Замкнутый круг. Криминальный детектив

Замкнутый круг

Криминальный детектив

Вячеслав Вячеславович Денисов

Над Кольским полуостровом нависла полярная ночь. Солнечные лучи уже давно не заглядывали в окна. По утрам было сумрачно, и постоянно болела голова, отчего Павел Николаевич Ларин зачастую впадал в меланхолию.

В майке, заправленной в трико, и в шлёпанцах на босу ногу, он вошёл в кухню и включил газ. Пока в чайнике закипала вода, успел побриться. Глядя в зеркало, Ларин заметил на лице пару новых морщин. Ради интереса он попытался отыскать в густой шевелюре хоть один тёмный волосок, но все его старания были напрасны.

Всё же лучше быть седым, чем лысым, — подметил Павел Николаевич и, насухо обтеревшись махровым полотенцем, освежил гладко выбритые щёки пахучим одеколоном.

Какой нынче день? — обжигаясь горячим кофе, подумал он.

Что воскресенье, что понедельник — теперь всё было едино… Павел Николаевич непроизвольно начал размышлять о превратностях беззаботной старческой жизни.

Телефонный звонок прозвучал в момент, когда Ларин только что надкусил бутерброд.

— Слушаю вас, — сказал он, неловко прижимая к уху телефонную трубку.

— Павел Николаевич! Это вы? — раздался взволнованный женский голос.

— Слушаю вас, — повторил Ларин.

— Павел Николаевич, вы меня не узнали?

— Простите, нет.

— Я — Татьяна Зиновьевна Лихачёва. Два года назад мы вместе отдыхали на Чёрном море, снимали комнаты у одной хозяйки. Помните, такая маленькая, толстая и вредная?

— Кто? Хозяйка? — не понял Ларин.

— Да, тётя Полина.

— Вы были с дочерью? — Павел Николаевич на секунду задумался. — Кажется, её зовут Леночкой?

— Зерно! — воскликнула Татьяна Зиновьевна. — А вы были с женой и внучкой.

— Теперь я вас вспомнил, — сказал Ларин. — И как это вы меня разыскали.

— Павел Николаевич! У нас несчастье… Вы же работаете в уголовном розыске?!

— Работал, Татьяна Зиновьевна. Работал, голубушка. Уже год как на пенсии.

— Тогда извините. Павел Николаевич, — огорчённо произнесла Лихачёва, — я ведь не знала.

— Может, всё-таки смогу чем помочь? Что у вас отучилось? Что-нибудь с дочерью?

— У нас сосед пропал.

— Молодой или в возрасте?

— Да уж под пятьдесят.

— Женат?

— Был когда-то.

— Может, у него зазноба объявилась? — предположил Ларин.

— Тут такое дело, Павел Николаевич… Мы живём в коммунальной квартире. Обычно Иван Никанорыч не отлучается на длительный срок. И вот… Пропал!

— Татьяна Зиновьевна, голубушка, но это взрослый человек! Насколько я понимаю, он не обязан ни перед кем отчитываться, где и каким образом проводит личное время.

— Я с вами согласна, — всё тем же взволнованным голосом ответила Лихачёва, — но из его комнаты идёт какой-то отвратительный запах.

— Может, у вашего соседа испортился холодильник?

— Павел Николаевич, поверьте мне, что здесь что-то более серьёзное.

— Тогда вам следует обратиться в полицию.

— Я надеялась на вашу помощь. Извините за беспокойство.

— Татьяна Зиновьевна, голубушка, — уступчиво сказал Ларин, — имейте в виду, что вам всё равно придётся обратиться к компетентным органам. Ну, ладно, я сейчас подъеду. Диктуйте ваш адрес.

Он спешно допил кофе и уже вскоре вышел на улицу. Опасливо поглядывая на свисающие с крыш огромные ледяные глыбы, и с трудом преодолевая скользкие участки тротуара, он наконец-то добрался до остановки.

Лишь опустившись на кожаное сиденье автобуса, он смог отчётливо представить Татьяну Зиновьевну Лихачёву. Ниже среднего роста, худощавая, стройная, с хорошими манерами и приятной внешностью, она была интересным собеседником. Её дочь, шестнадцатилетняя девушка с пышными каштановыми волосами, также оставила о себе приятные воспоминания.

— Павел Николаевич! Здравствуйте! Вы уж простите, что пришлось вас побеспокоить, — открывая дверь, произнесла Татьяна Зиновьевна.

По её бледному лицу скользнула лёгкая улыбка.

— Здравствуйте, голубушка! Здравствуйте, — добродушно ответил Ларин. — А вы всё хорошеете, Татьяна Зиновьевна…

— Ах, бросьте, Павел Николаевич, — поправляя причёску, проговорила Лихачёва. — В парикмахерскую сходить некогда.

— Переступив через порог квартиры, Ларин окинул беглым взглядом прихожую. Это был длинный и широкий коридор, заставленный какими-то сундуками, ящиками, старыми чемоданами, коробками и прочим хламом. Был здесь и ржавый велосипед, лет, пожалуй, десять висевший на большом гвозде под самым потолком.

— Где проживает ваш сосед? — поинтересовался Павел Николаевич.

