Пленница пиратов

Энн Херрис

Пленница пиратов

Роман

Пролог

Весна 1557 года

Из постоялого двора на берегу моря вышел мужчина, погруженный в глубокую задумчивость. Он заплатил за место на корабле, отплывавшем во Францию, но не знал, когда сможет вернуться домой. Возможно, через много лет. Накануне он поссорился с отцом, и теперь его переполняли досада и сожаление.

– Вы ставите слово чужих людей выше моего, отец. Вы верите им больше, чем собственному сыну. – Синие глаза Джастина Девера надменно сверкнули, и сэр Джон недовольно хмыкнул.

– Вы просто чертов глупец, Джастин. Ради бога, сэр! Тому, что вы сделали, нет никакого оправдания. Вы правнук Роберта Милфорда, самого преданного приверженца короны, которого только можно себе представить. Ваш дед верно служил Генриху Восьмому, в нашей семье никогда не было предателей. Своим участием в заговоре с целью убить королеву Марию и посадить на трон принцессу Елизавету вы опозорили всю семью. Мне стыдно за вас!

– Нет, сэр. Вы ошибаетесь…

Джастин дерзко вскинул голову. Он был дьявольски красив – светлые волосы, глубокие синие глаза – и превосходил ростом и шириной плеч большинство других мужчин, включая своего отца. Высокомерный и бесстрашный, Джастин не признавал никаких правил. Дед говорил, что по характеру и телосложению он копия Роберта Милфорда, только с другим цветом волос. Кроме того, Джастин был невероятно самолюбив, и то, что отец назвал его глупцом, больно задело его гордость.

– Вас называют предателем, и этому нет оправдания.

– Нет, сэр, я не предатель! – с жаром возразил Джастин. – Это правда, что некоторые горячие головы говорили в моем присутствии о заговоре, но я никогда не принимал в этом участия, как и сама принцесса. Она оказала мне милость, предоставив аудиенцию, о которой я просил, потому что многие из нас хотели, чтобы она узнала о нашей поддержке на случай, если после смерти королевы ее попытаются лишить права наследовать трон…

– Замолчите! – взревел Джон Девер. – Неужели вы не понимаете, что одного этого достаточно, чтобы вас арестовали за измену?

– Я не стану молчать, сэр. Я так же верен Англии, как и любой другой англичанин, но мне не нравится королева-католичка, готовая во имя религии принести в жертву своих верных подданных.

– Прошло не так много лет с тех пор, когда мы все были католиками и гордились этим, – напомнил Джастину отец. – Пока королева жива, говорить о ее смерти равносильно предательству… И вам не приходило в голову, что ваши разговоры могут дойти до ее величества? Если бы не удачное стечение обстоятельств, Елизавета могла снова очутиться в Тауэре. – Джон положил руку на плечо сына. – Джастин, уезжайте во Францию или в Испанию. Я дам вам знать, когда вы сможете вернуться.

– Вы хотите, чтобы я бежал, как трус? – Лицо Джастина исказила гримаса презрения.

– Я хочу, чтобы вы остались в живых, сэр! Если вы не уедете, я могу лишиться сына и наследника, а сердце вашей матери будет разбито.

Погрузившись в горькие воспоминания, Джастин не видел, что от самого постоялого двора за ним следуют темные тени. Когда он заметил их, было уже слишком поздно, сильный удар по голове сбил его с ног. Джастин потерял сознание, и его отнесли на корабль, но уже не в качестве пассажира, за что он заплатил, а чтобы сделать из него простого матроса.

Глава 1

Испания, осень 1558 года

– Нет, отец, пожалуйста, не просите меня об этом. – Девушка дерзко взглянула в лицо высокому седовласому мужчине в элегантной черной одежде. Единственной его драгоценностью было золотое кольцо с черным агатом – знак траура по недавно умершей супруге. – Я не готова снова выйти замуж. Я понимаю, что вы желаете мне добра, но лучше я останусь дома с вами.

– Уже почти год, как умер дон Пабло.

Дон Мигель Сабатини холодно посмотрел на свою красавицу дочь. Она напоминала ему первую жену, которую он возненавидел, когда узнал, что его обманывают с любовником. Эти глаза – глаза соблазнительницы, похотливой девки, которая предала его, оставив на сердце незаживающий шрам. Глядя в лицо Марибель, он вспоминал гордость ее матери-англичанки, которую ему так и не удалось смирить, и сердце снова наполнялось холодной неприязнью. Дон Мигель так никогда и не простил жену, и его суровость раньше срока свела ее в могилу. Она клялась, что Марибель его дитя, но дон Мигель в этом сомневался, поэтому так и не смог полюбить свою дочь.

Однако его вторая жена Хуанита – добросердечная женщина, которая уже перешагнула тридцатилетний рубеж, когда он на ней женился, полюбила ребенка, оставшегося без матери. Сама она не смогла родить и отнеслась к девочке как к своей собственной, заставив мужа принять дочь, которую он презирал. Это она сосватала Марибель своего молодого кузена. К несчастью, через несколько месяцев после свадьбы молодой муж пал от рук бандитов во время конной прогулки в горах, и Хуанита настояла, чтобы ее падчерица вернулась в отцовский дом. С тех пор Марибель неустанно оплакивала своего молодого супруга.

