Иуда Искариот: предатель или святой?

Сергей Юрьевич Михайлов

ИУДА ИСКАРИОТ: ПРЕДАТЕЛЬ ИЛИ СВЯТОЙ?

Не одно дело, но все дела, приписываемые традицией Иуде Искариоту, — это ложь.

Томас де Куинси,

английский писатель и философ

Камни в Иуду надо кидать осторожнее, слишком к нему близок Иисус.

Дмитрий Мережковский

Введение

1

Традиция неумолима. Разрушение традиции, ломка устоявшихся стереотипов — дело почти всегда безнадёжное. Особенно если этой традиции две тысячи лет.

Традиционный взгляд на историю предательства Иуды Искариота, двенадцатого апостола Иисуса Христа, общеизвестен. Иуда, согласно сложившейся традиции, повинен в совершении наиболее гнусного из всех известных человечеству преступлений — злоупотреблении доверием и доносе. Две тысячи лет деяние его ничего, кроме презрения и чувства омерзения, не вызывает, а имя Иуды стало нарицательным.

В основе традиционных взглядов на историю предательства Иуды лежат три момента: слишком очевидная правомерность их основных положений и, как следствие, полное отсутствие желания анализировать эти взгляды; бездумная вера широких масс в устоявшуюся традицию; значительный срок существования традиции при отсутствии какого-либо приемлемого альтернативного подхода к данной проблеме.

Однако непредвзятый анализ событий двухтысячелетней давности, засвидетельствованных очевидцами, заставляют усомниться в стереотипном представлении о предательстве Иисуса Христа одним из избранных им учеников.

Цель этого исследования — не оправдание Иуды и уж тем более не попытка ревизии основных христианских догматов, — а установление истины. Ибо только истина сделает нас свободными — свободными от бытующих стереотипов и традиционных, зачастую ошибочных представлений о великих событиях, которые по праву считаются началом новой эры в истории человечества.

2

Уже сама постановка вопроса, вынесенного в заголовок данной работы, способна вызвать у читателя недоумение. Поэтому, прежде чем приступить к ответу на поставленный вопрос, следует раз и навсегда определить точку отсчёта, ту базовую идеологическую платформу, на которой в дальнейшем будет возводиться здание анализа «предательства» двенадцатого апостола. Это необходимо сделать затем, чтобы, во-первых, сразу же задать направление нашему исследованию, и во-вторых, придать ему максимум устойчивости и ясности. Тем самым читатель обретает чёткое понимание нашей позиции и, в случае неприятия её, вправе отказаться от прочтения исследования на самом начальном этапе.

Из всего множества подходов к данной проблеме можно выделить три основных: атеистический, традиционный (консервативно-догматический) и либеральный.

Атеистический подход отрицает историчность описываемых в Евангелиях событий. Священное Писание с точки зрения атеизма — не более чем красивый миф, легенда, изобилующая сказочными, сверхъестественными чудесами. Всё божественное в нём отвергается, низводится до уровня досужих домыслов группы экзальтированных проходимцев и авантюристов. В лучшем случае признаётся факт существования некоего бродяги-пророка по имени Иешуа, каковых в те времена по земле древнего Израиля странствовало великое множество. Подвергнув ревизии основные догматы иудаизма, бродил Иешуа из города в город, из селения в селение, проповедовал новое учение, водил за собой толпы легковерных малограмотных простаков, переиначивая Закон, перетолковывая Пророков. А кончил тем, что по настоянию иудейских первосвященников был причислен к преступникам, предан римским властям и ими же казнён.

Но если Евангелие в основе своей — вымысел, не представляющий интереса для научно-исторического исследования, а Иисус и его ученики — не более чем мифические персонажи или, в крайнем случае, идеализированные образы неких реально существовавших бродяг, основателей оппозиционной религиозной секты, то вполне очевидно, что для последовательного атеизма история Иуды, одного из учеников Иисуса, является всего лишь малозначительным эпизодом древнееврейского мифа и потому находится вне поля зрения серьёзного изучения. Более того, атеизмом эта история совершенно игнорируется, исключается из сферы его интересов как не имеющая в действительности места и лишённая исторического смысла. Отсюда — отсутствие какой-либо приемлемой методологической и мировоззренческой базы для построения «дела» Иуды Искариота, двенадцатого апостола Иисуса.

