Остров в тумане

Антон Ленников

Остров в тумане.

Волны накатывают одна за другой, лениво стирая мои следы. Медленно иду по кромке прибоя, ботинки давно промокли, но это неважно. Я прихожу сюда почти каждый год наперекор репортёрам, слухам и семейным сценам. Жена была твёрдо уверена, что в эти странные поездки я езжу на свидания с любовницей. Она права, конечно, в некотором смысле. Впрочем, этот раз будет последним. Я смотрю на горизонт, где должен быть берег соседнего острова, но насколько хватает глаз, только море и туман. Как она говорила: “Если больше не видишь берег, значит, не сможешь вернуться”. Ничего, я и не собираюсь. Остров Туманный -  ничем непримечательный кусок скал и песка посреди океана. Несколько чахлых, невесть как выросших здесь деревцев, маленький родник с крохотным оазисом жёсткой травы. Здесь я останавливаюсь на несколько минут – нужно отдышаться. Достаю из кармана фляжку и делаю несколько глотков. Бренди, что я перелил во фляжку в гостиничном номере, не самый хороший, но сойдет. Наклонившись к роднику, пью воду, чистую и холодную, как лёд. Дыхание на миг перехватывает, и я кашляю, сплёвывая в прозрачную воду кровавые сгустки. Ничего, это тоже уже не важно, почти неважно. Я проследил за розовым облачком крови, как они медленно тают в проточной воде ручейка, потом достаю из полупустой пачки сигарету и прикуриваю, глубоко затягиваясь. Грудь немедленно отзывается ещё одним приступом кашля, но мне удается его подавить. Осторожно сажусь, опираясь спиной на камень, достаю блокнот и пытаюсь его пристроить на колене поудобнее – профессия запускает когти слишком глубоко в душу, даже сейчас, измученный болезнью, пришедший, подобно старому мамонту, умирать на этот остров, я пишу. Карандаш царапает линованную бумагу записной книжки, буквы получаются неровные, отвык я писать руками, куда как привычнее барабанить по клавиатуре. Наверное, это получиться странная история, чуть сумбурная, может слишком короткая, но я хочу её рассказать.

***

Почти тридцать лет назад мы собрались группой и поехали на острова. Во Владивостоке гряда островов недалеко от города – это универсальное летнее развлечение. Обычная студенческая компания: жаркое солнце, холодное пиво, гитара и весёлый смех. Мы были на острове Рейнеке – почти безлюдной скале, чуть облюбованная туристами. Я поспорил с приятелем, что мы доплывём до ближайшего острова. Я тогда отлично плавал. Мы плыли в тёплой прозрачной воде, а потом мой соперник, кажется, его звали Денис, повернул назад, может, понял, что не рассчитал своих сил. А я плыл дальше, иногда опуская воду в лицо, разглядывая морское дно. Глубина была метров двадцать, не меньше, но вода была почти идеально прозрачной. Тогда я впервые заметил что-то, похожее на человеческую фигуру. Конечно, я не придал этому значения – камни и световые блики часто играют с нашим воображением. Когда я понял, что переоценил свои силы, возвращаться было уже поздно, я должен был доплыть. А потом вдруг наполз густой туман, странный, такие бывают по утрам на побережье, а не в полдень, посреди океана.  Я плыл в тумане, с лёгким ужасом понимая, что могу потерять направление и проплыть  мимо берега…

Уже много позже, из рассказов местных жителей, я узнал чуть больше об острове Туманном, таинственном клочке суши, где людям мерещатся странные вещи, а лодки, ушедшие в туман, не всегда возвращаются назад. Если бы я знал это тогда, то повернул бы, невзирая на усталость. Когда я всё таки доплыл то долго барахтался на мелководье и никак не мог выбраться на берег — тело не хотело слушаться. Только когда вылез, я  с удивлением заметил, что туман рассеялся, словно его и не было никогда. Вдалеке был виден берег Рейнеке, даже дымок от костра угадывался. По форме остров напоминал полумесяц, или половинку бублика, если кому-то не нравятся поэтичные сравнения. С одной стороны он был обращен к материку – там были невысокие скалы, зато внутренняя часть выстлана песком, белым, как сахар. Не хватало только пальм, что бы довершить тропический пейзаж. Вместо них здесь росли чахлые ивы, и какие-то незнакомые деревья с большими листьями,  и толстыми извитыми корнями. А самое главное, здесь было тихо, только едва слышный шорох волн на песчаном пляже. Здесь я её и встретил. На вид девушке было лет семнадцать: стройная, точёная фигура, длинные рыжие волосы до пояса и упругая загорелая кожа, только когда она обернулась, я понял, что она совсем без одежды, только на шее поблёскивала перламутровая ракушка, до этого её наготу скрывали длинные волосы.

- Кто ты? – спросил я девушку, разглядывая ракушки на песке. Я почувствовал себя неловко: обнажённая девушка на заброшенном острове.

Она встряхнула головой отбрасывая мокрые пряди со лба, и рыжая копна заблестела на солнце.

- Эйрин. – последовал ответ. Она подошла ближе, совершенно не стесняясь своей наготы. Я понял глаза, непроизвольно скользнув по ней сверху вниз. Тогда я подумал, что она из тех компаний, что играют в эльфов и машут деревянными мечами. Они любят красивые имена вроде этого.

