Венеция.net

Тьерри Можене

Венеция. net

Посвящается Доминик

Desponsamus te mare in signum

veri perpetuique dominii.

(Мы обручаемся с тобою, море, в знак

истинной и вечной власти.)

1

Апрель 1564 года.

Якопо Робусти провел у мольберта весь день до глубокой ночи. Изнемогая от усталости, не имея сил даже раздеться, он опустился в кресло, стоящее в мастерской, и заснул. Утром его разбудила внезапно ворвавшаяся в дом весна. Отыскав щель в неплотно притворенном окне, теплый ветер с лагуны напомнил ему, что за стенами дома — другая жизнь, полная солнца, запахов и звуков.

Якопо открыл глаза, потянулся и подошел к окну; опершись о подоконник, он полной грудью вдохнул весенний воздух, завладевший городом.

Из окна его мастерской, расположенной на севере района Каннареджо, была видна вся Венеция. Светало. Открывая свои лавочки, торговцы приветствовали друг друга, перебрасывались парой слов, радовались ласковому ветерку. Как и он, венецианцы высовывались в окна, выходили на террасы и лоджии. «Вот что значит весна, — подумал он. — Зимой все прячутся по домам, а сегодня людей так и тянет на улицу. Дома будто тоже расцветают».

Якопо стал смотреть вдаль. Город играл в первых лучах зари. Сверкал белый и розовый истрийский мрамор. Художник с удовольствием окинул взглядом устремленную ввысь колокольню церкви Санта-Мария-Глорьоза-деи-Фрари, чей голос он обычно слышал в своей мастерской. Чуть южнее раздался густой колокольный звон, поднявший в воздух стаю морских птиц. «Это Марангона, колокол собора Сан-Марко, — подумал Якопо. — Трудовой день начался».

Якопо улыбнулся. Он любил свой город, очень любил. Ему нравился даже запах плесени, нравилось, когда в воздухе парило и над городом нависали низкие грозовые облака. Однако хватит созерцать, пора работать. У него за спиной, на холсте, Христос, Богоматерь и святой Иоанн Креститель, они ждут его. Он думает о них, как мать думает о своих детях. Ему доставляет удовольствие быть среда персонажей Священной истории.

Живописец закрыл окно и подошел к мольберту. Приготовил краски, взял кисть и стал внимательно смотреть на полотно. Лицо его приняло сосредоточенное выражение. Внизу, у ног божественных персонажей, он принялся писать сведенные судорогой тела и искаженные страхом лица. В это ясное весеннее утро он изображал на холсте людское страдание, смятение, крики в час Страшного суда. На переднем плане — обнаженные люди, захваченные потоком воды и грязи, тщетно пытаются противостоять стремительно несущимся массам. Они упираются всем телом, хватаются за стволы деревьев, камни — за все, что может хотя бы на несколько мгновений продлить им жизнь. Но их усилия напрасны, и уже страшный посланец смерти ступает среда агонизирующих мужчин и женщин. Якопо, согнувшись над своим творением, погружает тела, которые только что покинула жизнь, в коричневатую тьму, чуть оттененную складками материи синеватого или гранатового цвета, прикрывающей бледные фигуры.

Картину надо закончить сегодня; завтра, как и обещал, он передаст ее церкви Мадонна-дель-Орто. Ничто не должно отвлекать его от работы, даже стук в дверь, возвещающий о том, что пришел посетитель. «Я никого не жду, — подумал Якопо, — если что-то важное, придут в другой раз».

Вечером в дверь снова постучали. Он не ответил: сейчас для него нет ничего важнее его работы.

Была уже ночь, луна стояла высоко, когда Якопо Робусти, вновь услышав глухой стук в дверь, решил наконец спуститься. Ворча что-то себе под нос, он пошел отворять.

За дверью стоял мужчина. В темноте Якопо не разглядел его лица, однако понял, что перед ним человек весьма почтенного возраста. Во всяком случае, такое он производил впечатление: черты его скрадывала длинная седая борода, сгорбленная фигура в красном плаще опиралась на палку.

— Вы синьор Робусти, живописец по прозвищу Тинторетто?

— Да, я, — ответил Якопо. — А вы кто и для чего пришли ко мне в такой час?

— Мое имя вам ничего не скажет, к тому же я просто посланец. Я пришел сказать, что мой господин будет ждать вас завтра вечером на площади Сан-Кассиано, когда часы на Сан-Джакометто пробьют одиннадцать. Приходите один и, пожалуйста, не говорите никому о встрече.

Едва проговорив последние слова, старик сошел по ступенькам, ведущим во внутренний дворик, и исчез в направлении канала Мути.