– Ты должна выйти замуж, дочь моя. Это долг каждой женщины, ее предназначение.

– Но, отец, я не могу так скоро забыть Пабло. Я любила его всем сердцем и не хочу снова выходить замуж.

– Я написал в Англию одному джентльмену, с которым веду дела. Он импортирует вино с наших виноградников, и, если бы ты вышла за него, это бы прочнее скрепило наш союз.

– Но я не знаю этого человека… – возразила Марибель, и ее темные глаза возмущенно сверкнули. – Вы даже не сказали мне, как его зовут, сколько ему лет.

– Его имя не так важно, но если вы хотите его знать… Это лорд Уильям Робертс из Хельбурна. – Дон Мигель сделал жест, повелевавший дочери удалиться.

Но отделаться от Марибель было не так просто.

– Английский лорд? Какой он? Прошу вас, отец, скажите мне!

– Он хороший человек и достаточно богат. Чего тебе еще желать?

– Мужа, как дон Пабло. Молодого, красивого. Человека, которого я смогу полюбить, – горделиво возразила Марибель. – Он ведь оставил мне состояние. Тогда почему я должна выходить замуж за богача, если не нуждаюсь в деньгах?

– Женщина не способна вести свои дела должным образом. Я делаю для тебя все, что могу, дочь моя, но тебе следует подумать о замужестве. Разве тебе не хочется иметь мужа и детей? – Голос отца смягчился, в нем послышалось увещевание. – Ты же не можешь провести всю жизнь, оплакивая человека, которого едва знала? Он бы желал, чтобы ты была счастлива.

– Да, возможно, – неуверенно согласилась Марибель.

Когда отец говорил с ней ласково, она почти верила, что он заботится о ней, и все же сердцем всегда знала, что только любовь Хуаниты могла защитить ее от отцовского гнева. Хуанита всегда говорила, что, несмотря на свою суровость, отец хороший человек, и Марибель верила мачехе. Если он считал, что она должна выйти замуж за английского лорда, то, может, оно и к лучшему. Проявить открытое неповиновение сейчас, когда они оба оплакивали смерть женщины, которую любили, означало бы выказать неуважение к памяти Хуаниты.

– Отец, я прошу вас дать мне время подумать о новом замужестве. Мне бы хотелось познакомиться с этим господином, прежде чем давать свое согласие.

– Я напишу ему и приглашу посетить нас. Но он занятой человек. Возможно, он пришлет кого-то вместо себя. Может, тебе стало бы легче, если бы ты увидела его портрет? Хорошо, из уважения к памяти Хуаниты я дам тебе еще несколько месяцев. Но помни, Марибель, я хочу, чтобы ты вышла замуж в ближайшее время, так что будь к этому готова.

Марибель опустила голову. По голосу отца она поняла, что должна уйти. Он считал вопрос решенным, и ему больше нечего было ей сказать.

Выйдя из дома в тенистый двор, Марибель едва сдерживала слезы. Ей не хотелось покидать Испанию, не хотелось ехать в Англию, о которой она почти ничего не знала. Ее мать была англичанкой, но Марибель совсем не помнила ее, хотя жила с ней до того дня, когда мать умерла от лихорадки, разрешившись мертворожденным мальчиком. Должно быть, из-за того, что Марибель была наполовину англичанкой, отец и решил, что она должна выйти за этого английского лорда.

В горле встал ком, когда Марибель вспомнила своего молодого красавца мужа. Когда они поженились, обоим едва исполнилось шестнадцать, и все называли их самой красивой парой. Но помимо этого Пабло Санчес отличался прекрасным характером. Добрый и любящий, он обращался с Марибель, как с сестрой. Они весело проводили время, катаясь верхом по окрестностям и играя в разные глупые игры. И никто не знал, что они так никогда и не стали мужем и женой в полном смысле этого слова. Марибель оставалась девственницей, как в день своего венчания.

Будущее представлялось мрачным и пугающим. Ей дали несколько месяцев, но она знала, что настанет день, когда отец заставит ее выйти за того, кого он для нее выбрал.

– Развяжите его и отведите вниз, – приказал Джастин матросам. Ему не нравилось, что пришлось отдать приказ наказать одного из членов команды за неповиновение, и потребовалось все его самообладание, чтобы не вырвать из рук боцмана хлыст. – Надо обработать его раны.

– Да, обязательно, – отозвался Хиггинс. – Странно еще, что бедный парень так стойко все перенес.

– Я все прекрасно понимаю.

Джастин не стал напоминать Хиггинсу, как его самого высекли, когда он попытался не подчиниться жестокому капитану, когда, проснувшись с адской головной болью, он обнаружил, что оказался на борту незнакомого корабля, плывшего на восток. Однако после т ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→