Невероятная история тетушки Питти

К моменту, как я сошла с поезда на Центральном вокзале Ливерпуля, отрицательные эмоции, накопившиеся от долгой поездки в душном вагоне эконом-класса, буквально переполнили меня.

Судите сами. Пассажир напротив меня храпел всю дорогу, время от времени постанывал и крепко сжимал рюкзак в своих руках. Рядом сидел торговец антикварными книгами с огромным мешком старых манускриптов ( длинноволосый мужчина плотного телосложения, с усиками и седеющей бородой. На нем красовалась нелепая шляпа, к которой была приколота брошь в виде воробья. Он громко напевал «Песню старого морского волка», притоптывая себе в такт ногой.

Куда направляешься, милашка? услышала я его голос.

Простите, вы это мне? переспросила я, подумав, что наверняка ослышалась.

Да-да, тебе, козочка! Сидишь, нос повесила, грустишь Хочешь, я спою тебе песню морского пирата?

Спасибо, сэр, но я очень устала в дороге, и мне хотелось бы отдохнуть. Не могли бы вы продолжить пение, когда выйдете на станции? Мне тяжело уснуть под звуки этой прекрасной музыки.

Может, и мог бы, курносая, а может, и нет! сказал он и громко запел песню голосом, который свидетельствовал о явном отсутствии у него музыкального таланта.

Простите, мистер, но мне придется пожаловаться проводнику, если вы не прекратите это безобразие! сказала я возмущенно и уже встала, чтобы осуществить свое намерение, как он схватил меня за руку и сказал:

Да ладно, ладно, леди Ну что ж вы такая не общительная. У меня тут вот какое дело .

Бородач лихо схватил меня своей чумазой шершавой рукой и притянул к себе так, что я явственно ощутила его дыхание. От него пахло только что съеденной свиной отбивной, и он, громко рыгнув мне в ухо, сказал:

Ты едешь к кому-то или просто хочешь город посмотреть, себя людям показать? Если тебе негде остановиться, можешь пожить у меня несколько дней, мне как раз нужна хорошая стряпуха. Ха-ха!

Я грубо отдернула руку:

Спасибо за предложение, сэр, очень заманчиво, но я вынуждена отказаться. Мой университет оплатил мне проживание в хорошем отеле! ( с гордостью выпалила я.

Ну как знаешь, дорогуша, мое дело предложить. Но если все-таки нужна будет работка, имей в виду, что мне требуется продавщица в мой книжный магазин, сказал он и подмигнул.

Денег у меня, действительно, было в обрез. Но моя практика должна была проходить три месяца в одном из престижных издательств Ливерпуля, и я надеялась заработать неплохую сумму и наладить кое-какие связи для издания своей будущей книги. Мне, хоть и с трудом, удалось выбить в университете субсидию на проживание в отеле в течение этого времени, но вот наличных у меня практически не было, и я как раз подумывала о том, чтобы найти подработку.

А какой график работы? сменив гнев на осторожную милость, спросила я. По вечерам я, пожалуй, могла бы трудиться.

По вечерам? Ха, извини, дорогуша, но у меня двенадцатичасовой рабочий день, так что либо так, либо никак.

Жаль, с досадой сказала я. А может, у вас есть знакомые, которым нужна помощь по дому в вечернее время? Я могла бы выгуливать собак, ходить за продуктами или даже сидеть с детьми! в моем голосе звучала надежда.

Пожалуй, тут я могу тебе кое в чем помочь, почесывая затылок, произнес бородач. Есть у меня одна знакомая, мисс Питручина Пипс. Кажется, она живет где-то на Лейкленд Клоуз. У нее нет ни семьи, ни детей, мы с ней встречаемся изредка в одном заведении... Бедняжка даже с трудом передвигается. Вроде бы она спрашивала меня насчет помощницы по дому. Попробуй сходить к ней, может, она придумает для тебя какую-нибудь работку.

Не будете ли вы так любезны написать мне ее адрес?

Услуга за услугу, милашка. Один поцелуй, и я даже провожу тебя к ней.

«Почему мне встречаются одни идиоты? Какая же я невезучая!» пронеслось у меня в голове.

Спасибо, сэр, но я обойдусь, с достоинством сказала я и направила свой взор на пейзажи за окном.

Как хочешь, цыпа. Если надумаешь, разбуди меня, всего лишь один поцелуй Гы-гы-гы

Бородач продолжал хохотать еще несколько минут, а я ужасно устала и была так раздосадована, что решила прикорнуть еще на пару часиков до прибытия к месту назначения. Слова «старого морского пирата» крепко запали мне в память. Впрочем, я проспала до самого Ливерпуля.

Выйдя из поезда, я решила сразу разузнать об этом Лейкленд Клоуз и попробовать найти эту мисс Пипс. Я подумала, что в местных забегаловках, где обычно сидят всякие всезнайки и лоботрясы, которые любят собирать и делиться сплетнями о жителях города, мне могут помочь с информацией. Заодно я смогу расспросить насчет работы официанткой по вечерам.

Так началось мое утро первое в моей взрослой самостоятельной жизни.

