Выбор

ВЫБОР

Сборник

Сквозь призму света, пойманного в ночь,

Опять смотрю в усталые глаза

Гоню сомненья тягостные прочь,

Я знаю: сомневаться мне нельзя!

Нельзя, ведь я, наверное, из тех,

Кто видит мир, что в матрице другой,

Любовь там льётся и лазурный смех,

Сбываются мечты, и тает боль.

За тонкой гранью светотени дня

Моя отрада — это понимать

И верить, что услышишь ты меня

И тоже там захочешь побывать.

«Светотень» — Елена Смолицкая

© Олеся Шикито, 2016

© Елена Медведева, 2016

© Мария Наговицына, 2016

© Вероника Критская, 2016

© Александр Мошанов, 2016

© Анастасия Власова, 2016

© Артём Мустафин, дизайн обложки, 2016

Редактор Наталия Мошанова

ISBN 978-5-4483-4933-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вероника Критская

Доброе дело

Глава 1

Лет с пяти Олег мечтал о собаке. О немецкой овчарке — такой большой, с умными глазами и жилистыми ушами. И чтобы ее обязательно звали Том. Олег часто представлял, как однажды Том у него появится и он, Олег, подойдет к нему, обнимет за шею, уткнется в палево-бежевую шерсть и скажет:

— Томушка, ну вот ты и есть! Как хорошо, что ты пришел домой!

Только Том никак не заводился. Родители были против, а почему, Олег не понимал. Не может человек понять того, что не понятно ему, и все тут. Папа говорил «ну и куда мы его денем?», мама — «ну и кто с ним гулять будет?». Олег на оба этих вопроса давно знал ответы: «в моей комнате» и «я», но родители почему-то не слышали его, будто он говорил на другом неведомом языке. Олег даже прыгал у них перед глазами, руками махал:

— У меня в комнате Том жить будет! Мама, папа! Я сам с ним буду гулять, я много раз видел, как это делать. Послушайте же! Я у всех ребят во дворе собак на поводке подержал, даже того огромного бульдога из 11 дома.

Родители с каменными лицами отворачивались, словно ничего не происходило. Еще несколько раз рукой махнули и под нос буркнули «ай, да ну тебя». А чего «ну»? Очень непонятно все это.

* * *

Когда Олегу исполнилось восемь, он осознал, что не только у него так. Однажды на большой перемене, он стоял, прижавшись лбом к стеклу и смотрел, как в соседнем от школы дворе девчонка бросает резиновую тарелку в воздух и за ней за ней бежит пес, подпрыгивает, исполняя па воздушного балета, ловит тарелку зубами и бежит обратно к девчонке. Пес был лохматый, неопределенной породы, одно ухо задорно стояло торчком, а уголок второго кокетливо загибался. Девчонка смеялась и каждый раз, когда пес приносил ей тарелку, нагибалась к нему и что-то шептала в загнутое ухо. Олег смотрел и в эти моменты беззвучно двигал губами:

— Томушка, спасибо.

Внезапно рядом с ним на подоконник забрался Андрей Иванкин, одноклассник. Он помолчал, посмотрел в окно в тот же двор и со вздохом сказал:

— Мне тоже собаку не покупают. Я уже всяко просил. И первый класс на пятерки закончил, и второй. А родители все говорят, что еще нельзя, что время не пришло. Только когда оно придет, не говорят, и я не понимаю. Так все на свете перехотеть можно…

— Правда? — повернул голову Олег. — А я не перехочу. Я точно знаю, что мне нужен Том.

— Том? — переспросил Андрей. — Это ведь имя для кота. Ты что «Том и Джерри» не смотрел?

— Смотрел, — ответил Олег. — Том не только кошачье имя. Есть ведь и люди Томы. Том Круз, например. Он знаменитый киноактер и его котом никто не дразнит.

— Ну-у-у, да, — согласился Андрей. — Точно. Ты какую породу хочешь?

— Немецкую овчарку.

— А я лабрадора хочу, золотистого такого. Только, знаешь, чего, нам их не купят. Мне родители объяснили, что большая собака — наказание в маленькой квартире, что она ест больше, чем человек, а еще воняет мокрой шерстью и от нее слюни по всей квартире остаются. В общем, не выгодно совсем.

— Что-то я не видел у овчарок слюней, — возразил Олег.

— И я у лабрадоров не видел, — признался Андрей. — Только родителей не переубедить. Говорят, что собака это не санитарно.

Они одновременно посмотрели в окно. Разноухий пес как раз лизнул девочку во всю щеку. Та засмеялась, вытащила из кармана какое-то угощение, разломила, половину протянула ему, а вторую сунула обратно в карман. Пес довольно сжевал предложенное и наклонил голову вбок, отчего его ухо сложилось пополам. Андрей и Олег промолчали.

