Телевизор. Исповедь одного шпиона

Борис Мячин

Телевизор. Исповедь одного шпиона

И егда отверзе четвертую печать, слышах глас четвертаго животна глаголющий: гряди и виждь.

Откр. 6:7

Борис Мячин

Борис Мячин родился в 1979 году в городе Мичуринске Тамбовской области. Учился на историческом факультете СПбГУ, прошел курсы литературного мастерства при СПбГИК. Живет в Санкт-Петербурге. Главный редактор печатных средств массовой информации НАО «Национальная спутниковая компания». Постоянный участник литературной мастерской Андрея Аствацатурова и Дмитрия Орехова. Публикуется с 2014 года. Рассказы публиковались в журнале «Нева», альманахе «Взмах», онлайн-журнале «Прочтение». В 2017 году вошел в лонг-лист премии «Национальный бестселлер» за исторический роман «Телевизор».

От редактора

Как-то раз меня отправили в Москву.

– Тут такое дело, Боря, – говорит начальница, – надо съездить на съемки «Битвы экстрасенсов». Звонили сверху, просили сделать материал в нашем журнале.

– Пусть Таня едет, – недовольно говорю я (я вообще не люблю ездить по командировкам). – Таня же любит «Битву экстрасенсов».

– Таня не может. Таня на больничном.

Тоска! Придется тащиться в Пулково, есть в самолете сэндвич с салатом, потом ехать в этом ужасном московском метро, в котором веток больше, чем цветных проводов в компьютере. То ли дело наше родное, питерское метро! Маленькое, аккуратное, культурное.

В общем, полетел я в Москву. Приезжаю на съемки. Обычный такой павильон съемочный. Камеры стоят, софиты.

– У нас сейчас будет предварительный кастинг, – говорит продюсер. – Экстрасенсы будут рассказывать свою легенду, а мы их снимать. Понятно? Давайте по списку.

Вышла молодая тетка, вся в черном. Села в кресло.

– Я, – говорит, – не человек. Я инопланетная душа в живом теле. Когда-то давно я была египетской жрицей, но потом я умерла и возродилась уже в нашем времени.

– А почему вы умерли? – спрашивает продюсер.

– Я хотела выйти замуж. Но они убили моего возлюбленного. Он должен был стать фараоном. А потом они убили и меня тоже.

Села в кресло другая тетка, с пентаграммой на шее.

– Я, – говорит, – однажды заблудилась в лесу. Я уже думала, что умру, но тут ко мне явился он.

– Кто – он?

– Прекрасный дух из параллельного измерения.

Третьим номером был белобрысый мужик. Пожилой уже. Но не седой, а именно что белобрысый.

– Я, – говорит, – был знаком с графом Калиостро.

Я зевнул.

– Давайте сделаем перерыв, – вздохнул продюсер.

Я вышел покурить на улицу. Следом за мной вышел белобрысый экстрасенс. На его лице еще была рассыпчатая пудра, которой обычно гримируют на телесъемках.

– Огнем не угостите? – спросил он, набивая табаком вересковую трубку; с этой трубкой и пудрой на лице он был похож чем-то на литовского актера, вечно игравшего в советских фильмах агентов гестапо: не то Масюлиса, не то Адомайтиса.

На улице стоял рекламный щит, семьдесят лет Победы.

– У меня отец на войне погиб, – сказал экстрасенс. – Я поэтому, когда приехал в Питер, немцев очень не любил.

– Простите, – говорю я, – вы из Питера?

– Из области.

Через час кастинг закончился. Продюсер отобрал египетскую жрицу, а остальных поблагодарил и сказал, что они, к сожалению, не подходят. Я еще немного покрутился по студии, поболтал с продюсером, а потом полетел домой.

Прошло две недели, и меня снова вызвала начальница.

– Надо сходить в музей связи и написать статью.

– Лиза, давай я пошлю кого-нибудь из своих ребят…

– Нет, – говорит Лиза. – Мы там выставку этому музею спонсируем, советских телевизоров. А ты единственный, кто разбирается в старых железяках. Поэтому иди сам.

Музей был сразу за Исакием, в Почтамтском переулке. Я вспомнил, как студентом ходил на почтамт. Тогда не было еще дешевых мобильных телефонов, а интернет был только в библиотеках, его выдавали по талонам на полчаса.

Я походил по залу, поговорил с экскурсоводом, пофоткал. Диски Нипкова, иконоскопы, антенны, камеры, кассеты и даже один спутник, который должны были отправить в космос, но почему-то не отправили. На одном телевизоре крутили запись программы «Время».

– Наибольшее впечатление на меня произвела речь товарища Леонида Ильича Брежнева. То, что мы принимаем новую конституцию, наполняет нас радостью и гордостью даже…

Я зевнул.

– Хотите телевизор купить? – раздался ехидный голос за моей спиной.

Я обернулся. За мною стоял белобрысый мужик из «Битвы экстрасенсов». Без грима он выглядел совсем по-другому. Лицо его было как будто исцарапано множеством мелких осколков.

– Ну, допустим, – нахмурился я. – А вы зачем здесь?

– Да так, посмотреть пришел. Прокатили меня тээнтэшники, лишили славы и популярности, – пожаловался белобрысый. – Знаете, что здесь раньше было?

