Умники города Нукима

Аветик Исаакян

УМНИКИ ГОРОДА НУКИМА

Сказки

Мальчик и солнце

ебенок-сирота, одетый в лохмотья, сидел съежившись возле дома богача. Его вытянутая рука просила у людей подаяния.

Цвела весна, высившиеся неподалеку горы оделись уже в зеленый наряд, и весеннее солнце смотрело на мир добрыми глазами.

Мимо мальчика сновали люди, но никто из них не взглянул на него, никто не обратил внимания на горемычного сироту.

Солнце медленно шло к закату и, наконец, спряталось по ту сторону зеленых гор: подул холодный ветер, и мальчик сильно продрог.

— Ах, красное солнышко, доброе солнышко, меня согревали твои лучи, куда же ты уходишь, зачем оставляешь меня одного в этом холоде и мраке? У меня нет матери, нет дома. Куда же я пойду, где мне искать себе приют?.. Вернись, вернись, возьми меня с собой, милое солнышко.

Так говорил безмолвно, в душе, сирота-мальчик, и слезы, одна за другой, катились по его бледным щекам. А люди спешили домой, и никто не захотел взглянуть на мальчика, никому не было до него дела.

Последний солнечный луч скользнул по плечам гор и погас.

— Милое солнышко, я знаю, ты ушло в свой дом, к своей матушке. Я знаю, где твой дом, вон он там, за горой. Я приду к тебе, сейчас приду…

И встал бедняжка сирота, дрожа от холода, и побрел, держась за стены дома богача. Шел он, шел, миновал город и достиг подножия гор. Труден был его подъем: кругом камни и камни, ступая по ним, он изранил себе ноги, но, не обращая внимания на сильную боль, шел без остановки.

Ночь закрыла своим черным крылом зеленые горы. Только высоко над вершинами гор мерцали звезды, словно ласковые, манящие огни. Дул сильный ветер, завывал в ущельях, свистел между скалами. Порою летучие мыши в поисках ночной добычи задевали мальчика своими крыльями.

Но мальчик твердым шагом, бесстрашно шел все вверх и вверх. Неожиданно он услышал собачий лай, и немного погодя из непроглядного мрака до него донесся голос:

— Кто ты и куда идешь?

— Я маленький, странник, иду к солнцу. Скажи, где живет солнышко, далеко ли его дом?

Держа лучину в руках, к нему подошел какой-то человек и ласково сказал:

— Ты, наверное, устал, мальчик, хочешь есть и пить, пойдем ко мне. Как же это отец и мать бросили тебя одного в эту холодную, темную ночь?

— Нет у меня ни отца, ни матери, я бездомный сирота…

— Пойдем, мальчик, пойдем ко мне в дом… — сказал добрый незнакомец и, взяв мальчика за руку, повел его за собой.

Они вошли в бедную хижину. Возле очага сидели женщина и трое маленьких детей. Рядом в закутке дремали овцы. Незнакомец оказался горным пастухом.

— Милые мои детки, я привел вам братца, было вас трое, отныне станет четверо. Тот, кто кормит троих, может прокормить и четверых. Любите же друг друга крепко. А сейчас подойдите, дети, поцелуйте своего нового брата.

Жена пастуха первая обняла мальчика-сироту и горячо поцеловала его. Потом подошли дети и по-братски поцеловались с ним.

Заплакал от радости мальчик и долго не мог успокоиться.

Потом сели за стол, радостные, оживленные. Мать постелила детям постели и уложила их всех около себя. Усталый мальчик как только закрыл глаза, тотчас заснул крепким сном.

Во сне на лице его была счастливая улыбка, ему снилось, что он, наконец, возле солнца, держит его и лежит в его теплых объятиях.

Затрепетало его сердце от восторга, он вскочил и увидел, что крепко держит за руку свою названую мать, а во сне обнимал не солнце, а своих братьев.

И понял тогда мальчик, что солнце именно здесь, в этом доме, и именно его он держал в своих объятиях…

Великая правда

ил некогда очень богатый человек. Задумал он построить большое здание. Нанял множество мастеров и рабочих. С утра до вечера наблюдал он за постройкой своего здания, вставал на рассвете, а домой возвращался после захода солнца.

Здание росло с каждым часом, — мастера и рабочие трудились не покладая рук. Но богач был недоволен: ему казалось, что работа идет плохо, здание воздвигается слишком медленно. День ему казался коротким, более коротким, чем обычно; на смену утру торопился полдень, быстро наступало время обеда и полуденного отдыха, внезапно звонили колокола к вечерне, солнце поспешно закатывалось.

И самое ужасное, что ежедневно наступал час расплаты с рабочими, хотя здание было еще не достроено. «Что бы это значило? — думал богач. — Нет ли против него заговора? Ведь церковь и та как будто назло ему поздно призывала к заутрене и рано, слишком рано к вечерне.