— Слушай, Олежек, а ты не пробовал передумать? Вот приходишь к родителям и говоришь, что больше не хочешь овчарку, а хочешь кролика или крысу. Они же маленькие. Родители бы разрешили, наверное.

— А зачем мне кролик или крыса? — возмутился Олег. — Я их не хочу совсем. Это вранье, если я так скажу маме с папой.

— Как зачем? Ты чего такой непонятливый? Зато у тебя будет питомец!

— Андрюха, мне не нужен питомец, мне нужен Том, — отрезал Олег.

— Ну и ладно. — Андрей постучал пяткой по батарее и спрыгнул с подоконника. — Как хочешь. Не сердись. А мне вот идея нравится. Я, пожалуй, попугая попрошу и буду учить его смешным словам. Например, «швабрендус»! Ого, как звучит. А когда научу, позову всех в гости, вот умора будет! Как тебе «швабрендус»?

Олег не успел ответить. Прозвенел звонок на урок. Мальчики переглянулись и наперегонки побежали до дверей.

Глава 2

В этом году Олег перешел в пятый класс. Новые учителя, новые предметы, даже сами занятия в другом школьном корпусе — первые месяцы пролетели незаметно.

Приближался декабрь. Снег все не выпадал, но город уже был готов к празднику: он ощерился пестрой иллюминацией, повсюду электронными голосами пели Санта-Клаусы, на каждом углу стояли прилавки с елочными шарами, мишурой и гирляндами. Все это одаривало какими-то гнетущими неправильными ощущениями. Люди вздыхали, укоризненно глядели на небо, которое все никак не посылало снег, и выдавливали из себя счастливое ожидание Нового Года.

К концу третьего урока Олег признался себе в том, что заболел. Нос почти не дышал, горло невыносимо чесалось. Он подошел к учителю географии и отпросился домой.

Войдя в квартиру, он устало прислонился к двери и пощупал себе лоб. «Горячий», — заключил он. Сбросив ботинки, он поплелся в свою комнату. Не успев сделать и нескольких шагов, он услышал, как ключом скребут в замке, какую-то возню в подъезде и совсем неожиданно — мамин смех. Наконец, дверь открылась. Первой вошла мама, за ней — отец, он прикрыл дверь. Мама держала какой-то странный сверток, из которого доносились не менее странные звуки: то ли урчание, то ли гудение. Отец положил матери руку на плечо и спросил:

— Слушай, ты точно хочешь? Она ведь живая и… надолго.

— Конечно, хочу! — потрясла свертоком мама. Гудение из него усилилось. — Она реально сто пятьдесят тысяч стоит, представляешь? А тут задарма отдали. Во дворе обзавидуются все. Олежка опять же угомонится, а то на каждую собаку, как голодный на кусок хлеба смотрит.

Олег шмыгнул носом. Родители вздрогнули, заметив его, стоящего в коридоре. Отец удивленно спросил:

— Эй, ты как так уже дома оказался? У тебя же после школы еще бассейн.

— Да вот… — начал Олег, но не закончил.

В руках у мамы взвыл сверток. Она, поставив его на пол и принявшись разворачивать, перебила всех:

— Ну пришел сын и пришел. Уроки, наверное, отменили, да? — не взглянув на Олега, она продолжила. — Олежка, ты же хотел собаку, правда?

Олег почувствовал, как губы сами расплываются в улыбке, как весь жар улетучивается из головы.

— Да! Да, мамочка! Очень! — он подбежал к маме и обнял ее за плечи. — Это Том? Это собака? — он плюхнулся на колени рядом со свертком и завороженно стал смотреть, как мама его разворачивает.

— Не совсем Том. Но это собака, да.

— Мам, а зачем нам не Том? — спросил Олег разочарованно.

— Да тихо ты, напугаешь. Она маленькая. Дай выпущу ее, задохнется, пока ты о другой мечтаешь, — шикнула на него мать.

Из свертка высвободилось поразительное существо: оно все мелко дрожало, тело было почти полностью лысым и лишь на голове были отдельные жесткие волосинки, да на конце хвоста, который неприятно висел, словно кожистый червяк, болталась кисточка. Собака отряхнулась и, разразившись неприятным высоким лаем, больше напоминавшим ворчание сирены, забилась под обувную полку.

Олег поморщился. Он почувствовал, как слабость и головная боль с новой силой одолевают его.

— Мама, — жалостливо посмотрел он. — Она… собака теперь будет с нами жить? А почему у нее тело в пятнах? Она старая и больная?

— Олег! Вот не знаешь, не говори ничего. Сколько раз повторять? Она не старая, это щенок еще. Называется мексиканская лысая собачка.

Мама встала, отряхнула руки и достала из кармана пуховика клочок бумаги.

— Ксо-ло-итц-ку-и́н-тли, — по слогам прочитала она. — Между прочим, сын, она бешеных денег стоит. На работе сотруднице муж подарил, у нее аллергия на ш ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→