Лабиринт Минотавра

Лабиринт Минотавра

Владимир Леонов

© Владимир Леонов, 2017

ISBN 978-5-4474-2629-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Когда скользишь по тонкому льду, все спасенье в преграде.

Автор доводит до читателей, что совпадение имен и фамилий в тексте носит случайный характер…

Книга – приглашение к диалогу. Автор видит своего читателя – как друга. И связанное с этим обстоятельство – быть искренним, с большей точностью передать весь психологический колорит, клубок человеческих противоречий и страстей, пережитых героями, отстаивающих в трудных условиях свое право на свободу и жизнь: обман и предательство, страх смерти и слабость, боль и ненависть, отчаянье и надежда, любовь и нежность, безмерное желание жить – автор ставит выше всех иных. Книга – это взгляд автора на мир, и если читатель готов принять его идеи, его мышление, его жизненные принципы, то он будет считать это самой лучшей своей наградой «От того, что ты за человек и откуда смотришь, зависит, что ты увидишь».

Обстоятельства делают людей решительными, потери – жестокими, в опасностях проявляется характер и истинное лицо каждого человека: страх, слабость, жажда власти и богатства… или самоотверженность, сила человеческого духа, несгибаемая воля.

Современная Россия. Государственная и мирская жизнь. Светских и простых землян. Жизнь власти и частная жизнь. Жители и граждане со всеми мощными психогенетическими комплексами добра и зла, поисками любви и истины… В чем основа их внутреннего мира?

Поэтому в романе жизненные вопросы. Как поступать? По приличию, оправдывающему трусость и ханжество, или по совести, чтобы услышать зловещий окрик: «Ужо тебе… получай?» Что важнее – светский рационализм предательства, возведенный в феномен исключительной нравственности, или независимость Духа, прославляющего любовь и верность, решительность и несгибаемость? Как не возвести лукавого палача, извращающего истину, в символ справедливости? Порой становиться понятно, как мудр Создатель и как бессмертны Его уроки. И самый главный, как скрижаль Истины – «Горе тем, которые зло называют добром, и добро злом, тьму почитают светом, и свет тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое горьким!»

Герои романа ищут ответы на вопрос: кто такие «современные геростраты и иуды», почему они вездесущи, всемогущи и всесильны. Они вокруг нас. Они отнимают у нас не только вещи и тела, но и бесцеремонно врываются в личную жизнь! Используя власть, обман, насилие, шантаж отбирают последнее, что есть у человека! Надежду! Они крушат жизнь, а вместе с ней память, стыд и совесть…

Неужели современное поколение и есть исторический Герострат и Иуда Искариот? Варвар и предатель? «Ищу человека, а вокруг Иуды» – так жизнь обосновывает и оправдывает любое насилие и любую слабость человека или… Промысел человеческой особи в ином, он в безмерной жажде свободы и справедливости. В романе это свойственно…

Главный герой повести Владимир, спасая свою честь, а затем – и жизнь, неожиданно открывает сверхъестественные, метафизические резервы своего духа и возможностей ума. Целая жизнь, уместившая в одно противостояние. Драматическая история одной судьбы с ее болью, отчаянием и надеждой, отраженная в мыслях и поступках, как в зеркале.

Слабый и безвольный Картавин сумел перешагнуть через стену страха и лицемерия, оставшись в романе с подбоем мужества. Подтверждая своим поступком древнюю истину: «Что такое сорняк? Растение, достоинства которого еще не открыты»

Цезарь. Сильный и волевой. Переживая и страдая, остается честным и справедливым, добрым и щедрым. Считающий, что есть преступление хуже, чем поджигать мир: это жестокость и трусость. Награжденный природной мистической интуицией, Цезарь имеет свое философское понятие чести, которую легче сохранить, чем, потеряв, найти потом. Свое философское осмысление правды, которая, даже найденная, нуждается в очищении. А очистить правду, не поранив ее, гораздо сложнее. Жжет его фраза: «Чтобы научиться молиться, брат мой Владимир, сначала научись верить и благодарить».

Все герои романа как бы обращаются к тебе, читатель, со словами: «Если ты не услышишь шепот совести, впал в безропотную покорность и столбняк перед злом твою судьбу будут решать новые геростраты и Иуды Искариоты с примитивной фантазией и отсутствием интуиции и знания справедливости и истины» И мудро, по – восточному, предупреждают: взмах бабочки на одном конце планеты порождает ураган на другом.

Кто – то из мудрых произнес: «… способность человека превзойти самого себя – это то, чем мир обязан человеку».

Тот, кто просил человека «с топором не врываться в мир», однажды дал совет: «Учитесь и читайте. Читайте серьезные книги. Жизнь сделает все остальное».

