? Имя?

— Русский…

— Русский?

— Да, господин рейхсминистр, русский. Его имя Петр Гарин, сбежал из Советской России в начале тридцатых.

Шпеер задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— Он готов предоставить чертежи, схемы своего оружия?

— Никак нет! Говорит, что все чертежи у него в голове и показывать их он никому не собирается.

— Тогда что же он хочет, этот Гарин? Миллион рейхсмарок или имение под Берлином?

— Никак нет! Он просит всего лишь химическую лабораторию, пару подручных и кое-какие материалы для изготовления образца.

Шпеер вновь помолчал, обдумывая услышанное.

— И сколько времени ему потребуется на это? Три года, пять лет? Мы ждать не можем.

— Он обещает устроить демонстрацию образца уже через две недели.

Рейхсминистр напряженно думал, не обращая внимания на вежливое покашливание в телефонной трубке. Взвесив все pro et contra, Шпеер принял решение.

— Скажите, герр Дорнбергер, кто-нибудь еще знает про этого русского?

— Никак нет! Только вы, я и Конрад Данненберг.

— Хорошо. Что в том списке материалов, которые запросил русский? Есть что-то ценное, редкое?

— Никак нет! Я лично просмотрел, вполне обычный набор: приборы, реактивы… И еще несколько килограмм каменного угля.

— Угля?

— Так точно, господин рейхсминистр, каменного угля.

— Хорошо, предоставьте ему все, что он просит.

— Слушаюсь, господин рейхсминистр!

— Разумеется, если в ходе работы ему вдруг понадобится еще что-то, немедленно докладывайте лично мне!

— Слушаюсь, господин рейхсминистр!

— Да, и объясните ему как-нибудь подоходчивее, что если через две недели он не сумеет продемонстрировать нам свое изобретение, то мы продемонстрируем ему работу наших газовых камер в одном из концентрационных лагерей.

— Слушаюсь!

Шпеер аккуратно положил трубку на рычажки аппарата, откинулся на спинку кресла и задумался.

* * *

Спустя десять дней на полигоне Пенемюнде собралась довольно необычная компания. Обычно рейхсминистра Шпеера сопровождал внушительный эскорт помощников, адъютантов, посыльных и так далее. Встречал высокую делегацию сам фон Браун с не менее значительной свитой. Сейчас же в бункере собралось всего четверо: уже упомянутый Шпеер, Вальтер Дорнбергер и Конрад Данненберг. Рядом с Данненбергом топтался невысокий, худощавый субъект в штатском. В руках штатский держал небольшой саквояж.

— Он говорит по-немецки? — поинтересовался Шпеер, брезгливо разглядывая русского.

— Он говорит не только по-немецки! — Резко выпалил назвавшийся Гариным. — Если понадобится, он говорит по-английски и по-французски!

— Хорошо. — Шпеер слегка опешил от нахальства русского, но решил до поры не реагировать. — Итак, вы утверждаете, что вы изобрели оружие невиданной силы? Если я правильно понимаю, в этом саквояже вы привезли образец. Так?

— Совершенно верно!

— Вы готовы приступить к демонстрации?

— Да!

— Тогда чего же мы ждем?

Гарин рывком распахнул саквояж и выхватил из него металлическую трубку, более всего напоминавшую кларнет, только без раструба на конце. Вопросительно взглянул на Данненберга:

— Прямо здесь?

— Нет, — ответил Шпеер вместо Данненберга. — Выйдите наружу.

Гарин расхохотался:

— Что, боитесь за свои шкуры? Напрасно! Пока вы нужны мне, вам ничто не угрожает!

Шпеер сжал зубы, сглатывая и эту дерзость.

— Выйдите наружу. В двадцати метрах от бункера стоит мишень. Постарайтесь в нее попасть.

— Как скажете! — отвечал Гарин и вышел из бункера.

Данненберг смущенно кашлянул:

— Господин рейхсминистр, я вынужден просить прощения за господина Гарина. Его поведение…

— Бросьте! — Прервал подчиненного Шпеер. — Скажите, он вам уже показывал свое оружие в действии?

— Никак нет, Гарин заявил, что до сегодняшнего дня никто ничего не увидит.

— Будем надеяться, что ему есть, что нам показать.