К слову, о себе: зовут меня Аспен Бишоп, родилась и выросла в английском Манчестере. Родителей у меня не было, отец бросил маму, как только узнал, что она беременна мной, и сбежал как последний трус. Кстати, мама тоже сразу после моего рождения удрала в Нью-Йорк с каким-то начинающим актером, обещавшим ей головокружительную карьеру на Бродвее.

Меня воспитывал дядюшка Эндрю Трумпер, единственный человек, с которым я могла говорить обо всем на свете, он по-настоящему меня понимал. Но вот тетушка Аделия Трумпер, жена дяди, была настоящей фурией. Ее приводило в раздражение то обстоятельство, что ей приходилось воспитывать чужого ребенка, она срывала зло, стараясь досадить мне ( виновнице ее бед ( изо всех сил.

В десять лет на меня переложили почти все дела по дому. К тому же, мне полагалось работать в семейной кондитерской «Сладости Трумперов». Гулять и играть с другими детьми мне не разрешали: тетушка считала, что я и так слишком много времени провожу за всякой ерундой, вместо того чтобы заниматься «полезными вещами». Разумеется, о таких развлечениях, как прогулки с подружками, походы в гости или праздники в честь дня рождения, которые так пышно проводились в семьях моих одноклассников, и думать было нельзя.

Но самое возмутительное было то, что Аделия ненавидела чтение, находя его крайне глупым и бестолковым занятием. Я же, как только изучила грамоту, была готова читать все, что угодно: вывески, газетные заголовки, рекламные брошюры Увы, о книжках я могла только мечтать. Тетушка считала, что читают только лентяи, которым нечем заняться, а настоящие леди должны заниматься хозяйством и стряпней. Поэтому в нашем доме не было совсем никаких книг, кроме кулинарных, только их признавала Аделия.

Злобной тетушке по наследству от ее деда досталась кондитерская «Сладости Трумперов», где, собственно говоря, и работали мы всей семьей. Аделия заведовала финансами ( кассой и всей прибылью. Дядя Эндрю ежедневно, без выходных, работал продавцом, а по вечерам ездил за продуктами для следующего рабочего дня. Я же, приходя из школы, делала домашнюю работу, которую тетушка Аделия тщательно проверяла, и бежала помогать дяде в кондитерскую. Там я выпекала и выкладывала на витрины сдобу, тщательно смазав каждую булочку растопленным сливочным маслом для блеска, убирала все помещения и старательно мыла сковороды и духовки. Часто мне приходилось подменять дядю, если он отлучался, а по вечерам и выходным в мои обязанности входило разносить свежую выпечку всем нашим соседям.

Единственной радостью были редкие вечера, когда Аделия уезжала на Семинар Домохозяек в Воррингтон. Мы оставались вдвоем с дядюшкой на целых два дня. Тогда я приходила к нему кабинет, он доставал спрятанную в сейфе книгу «Приключения Тома Сойера», и мы перечитывали ее снова и снова. А после дядюшка рассказывал о временах своей молодости и о своей главной мечте написать книгу. Он даже показывал мне кое-какие наброски и печально признавался, что из-за нехватки времени он никогда ее не закончит.

Тогда у меня и родилась мысль продолжить его дело.

Аспен, милая, говорил он, когда-нибудь ты вырастешь и напишешь книгу, которую будут читать все дети и взрослые! Я мечтаю, как открою ее и увижу надпись: «Посвящается дядюшке Эндрю», и глаза его наполнялись слезами.

Самым приятным воспоминанием моего детства был день, когда тетушка Аделия торжественно вручила мне в подарок за успешное окончание учебного года огромную энциклопедию. Я читала ее все ночи напролет под одеялом, лихорадочно проглатывая страницу за страницей.

Не помню, сколько раз я перечитывала ее, но, возможно, именно из-за этой книги у меня начало портиться зрение. В тринадцать лет я уже почти не видела без очков, что, нужно признаться, очень радовало и веселило моих одноклассников, которые тут же наградили меня прозвищем Кракозябра.

В пятнадцать лет я стала одной из самых лучших учениц в школе и начала потихоньку задумываться о том, кем хочу быть, когда вырасту. Больше всего на свете мне хотелось поскорее переехать в общежитие университета и стать свободной и самостоятельной.

Поступив на филологический факультет, я все свободное время посвящала различным конференциям и подготовке докладов и научных работ. Я так боялась, что меня отчислят, что просиживала в библиотеке каждый день до поздней ночи. Про какую-то личную жизнь, дискотеки и вечеринки и речи не могло идти. К тому же, на меня никто не обращал внимания. В университете меня звали Лапшой из-за длинного худого тела. Я входила в группу «ботанов»-заучек, со мной не дружили девушки модельной внешности, да и парни-спортсмены не проявляли никакого внимания к моей более чем скромной персоне. Зато преподавательницу философии Роузи Керк просто трясло от радости и волнения, когда я начинала читать свой очередной доклад. Одним словом, в университете мне было нелегко.

И вот сегодня я прибыла в Ливерпуль для прохождения практики в местном издательстве по распределению.

Итак, я вышла за пределы вокзала и направилась прямиком в первый попавшийся паб. Внутри было ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→