— У нас четыре квартиросъёмщика. Вот эта комната принадлежит ему…

Татьяна Зиновьевна указала на вторую дверь с правой стороны, и тут же добавила:

— Иван Никанорыч — отвратительный человек! Мы не живём рядом с ним, а мучаемся! Вообще-то он нелюдимый. А недели за две до его исчезновения был таким весёлым и радостным, что я, грешным делом, подумала, что влюбился мужик на старости лет. Никогда раньше таким его не видела.

— По-моему, вам уже давно нужно было позвонить в полицию, — задумчиво сказал Ларин, подойдя вплотную к двери Ивана Никаноровича. — И давно у вас этот запах?

— Сначала я не придала ему особого значения, но вчера вечером впервые по-настоящему обратила на него внимание. Я и мусорные вёдра вынесла, во все кастрюли заглянула…

Ларин достал из кармана носовой платок и осторожно взялся за ручку.

— У вас нет ключа от этой комнаты? — после неудачной попытки отворить дверь, спросил он.

— Павел Николаевич! — зардевшись, воскликнула Лихачёва. — Откуда же он у меня возьмётся? У нас у каждого свои ключи. Только от прихожей у всех одинаковые…

— Тогда, голубушка, нам просто необходимо вызвать участкового и плотника ЖЭУ. Где у вас телефон?

Он внимательно посмотрел на Татьяну Зиновьевну.

— Кто-нибудь из ваших соседей дома? Пригласите в качестве понятых.

— Здесь, — Лихачёва указала на дверь, расположенную рядом с комнатой Ивана Никаноровича, — живёт Ирина Александровна — восьмидесятилетняя женщина, учитель химии… У неё ноги парализованы.

— За ней кто-нибудь ухаживает?

— У Ирины Александровны кроме нас никого нет.

— Значит, она постоянно лежит?

— У неё есть инвалидная коляска. Я думаю, она вам не помощник. Её, наверное, приглашать не стоит?

— Как же она забирается в коляску?

— Мы ей помогаем, а уж потом она сама потихоньку передвигается на ней по комнате. Мебели у неё почти нет. Катайся хоть вдоль, хоть поперёк.

Лихачёва посмотрела на Павла Николаевича вопросительным взглядом.

— Не будем её тревожить, — согласился Ларин.

— Вот здесь, — Татьяна Зиновьевна подошла к двери, — в тридцатиметровой комнатушке живём мы с Леночкой. А вот тут, — она направилась к последней, четвёртой двери, — живёт Инна Алексеевна Безымянная. Интеллигентная женщина. По-своему несчастная. Незамужняя. Похаживал одно время кавалер, но что-то у них не сложилось.

— Пригласите! — коротко сказал Ларин.

— Инна Алексеевна! — постучалась в дверь Лихачёва. — Можно вас на минуточку? У нас товарищ из уголовного розыска. Насчёт Ивана Никаноровича.

— Иду, Танечка, иду… — послышался бойкий голос пожилой женщины.

Она вышла в цветастом кимоно. Её ресницы и брови были подведены чёрной тушью, отчего глаза казались выразительными и броскими и тем самым отвлекали внимание от её приплюснутого утиного носа.

— Мужчин в квартире, значит, нет? — поинтересовался Павел Николаевич.

— Иван Никанорыч был единственным мужчиной в нашем обществе, — вступила в разговор Инна Алексеевна.

— Говорить о нём в прошедшем времени пока рано, — подметил Ларин.

— Так ведь запах, — возразила Безымянная.

— Сейчас придёт участковый, тогда посмотрим, — сказал Павел Николаевич.

— Я могу позвать жильцов из другой квартиры, — предложила Татьяна Зиновьевна.

— Пока нет такой необходимости, — ответил Ларин и добавил: — Если, конечно, при наличии трупа вы согласитесь его опознать.

Переглянувшись, очаровательные представительницы слабого пола утвердительно кивнули.

— Вот и прекрасно! — удовлетворённо произнёс Павел Николаевич. — А теперь расскажите мне более подробно о вашем соседе.

— Что рассказать? — недоумённо переспросили женщины.

— Всё, что хотите, — сказал Ларин, — меня всё интересует.

— Негодяй он, каких свет не видывал!

— Характер у него скверный, неуживчивый.

— Если, правда помер, то и не жалко ни грамма.

— Слишком он пакостный и злопамятный. Как змей ядовитый. Житья от него никакого.

— Наверное, часто пил и буянил? — спросил Ларин.

— Слишком мягко сказано, — проговорила Инна Алексеевна. — Он никогда не был трезвым. Напьётся, глазищи вытаращит и ничего не соображает.

— Но, что самое интересное, — подсказала Татьяна Зиновьевна, — всегда был при деньгах.

— Много денег имел?

— Нам с вами такие не снились!

— Где работал?

— Нигде… Околачивался на вокзале или на рынке.

— С продавцов что-то имел. А вот за что они ему платили, не знаем.

— Когда видели Ивана Никаноровича в последний раз?

— Уже дня четыре прошло… — неуверенно сказала Татьяна Зиновьевна.

— Точно, четыре, — подтвердила Безымянная и, бесцеремонно прикуривая сигарету, окутала себя и Лихачёву сизыми клубками дыма.

— Гости у него бывали?

— Каждый день кто-нибудь заходил.

— Мужчины?

— В основном женщины, — протянула Инна Алексеевна. — Он был омерзительным типом. Обращался с ними грубо, но денег на них не жалел. Липли они к нему, как мухи на мёд.

— Красивый он был, ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→