Тем временем Гарин появился перед бункером. Пружинистой походкой он прошелся перед смотровой щелью бункера. Увидел мишень — лист фанеры, изображающий вражеского солдата в полный рост. Взял «кларнет» наизготовку, будто ружье…

Шпеер ожидал чего угодно: взрыва, столба пламени, клубов дыма и даже полного фиаско этого русского клоуна. Но то, что он увидел, превзошло все ожидания.

В полнейшей тишине из «кларнета» возник огненный луч, толщиной с карандаш. Гарин начал медленно подкручивать регулятор на корпусе аппарата, луч становился все тоньше, пока не достиг толщины человеческого волоса. Гарин медленно навел «кларнет» на мишень. Луч, будто раскаленная проволока, протянулся к фанерному силуэту и разрезал его надвое.

— Господи Иисусе! — изумленно прошептал Шпеер, промокая платком мгновенно вспотевший лоб.

— Простите, господин рейхсминистр, вы что-то сказали?

— Нет. Ничего. Пустяки. Пойдемте, господа, взглянем на эту штуку поближе!

Не дав подчиненным даже рта раскрыть, Шпеер выскочил из бункера и быстрым шагом, почти бегом, направился к Гарину. Русский стоял все в той же позе, с аппаратом наизготовку, только огненный луч был выключен.

— Ну, как вам мое изобретение?

— Вынужден признать, герр Гарин, вы меня удивили.

— И только-то? — насмешливо спросил Гарин. — Разве от удивления рейхсминистр выбегает из бункера, рискуя попасть под смертельный луч сумасшедшего русского?

— Вы очень проницательны, герр Гарин, — процедил Шпеер сквозь зубы.

— Благодарю! — изогнулся Гарин в шутливом поклоне. — А вы очень смелый человек. Или вы даже не заметили, что пришли один?

Шпеер растерянно оглянулся под заливистый хохот русского.

— Каковы смельчаки, а? — хохотал Гарин, тыча пальцем в сторону бункера. — Бросили своего шефа, спрятали задницы за толстые стены и ждут, чем тут дело кончится! Смелей, господа! Идите сюда! Я же сказал, что вам ничего не угрожает!

Гарин внезапно оборвал смех.

— Черт с ними, пусть сидят сколько влезет. Не будем терять времени. Я полагаю, вас интересуют возможности прибора.

Шпеер молча кивнул.

— Безграничные! Прикажите вашим смельчакам вылезти из укрытия и поставить что-то посолиднее, чем лист фанеры.

— Какова дальность действия? — Выдавил из себя рейхсминистр.

— Именно у этой модели предел тысяча метров. Но мне удавалось строить большие установки, которые имели поражающую дальность до десяти тысяч метров.

— Вы уже строили такие аппараты раньше? И где же они теперь?

— Уничтожены. — Лицо Гарина закаменело, будто ему напомнили о чем-то, чего он вспоминать не хотел. Но тут же Гарин вновь разразился смехом.

— Господа, наконец-то вы рискнули к нам присоединиться! — приветствовал он подошедших. — Я как раз предлагал господину Шпееру распорядиться чтобы нашли более достойную мишень!

— Дорнбергер!

— Да, господин рейхсминистр!

— Прикажите установить образцы новой брони для танков!

— Но…

— Выполнять! — рявкнул Шпеер, выплескивая сдерживаемое раздражение.

Спустя некоторое время место картонной мишени занял массивный стальной лист. Данненберг счел необходимым дать некоторые пояснения:

— Это экспериментальный образец для наших новейших тяжелых танков. Толщина листа сто двадцать миллиметров. Мы рассчитываем, что эта броня выдержит прямое попадание русского бронебойного снаряда калибром 152 миллиметра.

Гарин зло усмехнулся:

— Не рассчитывайте, что ваша броня выдержит прямое попадание моего луча!

— Господин Гарин!

Казалось, Шпеер готов сорваться во второй раз и высказать наглому русскому все, что он о нем думает. Но вместо этого спросил:

— Господин Гарин, насколько сложно управлять вашим оружием?

— Если ваши солдаты умеют обращаться с электрическим фонариком, то и с моим гиперболоидом управятся. Принцип тот же самый, только луч не светит, а сжигает.

— Вы позволите мне испытать этот ваш… Как вы сказали?

— Гиперболоид. Извольте, господин рейхсминистр.

Гарин протянул Шпееру свой «кларнет». Гиперболоид оказался неожиданно тяжелым, несмотря на компактные размеры.

— ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→