– Где – здесь?

– Здесь, в музее. Дом канцлера Безбородко.

Безбородко, Безбородко… Да, точно, екатерининский министр. «Не торговал мой дед блинами, не ваксил царских сапогов, не пел с придворными дьячками, в князья не прыгал из хохлов».

– Сволочь он был, конечно, – задумчиво сказал экстрасенс. – Маленький такой, губастый, подбородок, как у свиньи… Принесут ему целый пакет реляций, а он сидит, читает и хохочет. Вы сами-то что об этом думаете?

– О чем?

– О телевизорах.

– Я работаю в крупной телекоммуникационной компании, – пожал я плечами. – Я все про телевизоры знаю.

– Я думаю, что вы ошибаетесь, – посмотрел мне в глаза белобрысый. – Вы ничего не знаете про телевизоры.

Прошло еще какое-то время, и мне позвонила Женя Овчинникова.

– Боря, – сказала Женя, – надо прийти на презентацию нашего сборника, в книжный магазин. Сможешь?

– Конечно, смогу, – сказал я.

Прихожу в «Буквоед». Сажусь тихонько в уголке, листаю планшет. Аствацатуров рассказывает про нашу литературную мастерскую и еще что-то про Гёте. «Пенсионерка погибла от зубов акулы, – сообщает Яндекс. – Школьник избил сверстника живым ёжиком».

– Так, стало быть, вы молодой ленинградский писатель? – смеется кто-то у меня над ухом.

Поворачиваюсь. Сидит мой экстрасенс и ржет.

– Я не писатель, – говорю. – Я редактор.

– Это очень хорошо, – говорит белобрысый. – Вы не хотите кофе после презентации попить?

Презентация закончилась, и мы пошли пить кофе. Экстрасенс заказал горячего шоколада.

– Шоколад сейчас уже не тот, – сделал глоток экстрасенс. – И пьют его неправильно. В мое время шоколад пили из блюдца, как чай. Никита Иваныч очень любил шоколад…

– Послушайте, – разозлился я. – Вы меня за дурака-то не держите. Я читал про графа Калиостро. Он велел своим слугам говорить посетителям, что они служат ему уже триста лет, и он за это время ничуть не изменился. Вы используете тот же прием, чтобы придать таинственность своей личности. А на деле вы просто мошенник. Вы держите магический салон где-нибудь на улице Ленсовета, крутите хрустальный шар, снимаете сглаз и порчу, так ведь?

– Ну, может быть, и держу, – ухмыльнулся экстрасенс. – Но это ведь просто бизнес. А душа требует совсем другого.

– Чего же требует ваша душа?

– Не знаю. Не этого. Я хочу попросить вас кое о чем. Можно я пришлю вам свою рукопись?

Я сказал, что у меня нет времени читать всякую экстрасенсорную лабудень.

– Я редактор, а не литературный критик.

– А как вам такой вариант, – смеется белобрысый, – я пришлю вам рукопись, а вы ее отредактируете?

– Вообще-то, работа редактора стоит денег…

– Я вам платить не буду, но вы можете издать рукопись под своим именем. Заработаете и уедете жить в Сен-Мало.

– Почему в Сен-Мало?

– Все писатели рано или поздно уезжают в Сен-Мало, – вздохнул экстрасенс. – Вот помню, Шатобриан…

Спустя несколько дней курьер принес мне стопку веленевых листов в увесистой папочке; листы были мелко исписаны потускневшими чернилами. Сначала рукопись просто валялась у меня на столе, на ней спали кошки. Никакого названия у рукописи не было.

Однажды я напился, пришел домой и раскрыл папку.

– Ну-с, гражданин экстрасенс, – говорю я папке. – Давайте почитаем вашу мистическую историю…

Сбивчивый почерк, старороссийские «яти», непонятные словечки вроде «жоликёр» или «абшид», – все это, признаться, поначалу раздражало. Деревенский мальчик случайно попал в большой город, голодное детство, нравственные терзания; типичный бильдунгсроман, в общем, Оливер Твист и Дэвид Копперфильд под одной обложкой…

Я зевнул, перелистнул несколько страниц и решил было уже ложиться спать, как вдруг мое внимание привлекла знакомая фамилия – Елагин. «Что-то знакомое, – подумал я. – Елагин, Елагин… Елагин остров! Вот откуда я знаю эту фамилию! Это же какой-то знаменитый масон был, кажется… Что-то интересненькое…»

Я стал читать дальше, и вскоре сон напрочь выветрился у меня из головы: масоны, шпионы, ассасины, роковые красавицы, погони и дуэли посыпались, как из рога изобилия. Я читал всю ночь и потом еще полдня, не прерываясь. Этот экстрасенс умеет склеивать нелепицу, думал я. Он с легкостью рассказывал о своих якобы имевших место приключениях, искусно приплетал к рассказу известных и малоизвестных исторических персон и щедро снабжал текст липовыми письмами, и я на какой-то миг даже уверовал в подлинность рассказа, пока не началось совсем откровенное вранье про Наполеона и маркиза де Сада; тут уже я не выдержал и расхохотался.

И ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→