Заинтригованный, Якопо хотел уже было закрыть дверь, но в следующее мгновение, опомнившись, бросился за стариком вдогонку. В тот вечер густой туман, поднявшийся сперва над каналами, вскоре окутал всю Венецию, и художник, чьи глаза устали от многочасовой непрерывной работы, не сразу увидел старика. Якопо заметил его плащ, когда старик шел вдоль канала Сенса. Догнав незнакомца, художник незаметно последовал за ним под покровом ночи.

Незнакомец на удивление быстро для человека почтенного возраста прошел вдоль канала Мизерикордия, миновал несколько улочек и через маленькую дверь со стороны площади Санта-София проник во дворец. «Здесь, наверное, и живет его господин», — подумал Якопо.

Он уже когда-то бывал здесь, возле этого большого роскошного здания. Судя по фасаду, расцвеченному киноварью и золочеными листьями, это один из самых богато украшенных дворцов Венеции. О его владельце ему ничего не было известно, хотя можно догадаться, что он очень богат. «И что это за таинственный богач? — подумал художник, окинув взглядом резные стрельчатые окна. — И что ему от меня нужно? Если он хочет заказать картину, то к чему все эти тайны?»

Теряясь в догадках, Якопо вернулся домой. Он решил завтра непременно отправиться на площадь Сан-Кассиано.

От кого: Alessandro Baldi

Кому: WJeffers@st-able.usa

Тема: Просьба о содействии

Профессор Джефферс,

Мое имя Алессандро Бальди, я инспектор уголовного розыска Венеции. Расследование, которое я в настоящее время веду, побудило меня вплотную заняться искусством венецианского Возрождения — по причинам, о которых я непременно скажу позднее. Мне известно, что ваши работы, опубликованные за более чем шестьдесят лет, снискали вам репутацию одного из самых крупных специалистов по итальянской живописи XVI века.

Именно это и заставило меня обратиться к вам. Несомненно, ваше содействие очень помогло бы мне в расследовании.

Если вы согласитесь отвечать на мои вопросы, вам придется позаботиться о том, чтобы наша переписка содержалась в секрете. Не стану скрывать: дело весьма непростое и требует изрядных предосторожностей. В этой связи я с пониманием отнесусь к вашему отказу работать со мной. Я уважаю ваше решение, каким бы оно ни было. Буду признателен, если вы ответите мне по этому вполне надежному с точки зрения конфиденциальности адресу:

A.Baldi@questura-veneto.it

Инспектор Алессандро Бальди

От кого: William Jeffers

Кому: A.Baldi@questura-veneto.it

Тема: Ваше расследование

Инспектор,

В вашем письме много загадок. Однако я не без удовольствия узнал, что венецианская полиция интересуется живописью, хотя и не понимаю, каким образом это может помочь вам вести расследование. Как бы то ни было, вы возбудили во мне любопытство, и я буду рад поделиться с вами моими скромными познаниями, не покидая моей нью-йоркской квартиры. В то же время вы пишете, что дело это непростое. Благодарю вас за предупреждение, но вы наверняка знаете, что с некоторых пор тело мое неотделимо от инвалидной коляски, что я бездетный вдовец, мучительно приближающийся к своему девяностошестилетию, и я мало чем рискую в этой жизни, если стану вникать в подробности какой-нибудь истории с убийством, пусть даже весьма непростой.

Знайте также, что я не преподаю историю искусства вот уже двадцать лет, не занимаюсь исследованиями и не участвую в конференциях и уже очень давно никто не просил меня о помощи. Ваше письмо — это все, чего мне недоставало, чтобы сделать мою жизнь чуть более интересной. А посему с нетерпением буду ждать от вас известий.

До следующего письма,

Профессор Уильям Джефферс

2

В этот поздний час площадь Сан-Кассиано напоминала угрюмый каменный остров, окруженный каналами. Придя в назначенное место, Якопо Робусти посмотрел на часы церкви Сан-Джакомо-ди-Риальто со слегка подсвеченным циферблатом: они показывали около одиннадцати. Взгляд Якопо скользнул по городским крышам, темневшим на фоне неба, которое слабо освещал молодой месяц. Острые гребни высоких колоколен соперничали с изящной округлостью куполов. Прямые линии — кривые, потом опять прямые — кривые; рука художника принялась рисовать эти линии в свежем вечернем воздухе, превратившемся для него в гигантское полотно. В эту минуту он походил на дирижера, управляющего невидимым оркестром. Внезапные удары колокола вынудили его остановиться.

Одиннадцать часов. Теперь Якопо смотрел на тени, пересекавшие темную площадь. С последним ударом колокола вновь воцарилась тишина, едва нарушаемая шорохом плащей и еле слышными разговорами проходивших мимо людей.

— Синьор Робусти?

Якопо почудилось, что заговорила тень. Он резко повернулся и увидел высокого мужчину, который, едва поприветствовав его, взял за руку и повлек за собой. Мгновение спустя они уже были на улице Кампанилы.

— Кт ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→