Всем, кто верить, что и в аду светит солнце, посвящается

Леонов В. Н. 06.08.2017 г.

Часть первая

Надежда – это умение договариваться с будущим.

Петр Павлович. «…И пошли к Варваре на расправу»

Встать! Суд идет!

В зал судебных заседаний вошел судья. Как и следует, здесь находились и прокурор, и секретарь, объявивший о появлении судьи. Объявивший так, что присутствующим стало ясно: сейчас все подчинено только Закону.

В зале было прохладно, и ощущалась какая – то сырость. Владимир внимательно смотрел на судью, которая ровным голосом объявляла состав суда, участников процесса. Сколько их еще впереди по его делу?! Как здесь не вспомнить апостола Петра с его с иронической фразой о том, что пришел человек, а вместе с ним закон и умножился грех

Здесь был и его, Владимира, подельник, Петр Павлович, или просто Палыч. С легкой двухдневной щетиной, как это нынче в моде, значительно полнее положенного для его лет, он всем своим видом, манерой поведения хотел представить себя далеко не подсудимым, а скорее потерпевшим либо свидетелем. В глаза бросается костюм, приобретенный не в обычном городском универмаге, а в элитном магазине, куда простой смертный не мог позволить зайти, чтобы не упасть в обморок от ценников на выставленных вещах.

Было заметно, что Петр Павлович старался выглядеть новым русским. Этаким современным оссианским идеалом бескорыстия и доблести, чтобы даже судья, обращаясь к нему, не посмела сказать ему просто – подсудимый, а, по крайней мере, господин подсудимый. Либо еще проще – уважаемый господин подсудимый, разрешите Вас спросить… пожалуйста, не откажите в любезности дать пояснения…

Соответственно имиджу, прозвучал и ответ Петра Павловича, когда на вопрос судьи (без обращений: будьте любезны, господин подсудимый, не откажите в любезности…) о его образовании, где и в качестве кого работает, данный нувориш ответил, причем еле слышно, что образование он имеет среднее. Еще тише добавил: неоконченное среднее. Но значительно громче о том, что является генеральным директором торгового дома «Титаник». Причем Петр Павлович тут же пояснил суду, что «Титаник» – это очень большой пароход, плавающий в Тихом океане.

Ну, и что из того, что он уже давно не ходит в моря, и что в его неф не бьется мистраль, этот сильный и холодный ветер тех широт, как говорят настоящие, пропитанные морской солью и прожженные солнцем, моряки?

Ну, и что из того, что он спутал Тихий океан с Атлантическим? Какая в этом разница? Только в названиях, а стихия вод везде одинакова. Здесь же он сделал более шокирующее уточнение, что «Титаник» когда – то плавал в Тихом океане, но затем, столкнувшись с айсбергом, которые тоже плавают в широтах указанного теплого океана, был утоплен.

Видимо, он полагал, что ни судья, ни прокурор, ни иные участники процесса не знают и не могут знать, что такое айсберг и что такое сам «Титаник». На немой вопрос судьи – она, конечно, была признательна ему за это пояснение, так как у нее от удивления не только расширились глаза, но и, простите, открылся рот – он решил, что если она не знает, что такое айсберг, то тем более не может ведать о трагических вещах, то, тем более, не может знать и его, генерального директора, имеющего неоконченное среднее образование, руководителя торгового дома, имя которому «Титаник». А это уж, простите, как в народе говорят, не балясы точить.

И чтобы не ставить судью окончательно в крайне неудобное положение в силу ее слабых познаний еще и в географии, Петр Павлович не стал распространяться, в каком тридевятом море – океане такая льдина потопила могучий лайнер – в Тихом или Атлантическом. Все это пустяки и гроша ломаного не стоит. Главное, что титан есть он сам, поскольку управляет вот таким «кораблем» и, как сказал поэт, «… не пуская тьму ночную на золотые небеса»».

Невольно мысленно произнеся эти строчки, Палыч ощутил внутри себя прилив философской благодати, превратившей его мгновенно в человека, как ему мыслилось, необычного, если не сказать точнее, гениального. А от этого все происходящее вокруг стало для него мелким и мишурным.

Справившись с неловким положением, в котором она неожиданно оказалась, судья уже более осторожно поинтересовалась у Петра Павловича, знаком ли он с обвинительным заключением, знает ли, в чем его обвиняют, и признает ли он свою вину? На что тот, скромно, даже, как бы с одолжением, пребывая в позе героя, ответил: «Как Вам сказать, Ваша честь… частично»

Слушая сухую речь прокурора, оглашавшего обвинительное ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→