- Что ты здесь делаешь?

- Я здесь живу. –У неё был странный акцент, так говорят иностранцы, хорошо выучившие русский. Я не стал уточнять, где это - здесь, и, наверное, зря.

Мы разговаривали, я рассказывал про университет, где учился, и про свои не слишком радужные перспективы врачебной карьеры. Эйрин внимательно слушала, иногда задавала вопросы. Её нагота меня по прежнему смущала, точнее смущало то что она не обращала внимания на этот факт. Но постепенно я не то чтобы привык, но как-то меньше стал придавать значение.

- А чем ты занимаешься? – поинтересовался я, раскладывая костерок из сухих пучков водорослей и нескольких досок, видимо заброшенных на пляж во время шторма.

Эйрин надолго замолчала, словно мой вопрос поставил её в тупик. Я вытащил из водонепроницаемого кармана на плавках коробок спичек. Они чуть отсырели, но с третей попытки пламя начало лизать сухие водоросли.

- Я пою, – тихо сказала она, с опаской глядя на огонь, потом подошла ближе, так близко, что я почувствовал тепло её тела и запах волос. Глаза упрямо опускались с её голубоглазого лица на холмики обнажённых грудей и ниже…

Хорошо, что я сижу – плавки вдруг стали слишком тесными.

- Это огонь? Она осторожно поднесла ладонь к оранжевым язычкам пламени.

- Да, - подтвердил я очевидное. - Так ты поёшь? Спой мне что-нибудь. Почему-то мне казалось, что она непременно откажется, а то и вовсе соврала, чтобы казаться важнее.

- Хорошо, – мягко согласилась она. - Я спою для тебя.

Она начала петь на незнакомом языке, почти без рифмы, или, может быть, я просто её не понимал. В тот момент это было неважно, голос завораживал: исчез пляж, исчез остров и крохотный костерок на берегу. Осталась лишь обнаженная девушка, окутанная гривой рыжих волос и её голос, в который смутно вплеталась музыка – какие-то незнакомые, слишком затейливые инструменты и шум океана. Я не заметил, как наши губы встретились. Миг - и она уже в моих руках, такая упругая и податливая. Это был вихрь страсти, прямо на песке, мягком и колючим одновременно. Сцепившись, словно два зверя, мы перекатились в линию прибоя, здесь она чувствовала себя куда уверенней. На самом деле заниматься любовью в воде неудобно. Каждый, кто экспериментировал в ванной или бассейне, знает это, но сейчас всё было не так. За короткой кромкой песчаного пляжа шел каменистый обрыв, но и здесь мы ласкали друг друга, изредка всплывая к поверхности, чтобы вздохнуть. Я должен был заметить ещё тогда, что, когда мне не хватало воздуха, Эйрин спокойно оставалась под водой и манила меня обратно. К вечеру костёр давно прогорел, и только тёмное пятно на песке напоминало о нем. Мы лежали, обнявшись, оба голые – плавки остались, где-то там, под водой. И вдруг я поверил словам Эйрин, что она живёт здесь, на этом крошечном острове, словно вырванным из времени и пространства. Проблемы в университете, друзья, которые, наверное, давно меня ищут, - всё стало таким незначительным, далёким, словно подробности сна, который ещё помнится поутру, но вскоре исчезает без следа. Когда заходящее солнце коснулось моря на горизонте, Эйрин отстранилась от меня, тревожно посмотрела на закат.

- Тебе пора.

Я пытался возразить, она лишь подтолкнула меня к каменистой части острова, откуда был виден берег Рейнеке.

- Как я тебя найду? Скажи хотя бы мне свой номер…

Вокруг снова сгустился туман. Эйрин сняла с шеи маленькую ракушку на тонкой нити и протянула мне.

- Приходи сюда, когда услышишь шум волн – у неё изменился тембр голоса, с телом тоже происходило что-то странное: загар сползал, оставляя пятна бледной кожи, волосы теряли цвет, приобретая голубоватый оттенок. Её пальцы были холодны, как лёд, а  ногти вытягивались чёрными когтями. Изменились и глаза. Они больше не были голубыми, скорее лазоревыми. Перемена не была бы так заметна, если бы не вертикальные зрачки.

- Уходи, – низким нечеловеческим голосом сказала Эйрин, опускаясь на колени.

Стоять она уже не могла, это очень сложно, когда вместо ног хвост, иногда её фигура теряла очертания и казалась сотканный из тысяч полупрозрачных нитей. Самое странное, что она по-прежнему оставалась красивой. Трансформации продолжались, но я уже не смотрел, я бежал, сбивая ноги о камни, и с разбега нырнул в морскую воду, показавшуюся мне неожиданно тёплой. Руки машинально гребли, а в глазах стояла картина: девушка, красивая, голубоглазая, – моя Эйрин, которую я полюбил с первого взгляда. Девушка, с которой я занимался любовью в крошечной бухте с белым песком. Девушка, которая превратилась в русалку с рыбьим хвостом и низким глухим голосом…

***

Тогда я испугался, наверное, любой бы испугался. Когда я выбрался, на берегу не было пусто, ни моих друзей, ни палаток не было, только след от костра ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→