А солнце, неподкупное солнце, почему оно так торопливо совершало свой длинный путь с востока на запад?»

Богач выходил из себя, сердился, отдавал суровые приказания, требовал, чтобы усерднее работали, не ленились, не медлили. Рвал и метал, приходил в ярость, угрожал рабочим, что лишит их заработка, прогонит с работы…

Его приказания исполнялись беспрекословно. Но ничто не могло смягчить сердце богача: ему казалось, что работа плохо спорится, здание слишком медленно воздвигается, и, когда наступал час расплаты с рабочими, он с тяжелым сердцем открывал свой кошелек и нехотя отсчитывал деньги, сожалея о своей затее и считая деньги истраченными впустую.

* * *

Спустя много лет, город, где жил богач, стал добычей врага. Огнем и мечом враг опустошил его, часть жителей вырезал, а другую угнал в плен; только немногим удалось спастись бегством; в их числе был и богач.

Лишенный имущества и крова, он бежал в другую страну и поселился в богатом и мирном городе. Чтобы добыть кусок хлеба для пропитания семьи, он вынужден был наняться рабочим на строительство большого дома. С восходом солнца отправлялся он на работу и на закате возвращался домой. Он думал: «Как долго, долго тянется день, тяжелый, тяжелый день, кажется, что неподвижное время окаменело. Давно уже рассвело, очень давно, но все еще медлит полдень, а солнце беспощадным огнем жжет спину. О, как он устал, как изнемог от жажды и голода. Колени у него подгибаются, а дню все нет конца. Как быстро растет здание! Растет с каждым часом. Когда же зазвонят колокола к вечерне, чтобы можно было получить дневной заработок и дать отдых натруженным ногам? Не заговор ли это против него? Как рано звонят к заутрене и как поздно к вечерне! А солнце, неподкупное солнце, почему оно черепашьими шагами совершает свой нескончаемый путь с востока на запад?».

И когда однажды он, изнемогая, обессиленный, упал на землю и услышал над собой ругань бессердечного хозяина, только тогда он понял, как безжалостны и бессовестны богачи и на какую горькую судьбу обречены труженики.

И понял он великую правду жизни, ту правду, которую не мог постигнуть, будучи богатым.

Умники города Нукима

ыл некогда город по названию Нуким. Название-то осталось, только где он был, этот город, неведомо и по сей день.

В городе Нукиме было очень холодно — две зимы, одно лето.

Вот как-то народ с шумом-гвалтом собрался у домов почтенных горожан.

— В нашем городе жить больше невмоготу. Закоченели мы, братцы, вконец закоченели! Сбирайтесь-ка да идите к царю. Идите и скажите ему, если не сделает так, чтобы было у нас два лета и одна зима, — не останемся мы больше жить в этом городе.

— Воля народа священна, — отвечали почтенные горожане, которые считались самыми умными в Нукиме.

Собрали они совет и решили идти к царю с просьбой. А чтобы расположить его к себе, захватили мешочек с золотом — в подарок от народа. Взяли длинное-предлинное копье и повесили мешочек на конец этого копья.

— Где ты, царь, идем к тебе! — сказали почтенные горожане и пустились в путь.

Идут они селом, видят: в одной лавке продается что-то красное, похожее на языки пламени. Очень заинтересовались этим посланцы города Нукима.

— Что ты такое продаешь, брат? — спрашивают они у лавочника.

— Перец, — отвечает он.

В первый раз видят перец, в первый раз слышат это название.

— И съедобная штука?

— А как же, съедобная!

— Коли так, взвесь нам.

Старший из посланцев надкусил перец — рот огнем обожгло, из глаз полились слезы. Отдал другому, тот куснул и передал следующему.

Так все отведали.

С горящими губами и слезящимися глазами, на чем свет стоит ругая лавочника, они продолжали свой путь.

Идут другим селом и видят: у лавочника на подносе лежит что-то неведомое.

— Что это ты продаешь, брат?

— Виноград.

В первый раз видят виноград, в первый раз слышат это название.

— И съедобная штука? — спрашивают они.

— Еще бы! — отвечает лавочник.

— Ну так взвесь нам.

Уплатили. Взяли, поели — приятный вкус так и остался во рту.

Облизывая губы и благословляя лавочника, они продолжали свой путь.

Идут еще одним селом и видят: у лавочника что-то белое кусками.

— Что это ты продаешь?

— Сахар.

Сахар?.. И не видели такого и не слышали.

— И съедобная это штука? — спрашивают они.

— Еще какая!

— Ну так взвесь нам.

Уплатили. Взяли — крт, крт! — поели, вкус так и остался во рту.

Шли они, шли. Но вот их настигла ночь. Воткнули в землю копье, улегл ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→