Традиционный, или консервативно-догматический подход отличается другой крайностью — он непримирим к любой критике св. Писания, не приемлет каких-либо толкований библейских текстов, кроме тех, которые утверждены Каноном или прописаны отцами Церкви в их богословских трудах. В основе такого подхода лежит идея богодухновенности Библии. Это означает, что всё, изложенное в этой Книге книг, исходит от Бога и только от него, авторы же её являются не более чем посредниками между Богом и человечеством, донёсшие до нас божественную весть в понятном для людей виде — в виде священных текстов. Из чего следует, что Писание абсолютно истинно, и если в нём засвидетельствовано, что Иуда «вор» и «предатель», то это свидетельство не может и не должно подвергаться даже тени сомнения. Ясно, что при таком бескомпромиссном подходе оправдание Иуды в принципе невозможно.

Здесь следует сделать одно существенное замечание: Библия, эта уникальнейшая книга, сотворённая, согласно Канону, самим Господом Богом и потому не имеющая себе равных, содержит тем не менее целый ряд серьёзных, порой неустранимых противоречий (вернее было бы сказать — парадоксов), что приводит к неоднозначным толкованиям некоторых её текстов не только вне, но и внутри самой Церкви. Яркое свидетельство тому — существование множества христианских конфессий, каждая из которых трактует то или иное положение св. Писания по-своему. Отсюда ясно, что ни о каком едином исчерпывающем своде догматов, принятых всеми конфессиями одновременно, речи быть не может.

Тем не менее, в отношении Иуды все конфессии проявляют удивительное единодушие, и вердикт по «делу» двенадцатого апостола выносится один: виновен!

Либеральный подход, напротив, основан на критическом отношении к священным текстам — отношении, не отрицающем основных догматов христианства, но и не следующем им слепо и бездумно. Св. Писание открыто для изучения и анализа, оно — бесценный материал для различных находок и оригинальных трактовок. Признаётся и идея богодухновенности Библии, однако теперь ей придаётся более вольная (свободная) интерпретация. Только с таких позиций возможно объективное, взвешенное, непредвзятое исследование деяния Иуды, свободное от крайнего догматизма и ортодоксальной непримиримости.

3

В основу предлагаемого исследования нами положен именно этот последний, либеральный подход, и именно с этих позиций мы постараемся подвергнуть всестороннему анализу так называемое «предательство» двенадцатого апостола. Тем не менее, традиционная (консервативная) позиция, основанная на безусловном следовании догматам и канонам Церкви, так же имеет право на существование и потому будет приниматься в расчёт в ходе нашего исследования.

Выбор либерального подхода как основополагающего в нашем исследовании, в противовес консервативно-догматическому, продиктован ещё и тем, что не только евангельская история, но и главные евангельские персонажи, их характеры, мировоззрение, жизненные позиции, судьбы следует воспринимать не в статике, как это принято существующей традицией, а в динамике, в развитии, диалектически. Догма же мертва, статична, поскольку, однажды возведённая в ранг закона, теряет способность к развитию, не терпит творческого переосмысления, накладывает вето на любые попытки свободного, «незаконного» исследования. Однако Библия — и в этом её непреходящая ценность — не вписывается в узкие и жёсткие рамки догмата, она — сама жизнь, а жизнь, как известно, не стоит на месте.

Так, ученики, призванные Иисусом на служение, шаг за шагом проходят трудный, тернистый путь от неверия, малодушия, сомнений, душевной слепоты до истинной веры, подвижничества, мученичества во имя великой идеи Учителя. Однако не только его сподвижники, но и сам Иисус подвержен душевным терзаниям и духовным борениям, что сказывается на смене его настроений, смысле произносимых им речей, поступках. Слишком часто забывается, что Иисус не только Сын Божий, но и Сын Человеческий, и именно эта его человеческая ипостась зачастую заявляет о себе во весь голос, заглушает ипостась божественную, заставляет совершать поступки и произносить слова, которые поверхностными критиками воспринимаются как противоречия. Иисус накануне Голгофы — уже не тот, каким он был в начале своего служения. А его крик, прозвучавший с креста и обращённый к Отцу: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46; Мк. 15:34) — не свидетельствует ли об обычном человеческом страхе перед смертью, страхе перед неизвестностью, о боли, терзающей его тело и душу, о сомнениях, одолевающих его, в конце концов, о надежде на помощь Отца? Этот крик мог быть исторгнут только из груди Человека, и именно Человек, бросивший кощунственный упрёк Отцу, именно Сын Человеческий, а не Сын Божий, умер на кресте.

...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→